Мэри Кларк – Пусть девушки плачут (страница 42)
– Понятно, Брюс, давайте продолжим. Как вы уже сказали, «РЕЛ Ньюс» находится в завершающей фазе своего превращения из частной компании в публичную. Они наняли для этого два инвестиционных банка. Должна сказать, что мужчина, с которым я встречаюсь последние полтора года, работает в одном из этих банков и войдет в команду, которая будет рассказывать о «РЕЛ» институциональным инвесторам и предлагать им вложиться в ее акции.
– Ничего себе. – Брюс покачал головой. – А вы что-нибудь говорили ему о вашем расследовании в отношении «РЕЛ Ньюс?» Сообщали какие-то детали или, быть может, просто упомянули, что рассматриваете возможность начать такое расследование? Ему что-то известно об этом деле?
– Нет, я не сказала ему об этом ни единого слова.
– Это хорошо. Это дает вам выбор. Извините за нескромный вопрос: вы и ваш друг… э-э…
– Тед.
– Вы с Тедом проживаете совместно?
Джина попыталась скрыть свое смущение.
– Нет.
Брейди сцепил руки перед лицом.
– Это плюс, однако вы оба все равно находитесь в крайне затруднительном положении.
– Я уверена, что Тед поймет, если я скажу, что не могу сообщить ему, над чем я сейчас работаю. Он не может нести ответственность за то, чего не знает.
Брейди покачал головой.
– К сожалению, все далеко не так просто. Если в результате вашего расследования станет известно, что в «РЕЛ Ньюс» имели место серьезные правонарушения, это снизит ее рыночную стоимость. И когда инвесторы узнают, что, будучи в команде сотрудников инвестиционных банков, предлагавших им вложиться в акции «РЕЛ Ньюс», Тед одновременно встречался с журналисткой, которая первой предала огласке историю о творившихся в компании грязных делишках, никто ни на минуту не поверит, что он не знал, над чем работала его подруга.
– Но ведь это будет правдой, – горячо возразила Джина.
– В гражданском судопроизводстве правде редко достается место в первых рядах партера.
Джина опешила.
– Но ведь Теду же ничего не грозит, да?
– В том-то и дело, что грозит, да еще как, – ответил Брейди. – Скорее всего, он будет сразу же уволен из банка. И в следующие несколько лет ему придется тратить большую часть своего времени, давая письменные показания под присягой адвокатам недовольных инвесторов, которые подадут на этот банк в суд. Возможно, Теду удастся вчинить банку иск по поводу неправомерного увольнения, но это будет длительный и крайне неприятный судебный процесс.
– Тогда я не знаю, что делать, – вздохнула Джина.
Брейди подался вперед.
– Когда вы виделись с Тедом последний раз?
– Я не видела его уже несколько недель. Последний раз мы встречались до того, как сначала мне, а потом и ему пришлось покинуть Нью-Йорк. Сегодня он прилетает, и вечером у нас запланирован ужин.
– Джина, напрягите память. Вы когда-либо обсуждали с ним «РЕЛ Ньюс», будь то в разговоре, электронном письме или текстовом сообщении?
– Я как раз ломала голову, стараясь припомнить все. И уверена – речь о «РЕЛ» зашла у нас лишь один-единственный раз – это случилось в минувшие выходные, когда Тед позвонил мне и сказал, что эта компания выбрала именно его инвестиционный банк для вывода ее на биржу и что его назначили в команду, которая будет готовить и проводить «гастроли».
Во взгляде, который устремил на нее Брейди, читалась печаль.
– Джина, у вас есть только один способ выпутаться из этого затруднительного положения и сделать так, чтобы карьера Теда никак не пострадала.
– Что я должна делать?
– Теду не следовало делиться с вами закрытой информацией до того, как она была оглашена официально. Но он не пострадает, поскольку наверняка половина его коллег сделала то же самое в разговорах со своими мужьями, женами и другими близкими людьми. Вы должны будете сделать вот что – немедля и без объяснения причин прекратите ваши отношения. Откажитесь с ним встречаться. Отправьте ему либо электронное письмо, либо текстовое сообщение. Что-то вроде: «Я решила пойти своим собственным путем. Наши дороги должны разойтись. Прощай».
Джина почувствовала, как ее глаза наполняются слезами. Джефф быстро подошел к своему рабочему столу и, схватив коробку бумажных носовых платков, поставил ее перед ней.
– Брюс, я собираюсь просто порассуждать вслух. Не знаю, есть ли в мыслях, приходящих мне в голову, какое-то здравое зерно. Давай предположим, что я – с разрешения Джины – передам работу над разоблачительной статьей о «РЕЛ» другому журналисту. Сможет ли Джина в таком случае самоустраниться и более не считаться лицом, имеющим отношение к данному делу?
Джине стало еще более тошно. Похоже, история с домом престарелых повторится. Большую часть подготовительной работы проделала она, а лавры достанутся кому-то другому.
– Боюсь, это невозможно, – ответил Брейди. – Ее непосредственную вовлеченность в дело никак не отменить. Она же не может перестать знать то, что ей уже известно, просто потому, что вместо нее продолжать это расследование будет кто-то другой.
Джина чувствовала, что у нее разрывается сердце. В последние несколько недель она часто задавала себе вопрос: почему ей не хочется сказать Теду однозначное «да?» Она знала, что глубоко его любит, но не решалась связать себя обязательством прожить вместе с ним всю жизнь – принять такое решение ей было просто страшно. Теперь же придется представить свою жизнь без Теда – нет, такая мысль невыносима, совершенно невыносима!
Но завершить это журналистское расследование должна она сама. Молодые сотрудницы «РЕЛ Ньюс» оказывались в роли жертв раньше, и, вероятно, такая практика продолжается и теперь. «И я уверена – одна из них была хладнокровно убита, – подумала Джина. – Если я сейчас самоустранюсь, то сколько времени уйдет на то, чтобы передать это дело кому-то другому? И будет ли этот журналист продолжать вести его в том же ключе, что и я? Если я отойду в сторону, не приведет ли это к появлению новых жертв – жертв, которые в ином случае могли бы избежать подобной участи? Нет, это дело останется моим и Тед тоже. Я найду способ, как завершить работу и не отказаться от Теда», – мысленно пообещала она себе.
– Я приняла решение, – сказала она, сама удивившись стальной решимости, прозвучавшей в ее тоне. – Я разорву отношения с Тедом. – И, глядя на Джеффа, продолжила: – Это мое расследование, и я хочу его завершить.
Последовала пауза. Молчание нарушил Джефф:
– Хорошо, Джина. Однако Кэти Райан погибла, а Мег Уильямсон не желает с тобой говорить. Так что же ты предпримешь теперь?
– У меня есть в запасе еще одна карта, и я выложу ее перед Мег, – ответила она. – Мег Уильямсон не знает, что ее подруга Кэти Райан была хладнокровно убита.
Глава 61
Пребывая в шоке, Джина автоматически вышла из штаб-квартиры «Эмпайр ревью» и добралась до метро. Все так же действуя на автопилоте, она вставила в щель турникета свой месячный проездной, и двери открылись. В поезде она смотрела в окно, ничего не видя, затем, доехав до своей станции, устало и тупо поднялась по лестнице на улицу и побрела домой. В Непале, на Арубе и во время перелетов она то и дело ломала голову над вопросом о том, что сказать Теду, когда он сделает ей предложение. Тогда она и представить себе не могла, что Тед получит ее ответ в виде электронного письма или текстового сообщения, причем в формулировке, которую ей продиктовал – кто бы мог подумать – не кто иной, как адвокат.
Войдя в дом, Джина рассеянно ответила на приветствие консьержа и двинулась было к лифту, но затем остановилась. «Начать можно и здесь», – подумала она.
– Мигель, я больше не буду встречаться с моим другом Тедом. Если он придет, пожалуйста, не пускайте его, а если позвонит, не говорите ему, дома я или нет. – «Как дико звучат эти слова», – подумала она.
– О, мисс Джина, мне так жаль это слышать. Вы с мистером Тедом были такой хорошей парой. Конечно же, теперь я не стану давать ему о вас никакой информации.
Войдя к себе в квартиру, она все так же тупо положила свой дипломат на стол. Приближалось время обеда, но сегодня ей совсем не хотелось есть. Мысль о еде заставила ее подумать о запланированном ужине с Тедом, который теперь не состоится. Набрав номер ресторана, она сказала, что отменяет заказ столика.
– Огромное спасибо за то, что дали нам знать, – ответил метрдотель, говоря по-английски с акцентом.
«Если бы только Тед мог воспринять то, что я собираюсь ему сообщить, так же спокойно, как этот работник ресторана», – подумала Джина, вешая трубку.
– Наверняка можно сформулировать это по-другому, лучше, – сказала она вслух, открывая свой компьютер. Но начала по памяти печатать слова адвоката.
Джина уставилась на набранный ею текст. Он слово в слово повторил формулировку адвоката, от себя она добавила только «Дорогой Тед». «По идее, из нас двоих профессионально пишу именно я, – подумала она. – А раз так, то я должна быть способна выразиться лучше».
Мысль о том, что, причиняя Теду боль, она делает это ради его же блага, была слабым утешением. Боль есть боль, какой бы целью ни руководствовались те, кто ее причиняет. Если бы на месте Теда оказалась она сама, что было бы менее болезненно: его сообщение о том, что он бросает ее, не сопровождаемое объяснением причин, или же известие, что все кончено, потому что у него появилась другая?