Мэри Джей – Дрэго. История греха (страница 7)

Мой брат может трахать все что движется, но создавать семью, для него стоит на последнем месте. Он не настолько остепенился, чтоб брать в жены первую понравившуюся девушку. Да и он еще очень молод, чтоб совать свой член только в одно место. Ему все это наскучит через неделю. А отец слишком строг к такому. Винченцо Гуэрра не приемлет, если его сын будет изменять своей жене на лево и на право, как будет в случаи с Доменико. Отец его накажет, и довольно строго. У отца был неприятный опыт со старшим братом, которого давно нет в живых.

Мы росли и видели, как наши родители уважают и любят друг друга. В нашей семье верность стоит на первых рядах. Это было и воспитанием мамы, которая всегда в нас это вселяла. Если мы женимся, значит это наше окончательное и осознанное решение.

Я понимаю, все делалось во благо нам. Мы темпераментны, у нас раздутое эго с рождения, и его следовало как то обуздать. В деловых вопросах его сложно контролировать, вот и родители решили сделать это путем будущего брака. Это заставит нас относиться к вещам посерьезней.

– Остынь, брат, я не… – он пытается что-то высказать, но я показываю жестом замолчать

Я так и знал, что он быстро стушуется, и не будет стоять на своем.

– Впредь, думай, и не головкой, а головой.

Да, блядь, кого я обманываю? Я и сам взвинчен до безобразия. Эта девочка наводит беспорядок в моей холодной голове. Ее аромат все еще в воздухе, где она прошлась. Мне бы самому угомониться и напомнить себе, что она НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ПРЕДМЕТОМ МОЕГО ИНТЕРЕСА. Она вовсе не предмет, а человек. Чистый и непорочный. Добрый и с розовыми очками на глазах.

Очень двулично с моей стороны поучать младшего брата, а в тайне мечтать самому всадить этой девочке.

Я очень редко выхожу из себя, и этот случай не исключение, я лишь демонстрирую, но не ощущаю. Я никогда не чувствую злости. Лишь показываю. Люди воспринимают страх лучше, чем уважение и не важно кто на против тебя. Я генерирую их для окружающих. Так было всегда. До сегодняшнего вечера, по крайней мере. Но сейчас мой разум не так тих и мое сердце не такое ледяное. Это может быть большой проблемой. Дерьмо.

Глава 8

Дрэго

Кровавый кашeл пачкает не только бетонный пол, а еще и мои ботинки. Сшитые на заказ в единственном экземпляре. Ну вот, как теперь сохранить жизнь этому ничтожеству.

Врезаю ему в живот. Пальцы в ругатке. Для усиления его чувства страха и боли, а так же для получения нужной информации, как можно поскорее. У меня дел выше крыши, а я трачу свое время в этом гнилом подвале.

– Что за детские потрахушки, Дрэ? – в помещение входит высокий мужчина.

Он шире меня в плечах. А костюм в полоску делает его еще выше. Он старше меня на несколько лет. Зубами он придерживает сигару, и выдыхает через нос. Стук его обувью заполняет тишину комнаты. Я смотрю на него, как на назойливую муху. Матиа Моретти. Дон Коза Ностры. И чего он на этот раз забыл?

– Не скажу, что рад нашей встрече, Моретти, я бы посюсюкался с тобой о тем о сем, но сам видишь, занят, – произношу я и наношу еще один удар в висящую за потолок тушу

– Я могу и наказать тебя за дерзость, солдат, – он указывает на мое положение в Каморре.

Он Дон, я еще нет. Все просто.

– Всегда к твоим услугам, – отвечаю я безразлично

Матиа рисует на лице самую милую улыбку, что я когда-либо видел у мужчины. Он достал сигару и выглядит, как добрейший в мире человек. Но это лишь фасад. За маской и улыбкой скрывается настоящий демон, которого выпустили на землю, чтоб сеять хаос и пытать людей.

Этот человек так мастерски пытает своих жертв, что те готовы душу дьяволу продать лишь бы все это остановилось. Не меняя выражение своего лица, он снимает свой пиджак, аккуратно вещает на стул и тушит свою сигару об стол, оставляя ее там же. Он неспешно со вселенским умиротворением на лице закатывает рукава рубашки, укрепляя их резинкой, которая всегда у него вокруг бицепса, для таких случаев. Его любимых случаев.

Без лишних слов и с ослепительной улыбкой он достает свой карманный нож и подходит к моей жертве. Опять двадцать пять. Этот урод просто получает колоссальное удовольствие, когда каждый мешает моему веселью. Для него это спортивный интерес. Он хорош в пытках. Ладно не буду прибедняться, он лучший. Но я никогда не признаюсь в этом из принципа и, наверное, из вредности. Много чести такому ублюдку.

Когда он заканчивает с пытками, я вижу валяющиеся на полу части кожи. Он просто содрал ее, как с барашка. Ювелирная работа, что сказать, браво. Но в слух я ничего не произношу, лишь кривлю губы, показывая, что это недостаточно хорошо. Даже так себе средненько.

– Не будь задницей, Гуэрра, я видел твой восхищенный взгляд, – парирует Матиа

Мы выходим из подвала. Моретти получил все сведения за которыми я несколько часов гнался.

– По шлюхе? – предлагаю я

– Это высшая похвала с твоей стороны, мелкий задира, – отвечает он и я наконец улыбаюсь ему, хлопая по плечу.

Матиа мне, как дядя, младший брат отца. У нас маленькая разница в возрасте, и он взял на себя роль моего старшего брата. Откуда такая больная мысля залезла в его голову? Хуй его знает.

Единственное, что я хочу после дозы эпинефрина: это похоронить свой член в чей-нибудь горячей глотке. После таких мероприятий адреналин бьет по газам и единственное, что я хочу трахаться долго и протяжно.

Мы направляемся с ним в один из клубов принадлежащим Каморре.

– Что за история с Ангелами? – между прочим спрашивает он

– Кто ты, моя мама? – спрашиваю я в ответ с раздражением

– Фу, Дрэго, я застрелюсь если у меня будет такой сын.

– Надеюсь, что это произойдет в скором времени, – я отзеркаливаю его улыбку, но у меня не получается так же искренне, как у него.

Матиа улыбается, как настоящее исчадие ада перед тем, как поглотить твою душу. Это искренне не искренне, совершенно, и в этом вся фишка.

А еще у нас специфичные отношения. Мы валяем дурака. Настоящие наши отношения сложно описать, как дружеские, они больше этого, но меньше родственных. Что-то посередине. Он убьет за меня, так же, как и я за него. Но мы не можем сосуществовать на одной территории больше нескольких часов. Мы просто перегрызем друг другу глотки. Может мы слишком похожи. У нас явное проявление неприязни, скрывающее настоящую симпатию.

Вечер в пьяном угаре и под громкую музыку, забывается так же, как и все предыдущие. Мой обычный ритм жизни.

В нашу ложу заходит Доменико. На лице блуждает похоть. Он всегда с этим выражением лица в не дома. Ему без разницы, что трахать. Лишь бы это что-то двигалось и дышало, и было женского пола.

Ночь пролетает, как одно мгновенье.

Я отвожу брата в поместье. В городе стараемся двигаться без охраны. Мы давно прекратили войны с другими кланами и сейчас можем спокойно передвигаться без мини армии. Доменико был без машины, он уже был довольно пьян, когда пришел в клуб. Когда я привез его мне было лень тащится обратно в свою квартиру, и я тоже поднялся в свою комнату в отцовском доме.

Глава 9

Дрэго

Утром я привел себя в порядок, не хочу, чтоб мама видела мое кислое, как лимон лицо. За столом уже собралась моя семья. Кроме Доменико. Он, скорее всего, проспит до вечера.

– Доброе утро, – здороваюсь и усаживаюсь на свой стул

– Я не знала, что ты переночевал здесь, сынок, – радуется мама, – какой приятный сюрприз.

– Скучал по тебе, – я целую ее в щечку и получаю маленький толчок в плечо от Эмилии

– Я напишу Американской академии кинематографических искусств, чтоб они включила тебя в список кандидатов на следующий Оскар, – с серьезным лицом говорит она

– По тебе я тоже скучал, – отвечаю я ей нежно

Отец что-то читает на планшете, и погружен в свои дела.

– Матиа еще в городе? – спрашивает он, бросая на меня взгляд через электронный гаджет

Папа тоже скрывает синяки под глазами. Видно, как он «работал» в России. Если охотиться и бухать можно считать таковым.

– Да, он в нашем отеле, – отвечаю я, отпивая свое эспрессо

Отец кивает своим мыслям. Матиа для него, как сын, которого он приютил и подарил власть, которая по праву принадлежала мне. Но я не против отдать ему этот кусок стейка.

– Дорогой, у меня к тебе просьба, – мама смотрит на меня с безграничной любовью, которую я даже не знаю за что заслужил.

– Это не просьба, сеньора Гуэрра, ты единственная женщина в праве приказывать мне, – искренне говорю я, единственной женщине на свете, которая имеет для меня больше веса, чем вся планета вмести взятые.

– О-х, милый, – расплывается она в улыбке и я слышу, как фыркает Данте.

Они знают, что все что я говорю это искренне. Несмотря на то, что я мертвый в плане эмоций, моя мать всегда получает от меня всю теплоту, на которую я способен, ну и немного моя маленькая Лукреция.

– Нужно отвезти ящики с книгами в приют, я обещала Белле, что пополню их библиотеку. Вчера мы с твоими сестрами скупили все книжные магазины, но я не хочу посылать их туда через охрану. Это будет неуважительно. Отвези лично и встреться с отцом Лоренцо, получи благословение.

Эта женщина святая, клянусь. Чувства других заботят ее больше, чем собственный комфорт.

– Будет сделано в лучшем виде, идем Данте, – командую я

И брат набивает рот еще одним бутербродом прежде, чем встать с места. Коробки с книгами красиво упакованы. Охрана загружает их в машины, и мы выезжаем.