Мэри Кэссиди – Место преступления – тело (страница 20)
Джерри продолжил поиски, обращаясь к сотням врачей и стоматологов. Он отправил всю имеющуюся информацию в Интерпол, чтобы расширить поиск в Европе. Прорыв в деле случился благодаря британской базе данных о женщинах, пропавших без вести за последние несколько лет. В базе нашлась женщина средних лет с депрессией, муж заявил о ее пропаже около года назад, за четыре месяца до того, как в сетях траулера нашелся череп. Машину женщины нашли неподалеку от утеса в Уэльсе, и все решили, что пропавшая бросилась в море. Поиски не увенчались успехом, тело так и не обнаружили, поэтому объявили ее пропавшей без вести, предположительно утонувшей.
Могла ли та женщина быть нашей погибшей? Возможно ли это, ведь она утонула так близко от берегов Ирландии? Ничто в ее описании не противоречило нашим находкам при исследовании черепа. Фотография не совпала с реконструированным лицом из лаборатории в Данди, однако некоторые сходства были. Вот только та женщина никогда не жила в США… Но анализ ДНК с черепа и с очков пропавшей женщины подтвердил: это была она.
Выяснилось, что женщина страдала болезнью Аддисона, которая влияет в том числе и на метаболизм и, следовательно, может исказить результаты изотопного анализа. Это состояние лечится стероидами, которые иногда приводят к появлению у пациента «лунного лица», чего не могли предсказать эксперты, проводившие реконструкцию лица погибшей. Такие методы – лишь дополнение к процессу опознания жертвы. У любой науки есть свои ограничения.
И хотя не было никаких шансов найти ее тело, мы логично предположили, что она упала с утеса в море, а череп повредился в результате удара о камни. Есть определенное облегчение в том, что смерть ее, вероятно, была быстрой. Грустно думать, что она могла покончить с собой, однако ее муж был благодарен за то, что его жену нашли и он смог вернуть ее – пусть всего часть – и спокойно похоронить.
Еще одна загадка решена. В таких историях нет счастливого конца, но хотя бы имя вернулось к законному владельцу, а тело погибшей – в семью.
Глава 5
Морг
Причины большей части смертей естественные. К сожалению, в некоторых случаях, даже когда смерть почти наверняка произошла в результате сердечного приступа, а погибшему было за 80, коронер назначает вскрытие, – обычно это происходит, если погибший больше месяца не был у врача. Тем не менее до завершения вскрытия у судебного медика обычно есть представление о том, что написать в заключении. Впрочем, порой попадаются дела, в которых все не то, чем кажется.
Однажды в морг доставили молодого человека. Он жил один, употреблял наркотики и алкоголь. Друг нашел его в кресле – тело было перепачкано кровью, что обычно тревожный звоночек. Первым делом полицейский вызвал на место преступления врача, чтобы тот подтвердил смерть: врач выслушал историю об употреблении наркотиков, осмотрел тело и не нашел на груди, животе или черепе видимых повреждений, которые могли бы объяснить, откуда взялась кровь на лице, руках и одежде погибшего. Согласно предварительному диагнозу, у молодого человека могло случиться серьезное желудочно-кишечное кровотечение из-за употребления алкоголя, дело могло быть в кровоточащей язве или разрыве варикозно расширенных вен пищевода вследствие цирроза печени. Никого особенно не волновали обстоятельства смерти. Коронер запросил вскрытие, лишь чтобы подтвердить ее причину.
Через несколько минут после начала вскрытия я забеспокоилась о произошедшем, так как, смыв кровь с лица и рук молодого человека, поняла, что с ним случилось. В центре лба зияла рана диаметром в сантиметр.
Я немедленно позвонила коронеру и старшему полицейскому офицеру и сообщила, что их «естественная» смерть таковой не является. Скальпель пришлось отложить до приезда технического бюро.
Единственной находкой помимо нескольких незначительных синяков на ногах стала рваная рана на лбу. Не было ни перелома черепа, ни кровотечения внутри него, ни травмы мозга. Несмотря на то, что молодой человек злоупотреблял наркотиками и алкоголем, здоровье у него было неплохим: никаких признаков заболевания печени или других связанных с алкоголем проблем с желудком или кишечником. Смерть наступила от раны на лбу. Врач, диагностировавший смерть, засомневался в моих выводах, поэтому я пригласила его прийти и самому осмотреть рану. Он отказался. Права я была или нет, ничто не могло заставить его посетить морг. Началось расследование убийства, система заработала.
Спустя несколько дней в полицию пришел мужчина с повинной, рассказал о том, что ударил молодого человека до потери сознания, а кольцо, которое мужчина носил на руке, пробило кожу. Признавшегося заела совесть.
Обычно морги в больнице запрятаны в дальние коридоры – может, чтобы не расстраивать пациентов, а может, чтобы не напоминать о том, что не все покидают больницу через парадные двери. Если вам однажды придется искать морг, отправляйтесь в заднюю часть старого здания больницы и ищите котельную. Морг будет рядом. Наше отделение всегда числится последним, но почему же мертвых так обделяют вниманием? Вместо того чтобы неприкаянно болтаться по темным коридорам, когда ваш любимый человек умер, вам, наверное, хотелось бы попасть в современное, светлое, яркое и чистое помещение. В такое, куда могут прийти семья и близкие друзья в непростое для них время и услышат, что к их любимому человеку относятся с должным уважением. В большинстве больниц теперь есть такие помещения, которые могли бы посоревноваться в стерильности с операционными, но многим моргам по-прежнему этого не хватает.
Как только тело попадает в морг, медик берет ситуацию в свои руки. Это всегда командная работа, но управляет процессом именно он.
Я должна убедиться, что все необходимые для судебно-медицинской экспертизы доказательства собраны: все волоски и волокна, любой налипший мусор, учтены все пятна крови и на теле и одежде нет других жидкостей – биологических и иных.
Я внимательно изучаю тело на предмет наличия крошечных следов или травм, прежде чем приступить к исследованию внутренних органов. Без помощи лаборанта в морге я бы не справилась. Поначалу эти люди играли другую роль в больнице, выступали носильщиками и вызывались помогать в морге, убирая после судмедэксперта. Никакого особого обучения они не проходили и благодарности за работу не получали. Когда я приступила к изучению патологии, в больничных моргах только начали обучать лаборантов, и в последние 20 лет их заслуги наконец-то начали ценить.
Когда я только начала работать в городском морге в Глазго, у Джеки, Фентона и Алекса не было должной квалификации в этой области, но за несколько лет я подобрала себе помощников – Брайана и Сэнди. Работа сложная, не для слабонервных, и лаборанты заслуживают признания своих заслуг не только перед моргом, но также перед семьями, рядом с которыми лаборанты находятся в наиболее тяжелое время. Не могу описать, как я им благодарна. Они не только ассистировали при вскрытии, но и всегда заботились обо мне: устроили специальную подставку, чтобы мне было удобно стоять у стола, нагревали тазики с водой, чтобы я держала в них ноги в морозные зимы, когда в морге отключали отопление, приносили чай со сладостями. Я скучала по ним даже больше, чем по команде судмедэкспертов, когда перебралась в Ирландию. К счастью, там лаборанты оказались не менее дружелюбными и приветливыми.
В первые годы большая часть моей работы проходила в Дублине, и Карл Лайон, лаборант Дублинского морга, стал моей правой рукой вместе с Тришей Грэм – мы сколотили маленькую дружную команду. Со мной работал Джон в Лимерике и Дэн с парнями в Корке – все они были отличными помощниками в морге; больше не мальчики на побегушках, а хорошо обученные люди, которые значительно упростили мою жизнь.
Больницы и врачи тогда не ценили и работу лаборантов, и важность судмедэксперта. Исторически сложилось так, что любой врач, особенно терапевт или хирург, мог провести вскрытие, даже не имея специальной подготовки. Постепенно таких врачей сменили патологоанатомы, а в 1970-х годах в Великобритании решили, что в расследовании убийств могут принимать участие только специально обученные судебные патологи. В Англии и Уэльсе это были судмедэксперты Министерства внутренних дел. В Шотландии их сфера влияния была расширена до расследования естественных смертей и насильственных, которые находились в ведении генерального прокурора; четыре центра для судмедэкспертов открыли в Эдинбурге, Глазго, Абердине и Данди. Примерно в то же время в Ирландии произошли изменения, приведшие к тому, что Джека Харбисона назначили государственным судмедэкспертом. Так началась эра современной судебной патологии в Великобритании и Ирландии.
На ранних этапах расследования обычно имеется мало информации о случившемся, а та, что есть, должна быть проверена. Я предпочитаю игнорировать предположения и позволяю телу говорить.
Я всегда стараюсь работать непредвзято. Это довольно сложно, когда в морге крутится целая толпа со своими мнениями по поводу произошедшего. Могут пройти дни, недели или даже месяцы, прежде чем я пойму значение мелких травм на теле. Зачастую именно они и раскрывают реальную картину преступления. Крошечный синяк на внутренней стороне плеча от того, что жертву схватили, небольшая царапина на шее, вероятно, от ногтя. Любая травма рассказывает историю, но, чтобы увидеть картинку целиком, необходимо рассмотреть каждую царапину и понять, что же случилось в тот судьбоносный день. В большинстве случаев причину смерти никто не оспаривает: даже простой обыватель может сказать, что человека застрелили, зарезали или жестоко избили, но это самая легкая часть расследования. Намного сложнее совместить смертельное ранение с другими травмами и уликами, а также полученной информацией о смерти жертвы. Задача судмедэксперта – добавить в эту картину красок, дать этому сценарию заиграть, удар за ударом, выстрел за выстрелом.