Мэри Эго – Цепная лисица (страница 81)

Поставив рядом сумку, Алек достал тетрадь и методичку. Попросил одолжить ручку, но у меня не было запасной. Тогда он спросил студенточку спереди. Та зарделась и протянула сразу две на выбор, стрельнула на меня взглядом — не ревную ли? Я ответила ей безразличной миной.

На губах у Алека гуляла мечтательная улыбка, рыжие волосы были модно зачёсаны назад, дизайнерская рубашка подчёркивала ширину плеч — выглядел он хорошо, на зависть. Только прежних чувств это не вызывало. Словно во мне теперь не хватало детали, что раньше отвечала за зависимость и не позволяла отвести от Алека взгляда.

Я украдкой смотрела на Пса и думала о том, как странно обернулась жизнь. Все эти годы я бегала за ним, точно щенок на привязи, искала его внимания, жаждала ответных чувств. И вот — свершилось! Кажется, живи и радуйся, а что же в действительности? Что же со мной не так? Стоит Алеку оказаться рядом, ощущаю себя как на кривых ходулях, точно каждый шаг — нелепый, каждое слово — неправильное, а оба мы старательно делаем вид, будто всё в порядке. Играем в отношения, не иначе. Только вот строим их из детских кубиков. Раз кубик — ожидания, два кубик — обещания, три кубик — прошлое… Скрепить их нечем, кроме натужных улыбок.

— Хорошо выглядишь, — шепнул вдруг Алек. Профессор уже начал зачитывать лекцию, поэтому Пёс наклонился поближе. От его медового запаха зачесался нос. — Всё думал о завтрашнем свидании… У тебя же никаких внезапных дел не нарисовалось?

— Вроде нет… — также тихо ответила я, хотя по правде, просто не знала как отмазаться. Третий раз подряд было уже неудобно. Да и отношения с мёртвой точки не сдвинутся, если ничего не делать.

— Хорошо, а то я уже стал чувствовать себя так, словно навязываюсь…

— Нет, что ты. Я хочу… — уверенности в моём голосе не было, но Алек уже переключился на другую тему.

— Слушай, помнишь, я говорил, что зарегистрировал тебя под свою опеку, ну, чтобы у Корректоров вопросов не было и охотники не доставали?

— Ага…

— Эмозор опять запрашивает на рандеву. Хотят задать пару вопросов, ничего такого. Когда ты сможешь?

— Блин, а это обязательно?

— Не горит. Но мне тут шепнули, что лучше не затягивать…

— Кто шепнул? — с подозрением спросила я.

— Да так… — Алек отвёл взгляд, его Эмон взволнованно гавкнул. Я не смогла сдержать возмущения:

— Неужели, опять с ней виделся? Ты же знаешь, что она сделала! Знала, что я в лисёнке, и никому не сказала. Как можешь ей доверять?!

Алек опасливо заозирался — не подслушал ли кто наш безумный разговор? Потом поджал губы, и принялся остервенело крутить в руках ручку — он всегда так делал, когда нервничал.

— Тина…, — сказал он, стараясь говорить тише, — уверен, ты тогда просто не так поняла… Илона не такая! В те дни столько всего случилось, что запутаться было как нефиг делать. Знаешь, она ведь спрашивала про тебя. Просила позвать на ужин… Хочет объясниться.

— О, только не это! Не удивлюсь если она рагу сварганит из своего психованного пса, да вдобавок мне яда в тарелку подсыпет.

— Ну-ка, там! — воскликнул профессор, поправляя очки и стуча мелом по доске, — Задний ряд. Чего разбухтелись?! Или сидите молча или пошли вон из аудитории. Я никого не держу. Тут вам не цирк!

— А зоопарк, — язвительно буркнула я. Только от одной мысли, что Алек общается с Кошкой у меня мучительно скручивало желудок.

Я демонстративно поднялась, зашвырнула учебник и тетрадь в сумку и под общее молчаливое осуждение вышла из аудитории.

Только оказавшись в пустом коридоре и усевшись на скамью, смогла перевести дух.

И стоило ли так злиться? Дело было совсем не в ревности. Дело было в самой Илоне и том, что она сделала. Она единственная знала, что я в лисёнке, но никому не сказала. Она до последнего пыталась удерживать Алека и Павла внутри воспоминаний. Едва не выбросила Луи в форточку, хотя я застряла внутри! Была готова пожертвовать всем и каждым, а теперь взялась и за Алека. А тот уши развесил! Она же сожрёт его и не подавится!

Если бы она тогда хоть кому-то сказала, что я в клетке… Павлу не пришлось бы так рисковать. Он бы остался жив. Жив!

— Тина… — позвали от дверей аудитории. Это был Алек, лёгок на помине. Видимо вышел вслед за мной, вид у него был виноватый. Он плюхнулся рядом, при этом выглядел как нашкодивший щенок: — Зря ты так… — вздохнул он. — Илона… она же не плохая девушка, просто ей не повезло оказаться в неподходящее время в не том месте.

— Так любого оправдать можно. И Гитлера, и Чикатило, — недовольно пробурчала я. Спорить было бесполезно. Алек искренне верил, что Илона — просто ещё одна жертва Барона. Проще было доказать, что львы, а не волки, по ночам воют на луну, чем открыть ему глаза на эту Ведьму.

— Вот именно. Илоне просто не повезло! Дай ей шанс… — горячо поддержал Алек, щёки у него неожиданно вспыхнули пунцовым, как у мальчишки.

Раньше я бы уже умирала от умиления (или от ревности к Илоне), а теперь захотелось разве что потрепать Пса по холке.

— Она волнуется за тебя! — запальчиво продолжал Алек. — Спрашивала про лисёнка… Кстати, как он?

— Хорошо, подрос уже, — я невольно улыбнулась, вспомнив мохнатого забияку, которого совсем недавно навещала в зоопарке. Мы вернули его под крыло мамы-лисицы буквально на следующий день после ритуала. Я не забывала навещать малыша, чувствовала в нём что-то родное, точно события крепко на крепко нас связали. Хотела навестить и старого охранника, но не хватило духу…

— Хорошо, что малыш не пострадал… — начал Алек, но замолчал, чувствуя, что тему выбрал неверную. Ведь лисёнок не пострадал, зато вместо него пострадали другие… Улыбка тут же завяла на моём лице. Молчание стало вязким, и слов не находилось.

Мы с Алеком сидели рядом, были так близко и одновременно — далеко. Так далеко, что если кричать — сорвёшь связки. Потерянные года пропастью пролегли между нами. Связывал две стороны только ветхий мостик, который готов был развалиться от лёгкого ветерка. И всё же мы решили попытаться построить отношения. Какая нелепица…

— Может вернемся? — Алек, показал на дверь аудитории, видимо не зная, что ещё придумать. Но я была ему благодарна и за такую попытку прервать тишину.

— Да ну её, эту пару, — отмахнулась я. — Но ты, если хочешь, вернись. А то выдернула тебя.

— Не-е, я так и так не слушал. В желудке уже сосет. А когда я голодный — ни о чём думать не могу, кроме как о еде.

— Это ты так намекаешь, что пора сгонять в столовку?

— Вот, наш человек! Схватываешь на лету! — подмигнул он и вдруг подался ко мне, обнял за талию, притягивая, взволнованно прошептал в лисье ухо. — Вот за это… за это я тебя и люблю.

У меня сердце встало от этих слов. Я попыталась отстраниться, но Алек держал крепко, пытался заглянуть в глаза:

— Тина, ну сколько можно… Уже три месяца прошло как Уз нет. Неужели, до сих пор не отпустило?

— Отпустило, — тихо ответила я. Объятия жгли, в груди нещадно давило. — Но не в Узах дело…

— Ясно, — он отстранился, а я облегчённо выдохнула. А после, вслед, торопливо договорила:

— Извини. Я правда… правда думала, что получится, когда соглашалась встречаться. Но не получается. Я правда стараюсь, но что-то не то…

— Ничего… — глухо откликнулся Алек. — Ты же этим не управляешь. Я не буду давить. Просто тебе времени нужно больше. Зря я налегаю… Забей. Пойдём животы набивать.

До столовой мы добрались в неловком молчании. Прошли по коридору, тому самому, где Алек мне признался, что видит Тень, признался чувствах, тогда… когда все ещё были живы. А вот здесь Гиены устроили свой маленький спектакль с иллюзией. А если свернуть вот тут и пройти прямо, то наткнёшься на пустующий теперь кабинет Барона.

— Как ты думаешь, почему мы выжили? А они нет? — спросила я. Мы уже спустились к столовой. Тут всегда было людно даже во время пар, поэтому никто не обратил на нас внимания.

Алек молчал, покупая нам по салату в вазочке, чай и по булочке с кунжутом. Мы отошли за дальний столик — самый скрипучий из всех. Уселись, сделали по глотку. Чай был пресным и обжигал горло.

— Да, я думал об этом, — сказал Алек. Сказал, когда я уже не ждала, что он ответит. — О том, почему мы выжили… Та чёрная штука, океан Ша, сказал, что цена гармонии уплачена, помнишь?

— Да.

— Думаю, если сила потустороннего мира так огромна, то не зря Ша спрятан от глаз. И если кто-то решится открыть портал в другой мир, чтобы захватить подобную силу, то разве это не вызов той самой пресловутой гармонии? — Алек говорил как никогда серьёзно, взгляд его был туманным, а слова осторожными, точно он ступал по минному полю. — Логично решить, что наглецы должны быть наказаны. Но должны ли пострадать те, кого впутали обманом? Если думать так, то всё сходится…

— Ты о том, что добровольно на ритуал согласились не все?

— Да, — кивнул Алек. — Только трое: Барон, Илона и Павел… Ни ты, ни я не знали о том, что готовится.

— Но Илона жива.

— Цену отдала её мать…

— Может и так, — Я кивнула и поковыряла салат вилкой. Аппетит куда-то улетучился. Я думала о словах Алека. Звучало логично. Трое решили нарушить гармонию мира, троих же тьма и забрала. Могла забрать меня вместо Павла… Но не успела.

Наверняка, Алек пришёл к подобным выводам не без помощи Илоны… Значит ли это, что Ведьма не хотела спасать меня на ритуале, потому как моя смерть подарила бы Павлу шанс выжить? Она защищала Койота… Что не отменяет её вины.