Мэри Джей – Леон. История мести (страница 8)

От упоминания моего имени в таком ракурсе меня передернуло. Лишь мать называла меня этим именем, да и то наедине. Эти люди знали обо мне намного больше, чем я думал. На мои выпадки они ничего не ответили, как будто не считали меня себе равным. Так голодранец, пацан, который вмешался в разговор взрослых.

– Мне нечего Вам сказать, господа, я не знаю о чем речь, мы не были в стране, вернулись сегодня утром, можешь проверить, у тебя ведь везде свои верные псы, да Гурамов? – мама обратилась к Гору

В глазах Гора была тьма, именно это я ожидал увидеть. Сзади собрались его верные люди, все они смотрели на нас с нескрываемым отвращением. Как бы я перерезал горло каждому. Но больше всех отличался Тео, он смотрел с особой жаждой убийства в глазах, я знал, как он любит сестру и на что готов ради нее. Они очень связаны, и уверен ее похищение больно ударило по нему. Под глазами были круглые темные круги, явный недосып. Уверен он не спит ночами и пытается найти свою сестренку.

– А теперь покиньте наш дом, – мама сменила тон, теряя всякое терпение

– София, я обещал не трогать твоего сына, – Гурамов сделал паузу, словно давая мне время на переосмысление сказанного, – но не дай Бог и мне придется не сдержать данное мною слово, – Гор буквально горел, боль за дочь проявлялась в каждом слове.

– Ты смеешь угрожать мне в моем же доме, проваливай немедленно, – я сильнее облокотился на кулаки сдавливая стол подо мной до скрипа

– Ты это мне, щенок? – он наконец обратился ко мне, переводя свое внимание на меня, вспышку ярости в его глазах я уловил мгновенно. Зеленые глаза горели адским пламенем.

Мать не дала мне продолжить и мигом встала между нами.

– Гор, ты обезумел, врываешься к нам, обвиняешь нас в чем то, в чем мы не повинны. Я не желаю видеть всех вас в моем доме. Хватило всех 22 лет, чтоб хоть как—то смириться с потерей моего мужа и причиненной тобой болью, как ты снова осыпаешь мои раны солью, видя тебя… – мать пошатнулась и схватилась за сердце

Я ухватил ее за локти.

– Похитили моя дочь, – он проговорил каждое слово с особой важностью и тоже привстал со своего места, – и, если я узнаю, что ваша семейка в этом замешана, клянусь всем святым, твой сын бетоном просто не обделается, – на его лице бушевала целая буря негодования.

Все эмоции читались на лице Гора и это было упоением для меня, я как наркоман впитывал всю энергетику этого момента, балдея с каждой секундой все больше. Даже упоминание бетона и то, что он сотворил с моим отцом, не могло испортить триумф этого момента.

Видеть своего врага в таком состоянии, о—о да—а, именно этого я и добивался, но он не представлял, что это все еще только начало…

Он, напоследок, бросил снисходительный взгляд на меня и покинул помещение, а следом и его свита, шайка шакалов.

Мы все продумали до малейших деталей. Даже штампы в паспортах о нашем прибытие в страну сегодня утром, по данным мы отсутствовали из страны целый год. Гор обязательно проверит достоверность наших слов, и пока будет докапывается до правды, его девочка будет страдать и мучаться в моих руках.

Когда мы остались одни, я обратился к матери.

– Почему ты скрывала, что он мой крестный отец, если он враг моего отца, как он мог быть моим крестным? – мой голос был спокойным, но мой взгляд говорил об одном: я не потерплю ложь.

– Я виновата перед тобой сын, но то было давно, ты был ребенком, и это уже давно забытая правда, твой отец и Гор были друзьями, потом Гор предал твоего отца и свалил из страны, когда вернулся решил мстить ему и в конце… – она запнулась, – убил его, но тогда когда они были еще друзьями родился ты и Рамзан решил, что Гор будет твоим крестным.

Я был зол на мать за то, что она скрыла от меня это, и то, что отец был другом Гурамова, все это уже мне не понравилось. Здесь была какая—то тайна, почему мать столько лет это скрывала от меня. Я ничего не ответил, уехал даже не попрощавшись, мне нужно было переварить всю эту информацию.

Прошло пару дней, к Амелии я не заходил, пока что не торопился, во мне было все неспокойно после встречи с Гором.

По началу мне казалось, что прикосновение к этой девице вызовет во мне отвращение, но я получал истинное наслаждение от контакта с ней, ее аромат и кожа манили меня, и я не знал смогу ли я насытиться ей так скоро. Хотя я бредил ею столько лет.

– Леон, время поджимает, – злилась мама, – Гор хитер как лис, он все пророет, у тебя мало времени, ты уже переспал с этой девкой? – мама впервые была неуравновешанной и даже выпивала коньяк

– Нет, пока.

– Леон она у тебя столько дней, и ты даже не лишил ее девственности, чем ты там занимался? – она была в ярости

– Девчонка оказалась слабой и падала в обморок, я не мог, – безразлично ответил я

– Может ты передумал и решил плюнуть на честь нашей семьи, так ты чтишь память своего отца, – глаза ее увлажнились, что причинило мне сильную боль, видеть слезы моей матери мне не хотелось

– Нет, я все улажу, – ответил я сухо

– Покончи с этим сегодня же, чтоб на утро у меня были простыни с кровью, – она удалилась даже не договорив, вся на нервах, столько лет она планировала этот день.

Я взял свой стакан и подключил камеры наблюдения, девчонка была одета в мою рубашку. Я переселил ее в мою комнату. Наверное она отыскала одежду в гардеробной, я оставил ее в комнате. Может необдуманное решение, но держать в подвале точно не хотелось. Да и в другой комнате тоже. Хочу, чтоб она всегда была под рукой. Моя личная игрушка, для забавы. Она сидела на подоконнике и смотрела из окна прижав колени к груди, наверное опять плакала, она то и дело, что обливалась слезами, жалкое создание. Пора за дело Леон, оттрахать суку и подарить простыни ее папаше.

Глава 12

Амелия

Меня переселили. Одним утром, ко мне зашла та мужика-подобная женщина и сказала следовать за ней. Не видела смысла сопротивляться, я молча последовала туда, куда она меня повела. Это была другая комната. Спальня. Обширная, просторная, в серых тонах. Окна, были без ручек. Жаль. Когда я осталась одна, я начала спокойно просматривать комнату. То и дело касаясь своих губ, каждую секунду прикасалась и снова отдергивала руку от лица. Я никак не могла забыть ту ночь, этот кошмар мне никогда не забыть. Он лишил меня моей невинности, моей чистоты.

Так надо собраться. Я поискала хоть что-то для самозащиты. Везде, снова и снова, надежда умирала, и я вместе с ней. Зашла в гардеробную и нашла там мужскую одежду. Выхватила одну из рубашек черного цвета и надела. Она доходила мне до колен. Огромная и пахла мужским парфюмом. Хоть какая-то одежда. В последнее время я то и дело, что ходила полуголой.

Я была дерганной, шарахалась от каждого звука, понимала что это сказывались мои нервы, но я так больше не могла. Шли дни, а палача все не было. Я была рада, что он больше не появляется, но сердце подсказывало, что это затишье перед бурей. В основном я сидела на подоконнике и плакала. Так проходили мои дни и даже ночи, я почти не спала. Еду мне заносил один из охранников, за дверью я всегда видела как минимум 2-их, опять же женщины. Почти ничего не ела, и даже не хотела притрагиваться к еде, но порой позволяла себе кусочек круассана или что-нибудь, чтоб просто не падать в обморок от голодания.

Я смотрела из окна и думала о побеге, каждую чертову минуту, проведенную здесь, я мечтала о свободе и опять всматривалась в лес, что находился рядом с домом. Надо было точно все рассчитать.

Охрана приносила еду 3 раза в день, почти в одно и тоже время. Я видела лишь троих и не знала сколько еще людей в доме, ведь в этой части здания куда смотрело мое окно никого никогда не было. Мне порой казалось, что мы в какой то глуши, потому что я не слышала шум улиц и машин. Это очень плохо, значит мы далеко от дороги и мне долго придется до нее добираться.

Я попробовала взять светильник с тумбочки, не получилось он был, как будто приклеен. Последующие дни я старалась оторвать его все время обливая эту часть водой, пытаясь ослабить клей, но пока я не продвинулась ни на йоту. Может он не приклеен вовсе, а прикручен. Тратила силы бес толку, но сдаваться я не собиралась.

На следующее утро я попросила у охраны хотя бы пластмассовые приборы. Устала есть руками, как жительница диких племен.

– Я не животное, хватить приносить еду без приборов, принесите мне хотя бы пластиковые, – скомандовала я.

Я вела себя смело, ведь как мне показалось охране было запрещено со мной говорить и даже подходить, поэтому я позволила себе такую легкую смелость. Услышав меня охранница слегка приподняла бровь удивляясь моему поведению, потом нахмурилась, но так и ничего не ответила. После моей выходки мне не принесли обед и ужин, кажется таким образом Палач наказывал меня. Злая я снова начала плакать, не зная, как быть, укутавшись в подушку я не заметила, как заснула.

Глава 13

Леон

Слышу позади шорох, девочка проснулась, чувствую ее взгляд на себе.Я слышал, что Гор творит один беспредел, он наказал всю свою охрану, что не уследили за Амелией. Потом он покарал даже владельца того здания, где должно было пройти торжество. Не ожидал увидеть Гора таким подавленным, сломанным, он будто потерял сам себя, в глазах отчаяние и темнота, он готов снова убивать и вкатывать в асфальт, зверь просыпается, тем лучше. Пусть принцесса увидит, кем на самом деле является ее «святой» папаша, которого она боготворит, считает его царем, но он лишь кровожадный убийца. Захожу в комнату, вся комната окунулась в девчачий аромат, все пропахло ее запахом, особенный и нежный. Я вдыхаю и вкушаю запах мести и грядущей победы, вспоминая Гора и видя его дочь у себя в комнате. Беспомощная, слабая, прижимает подушку, сжала ладошки в кулак. Закуриваю. Девочка вызывает во мне океан эмоций, я сам не свой от ее аромата и вида, хочу взять здесь и сейчас. Пробудить ее от сна своим колом в штанах, сделать больно и подарить блаженство. Двоякое чувство. Тушу сигарету и ложусь рядом с ней. Касаюсь волос, чистый бархат. Девочка тяжелый люкс. В ней все идеально, такую роскошь даже за гору бабла не купишь. Она видела много и содержали ее, как истинную принцессу. Видел бы Гор, как сладко она спит с сыном своего врага, которого он убил, не уважая ничего что было, что он мой крестный отец, что друг отца, близкий семьи. То что он оказался моим крестным было дико для меня, но теперь это не играло никакой важности. Моя месть превыше всего. Она лишь запылала новой волной. Ведь он не просто убил моего отца, но и предал его. Ненавижу его и его семью. Встаю с кровати, меня снова душит ненависть, открываю окно, чтоб впустить прохладный ветер.