Мэри Кларк – Осколок моего сердца (страница 14)

«Скорая» подъехала через несколько минут, но Лу Финни уже был мертв. Тем временем завсегдатай бара по имени Роки нашел открытый складной нож футах в двенадцати от тела Финна, отброшенный туда либо убийцей, либо кем-то еще, умышленно или нет, во время неразберихи, которая последовала за убийством. И, чтобы оказать последнюю помощь своему другу, Роки покараулил нож, не дав никому дотронуться до него до приезда полиции.

Полицейские, первыми прибывшие на место преступления, выяснили, что драчуна с темными волосами звали Дэррен Гантер, он учился на третьем курсе Вассара и именно он отмечал сегодня в баре Финна свой двадцать первый день рождения. А рыжего звали Джей Прэтт, ему было двадцать семь лет, и он являлся брокером по операциям с коммерческой недвижимостью. Детективом, которого первым вызвали на место преступления, оказался Лео Фарли, восходящая звезда полицейского департамента Нью-Йорка.

Глава 18

Лори заметила, что ее отец встал и начал ходить по комнате, излагая доводы в пользу виновности Дэррена Гантера в убийстве всеми любимого владельца бара в Вест-Виллидж по имени Лу Финни. Он явно не находил себе места.

— Это была драка в баре, которая вышла из-под контроля, — объяснил Лео. — Гантер был красивым, харизматичным студентом колледжа, обладающим самоуверенностью мультимиллионера, коим он твердо намеревался стать. Для сравнения: Джей Прэтт был скучным коротышкой, парнем из пафосного Верхнего Ист-Энда, который занимал теплое место в компании своего отца по проведению операций с коммерческой недвижимостью. А Лу Финни? Он был тем хорошим парнем, который попытался помешать двум забиякам бузить в его баре. Его гибель стала ударом для многих жителей округи. Весть о том, что он погиб, распространилась быстро, и к следующему утру уже весь тротуар перед баром был покрыт цветами и самодельными открытками с соболезнованиями.

Алекс, сидящий на диване рядом с Лори, подался вперед, поставив локти на колени и сложив пальцы домиком.

— Я помню, как это было, — сказал он. — Я тогда тоже был студентом. Тем вечером несколько моих друзей из Фордемского университета отправились в Вест-Виллидж, чтобы выпить, а я не пошел. Мне оставалось сдать последний выпускной экзамен, и надо было готовиться к нему. Мои друзья подошли к бару «У Финна» и увидели рядом с ним полицейских и ленту, которой огораживают места преступлений. На следующий день они сказали мне, что могли бы находиться в этом заведении в то самое время, когда разразилась драка, если бы не застряли в пробке, которую вызвал снегопад.

— Я тоже помню этот случай, — добавила Лори. — Я тогда только что приехала домой на зимние каникулы, и на следующее утро ты рассказал об этом деле маме, когда ненадолго забежал в квартиру, чтобы перекусить. А когда ты вернулся домой вечером, Гантер уже признался.

— Нет, дело обстояло сложнее, — ответил Лео, помахав пальцем. — Когда я заехал домой утром, у меня была первая версия его признания, но я знал, что Гантер передергивает, искажает факты, чтобы иметь возможность убедить присяжных в своей невиновности. И именно разговор с твоей матерью помог мне его разоблачить. Я вернулся в участок и допросил Гантера снова. И заставил его сбросить маску.

Лори вспомнила еще кое-что из того дня.

— Я припоминаю, как ты тогда сказал маме, что это она раскрыла дело.

Пытаясь уразуметь, что к чему, Алекс смотрел то на Лори, то на Лео, словно зритель, следящий за теннисным матчем на Уимблдонском турнире.

Видя, что он никак не может взять в толк, о чем идет речь, Лео пояснил:

— Финн пытался прекратить драку, когда дерущиеся вывалились на улицу, но Гантер и Прэтт норовили вцепиться друг другу в глотки. К тому же вместе с ними на тротуаре оказалось несколько зрителей из бара, а затем подошло еще немало зевак. Это было настоящее светопреставление. В конце концов Финн рухнул наземь — оказалось, что он получил два удара ножом в живот. — Лео дотронулся до своего живота чуть выше брючного ремня, показывая расположение ран. — Никто не видел, как в него вонзили нож, но было очевидно, что, скорее всего, это сделал кто-то из двух драчунов — Гантер или Прэтт.

— Каждый из них обвинял в этом другого, — пояснила Лори, торопя рассказ, поскольку знала, что ее отец вполне может рассуждать об этом деле целый час, особенно теперь, когда Дэррен Гантер уже несколько месяцев извращает факты, трубя о том, что он якобы невиновен. Она понимала, что Лео помешан на фактах, но ей не терпелось узнать, как именно все это может соотноситься с исчезновением Джонни.

— Когда я зачитал им их права — разумеется, в разных комнатах для допросов — и один, и другой сказали, что нож, должно быть, принадлежал второму участнику драки. А свидетелей у меня не было, поскольку Гантер, Прэтт и Финн находились слишком близко друг к другу, чтобы остальные смогли что-то разглядеть. К тому времени, когда Финн упал, нож уже бросили на тротуар и кто-то быстро протер его рукоятку, чтобы уничтожить отпечатки пальцев. На обоих парнях имелась кровь Финна, она была и на их руках, но это ни о чем не говорило. И тогда я немного погодя сказал Гантеру, что обнаружили на ноже его отпечатки. И, само собой, сообщил то же самое Прэтту.

— А чьи отпечатки вы нашли там на самом деле? — спросил Алекс.

— Мы не нашли на рукоятке никаких отпечатков, — ответил Лео. — Хотя, разумеется, чтобы удостовериться в этом окончательно, криминалистической лаборатории понадобилась пара недель. Но в тот вечер я сказал им обоим, что тот, кто протирал рукоятку ножа, кое-что пропустил, и мы нашли два частичных отпечатка пальцев. Я объяснил им, что узор каждого такого отпечатка состоит из петель, завитков и дуг и заявил, что на одном частичном отпечатке мы обнаружили тринадцать совпадений, а на втором двадцать. Практически это была лекция по криминалистике. Я даже принес слайды из числа тех, которыми на суде мог бы оперировать эксперт, чтобы каждый из них увидел эти совпадения своими собственными глазами — но эти слайды относились к совершенно другому делу.

— В этом нет ничего противозаконного, — заметил Алекс. — Даже в мою бытность адвоката по уголовным делам я знал, что во время допросов полиции разрешено применять обман.

— Вот именно, — подтвердил Лео, — при условии, что обвиняемый дает показания добровольно, а так оно и было. Ну, так вот, Прэтт сразу же бросил мне вызов, потребовал, чтобы я принес ему Библию или детектор лжи, чтобы он мог поклясться, что никогда не притрагивался к этому ножу. И уверял, что в лаборатории наверняка перепутали его дактилоскопическую карту с дактилоскопической картой Гантера. Другое дело Гантер — по его лицу я видел, как крутятся колесики в его мозгу. И он вдруг полностью поменял показания — заявил, что это Финн достал нож и пригрозил, что покажет им двоим за то, что они затеяли драку в его баре. И что он, обороняясь, пытался отнять у Финна оружие, но тут кто-то толкнул того прямо на него.

— Притом дважды? — скептически спросил Алекс. — Он случайно ударил человека ножом два раза?

Лео покачал головой.

— Поэтому-то я и сказал, что это была первая версия его признания. Я сразу понял, что это фуфло. И у Гантера при этом был такой самодовольный вид, когда я выходил из комнаты, он почти что улыбался, как бы говоря: попробуй опровергни мою версию событий. Ты видела интервью, которые Гантер давал всем этим льстивым телеведущим? Он бы ни за что не согласился ответить на вопросы настоящего журналиста или человека, разбирающегося в криминалистике. Теперь он звезда шоу-бизнеса. Он и тогда был таким же высокомерным, как сейчас.

— В посвященном ему биографическом очерке, напечатанном в журнале «Вэнити фэр», его назвали обезоруживающе обаятельным, — заметила Лори.

— И он это знает, — подхватил Лео. — Благодаря этому самому обаянию и своему уму он и получил возможность бесплатно закончить престижную подготовительную частную школу-интернат и поучиться в Вассаре.

— Наверное, тут ему помогли и его лживые утверждения о том, что он сирота, — добавила Лори.

Готовясь к суду, Лео и другие детективы обнаружили, что под харизматичным фасадом у Гантера имелась и темная сторона. Он был внутренне закомплексован, манипулировал людьми, чтобы иметь доступ в высшие круги и затем красть ценные вещи у тех, у кого он бывал, и при этом лгал насчет своих происхождения и биографических данных. Преподаватели, учившие его в старшей школе и колледже, полагали, что он лишился родителей, когда учился в средней школе, поскольку они якобы погибли при крушении их частного самолета, но на поверку оказалось, что его мать, которая воспитывала его одна, была жива и здорова и работала экономкой в Форест-Хиллз.

Но в ночь после убийства Лео ничего этого не знал. И именно мать Лори указала ему новое направление для допроса, когда на следующее утро он ненадолго забежал домой.

— У Эйлин всегда была такая потрясающая интуиция, — сказал Лео, и его голос потеплел от воспоминаний о матери Лори. — Я видел в Гантере и Прэтте всего лишь двух молодых забияк, напившихся в баре и затеявших драку. А она спросила, из-за чего они подрались. Гантер ничего об этом не говорил, а Прэтт сказал, что это произошло после того, как он заказал выпивку для девушки, с которой учился в подготовительной частной школе-интернате. Эйлин услышала это, и… бац! — Лео поднял палец. — Эйлин сказала: «Все ясно! Я тебе ручаюсь, что Гантер пытался помешать той девушке поговорить с другим парнем». И после этого я, само собой, опросил барменшу из бара «У Финна», девушку по имени Кларисса ДеСанто. По ее словам, Гантер тогда весь вечер клеил девицу, которая на вид была старше его года на три. Для посещения бара в Вест-Виллидж она оделась в джинсы и свитер, но на ней к тому же имелись кольцо с бриллиантом в два карата и куча браслетов фирмы Картье.