Мэри Джей – Дрэго. История греха (страница 4)

Единственный способ, чтоб она от меня отстала это перевести ее внимание на более большую проблему, особенно связанную с папой. Естественно, у старшего Гуэрра все в порядке с сердцем, но мама не замечает моей лжи, и даже обеспокоенно вздыхает.

– Ладно, пойду навещу его, но я приду к тебе позже, и ты мне все расскажешь, – требует она, словно верит сказанному

Она знает, что этому не бывать, но никогда не оставляет свои попытки.

Глава 4

Дрэго

В день открытия приюта, я выгляжу не наилучшим образом. Синяк стал желтоватый, а рана на губе все еще кровоточит, потому что она открывается после того, как я разговариваю или же зеваю. Но на мне отменный костюм тройка, в эту жару. Если смотреть на меня до шеи, я само совершенство. Волосы тоже уложены как надо, меня выдает мое лицо. Похер. Я не буду сегодня позировать для СМИ. Сегодня не мой звездный час.

Здесь вся наша семья: отец, мама, братья близнецы, мои сестры Эмилия и Лукреция. А так же все дяди и тети по отцовской линии, их дети, и так же семья Гурамов. Они самые близкие друзья нашей семьи, и Тео их старший сын мой самый близкий друг. Скорее был им, до того, как не женился и не стал ручной зверюшкой. Эта мысль не покидает меня черт побери. Я потерял друзей один за другим, это ранило меня в мое несуществующее сердце. Теперь чтоб устроить бардак мне нужно просить милостыню у их жен, а это не совсем входит в роль будущего Дона. Да и наши посиделки больше не напоминают мальчишеские, это скорее сборище стариков любителей телешоу. Не будем о грустном. Я перевожу свой взгляд на разлучницу по имени Аделина, которая забрала моего друга и подмигиваю ей. Она мило улыбается. Я уважаю эту женщину ни смотря ни на что. Она достойная жена для Тео, но я все же недолюбливаю ее потому что она отняла его у меня. Я слишком эгоистичен.

– Священник подъехал, – проноситься шепот в толпе, и я оборачиваюсь на приближающуюся машину

Обычно Каморра не ждет никого. Мы заставляем ждать, но Отец Лоренцо Бенедетти единственный священник и человек, которого действительно стоит ждать. У него безупречная репутация. Даже отстиранные в отбеливателе простыни не могут быть такими чистыми, как жизнь и деятельность этого человека.

Я искренне восхищен им. Я следил за его деятельностью долгие годы, ни одного промаха. Он «святой» в прямом смысле этого слова. Поэтому толпа сходит с ума при одном лишь виде на него. Они кланяться ему и хотят благословения. Он делал так много благих дел, что я уверен после его смерти его вознесут к святым и построят для него церковь. По сравнению с ним я Люцифер в чистом виде. Я сам грех.

Отец Лоренцо, приветствует всех на своем пути, стараясь долго не задерживаться и наконец доходит до нас. Когда он здоровается с нами, я замечаю то, что не видел до этого, скорее ту, которую никогда не замечал. Рядом с ним девушка. На вид она ровесница Эмилии, которой только исполнилось 18. Арабелла. Её имя я узнаю позже, но в тот момент оно было неважно.

Она стояла рядом с этим священником – слишком чистая, слишком правильная для мира, в котором я жил. Высокая, хрупкая, но в её осанке чувствовалась странная, почти дерзкая гордость. Лицо – гладкое, безупречное, как мрамор статуи, с большими серыми глазами, которые ловили свет, будто упрямо хотели найти в нём добро. Такие глаза… в них не должно быть страха.

Её волосы, чуть небрежно собранные, блестели на солнце тёплым каштановым оттенком, несколько непослушных прядей упали на шею. Я поймал себя на том, что смотрю на нее слишком долго. Это не было влечением – скорее раздражение. Непонятное, странное существо, завладевшее моим вниманием слишком долго.

Она улыбнулась кому-то из детей, что толпились вокруг. Улыбка мягкая, открытая, слишком искренняя. В моем мире такие улыбки не носили – слишком опасно. Я смотрел на неё, как хищник смотрит на случайную жертву. Она не была готова к моей реальности.

Я знал, что стоило только протянуть руку – и эта хрупкость могла стать пылью. Но, странно, это не вызвало удовольствия. Скорее, злость. Впервые смотря на женщину, я не хотел протолкнуть свой член ей в глотку. Уверен, присутствие святого отца так на меня подействовало. Она была в его тяни и поэтому я отнёсся к ней так же с благоговением. Но кто она?

– Не пялься, – Тео откашлялся в кулак произнеся эти слова, и я резко перевел взгляд на него

Я вовсе не пялился. Никогда и ни на кого. Я Гуэрра, единственный на кого так смотрят, но не наоборот.

Священник начинает молится и освещать здание святой водой. Девушка рядом помогает ему во всем и подает нужные ему вещи. Хотя рядом другие служащие церкви, но никто не вмешивается в их идиллию.

– Не знал, что у него есть дочь, – небрежно шепчу я отцу, пытаясь выведать о ней побольше информации

– Он дал клятву безбрачия, это его племянница. Арабелла, он приютил девочку, которая потеряла родителей, – спокойно отвечает отец, не отрывая взгляда от происходящего.

Раньше я не встречал ее в окружении Отца Лоренцо. Значит ли это, что он скрывал ее? Зачем столько не нужных мыслей и вопросов. Меня не должна волновать скучная монахиня, которая одела длинное серое платье, скрывающее ее тело. Возможно оно уродливо, и ей есть что скрывать под таким платьем. Даже моя бабушка и то оделась в более открытое и красивое платье. Щиплю себя за переносицу, пытаясь обуздать ненужный поток мыслей. Я не должен стоят на открытии приюта моей обожаемой матери и думать о том, что под одеждой у племянницы священника. Богохульство. Я криво усмехаюсь сам себе. Это слово «богохульство» можно записать в словаре напротив моего имени. Я и есть воплощение этого слова. Но монахиня не должна вызывать во мне никакие чувства, даже возбуждения. Если я трахну ее у алтаря, отец Лоренцо наложит на меня вековое проклятие, и я не смогу больше заходить в церковь. А когда Каморра лишиться благосклонности церкви – это плохо отразиться на нашем имидже. Я не могу допустить промах с моей стороны. Я слишком ответственен, несмотря на мрак в моей голове. Я умею держать себя в узде и никогда не руковожусь эмоциями. Это бессмысленно. Я хладнокровней змеи.

В главном холле устроен большой банкет. Мэр города и другие высокопоставленные чины идут на поклон к моему отцу. Тут даже вице-президент нашей страны. Такое грандиозное событие, в котором я стараюсь не участвовать. Я стою в тени у колонны. Репортеры делают фотографии, и я не хочу попасть в их кадр, хотя если и попаду, то их удалять с такой же скоростью с которой были сделаны. Я не взял никого в качестве собеседника. Предпочитаю наблюдать за всем издалека. В моей руке бокал с виски, но я не пью. Сегодня.

Сначала я наблюдаю за тем, как моя мама делиться планами на будущее с известным телеканалом, потом как Эмилия пытается скормить клубнику Лукреции. Моя младшая сестра Лукреция, мой аленький цветочек. Я души в ней ни чаю. Там, где Эмилия ураган, Лукреция успокоительное для меня. Она как маленький котенок, который вечно забирает все плохое у тебя.

К ним присоединяется Леван, младший брат Тео. И я скалюсь. Он давно танцует с бубнами рядом с моей сестрой, хотя им по 15, но этот молокосос влюблен в нее с пеленок. Он даже однажды сказал, что женится на ней, когда они вырастут. Самонадеянный придурок. Это добавило его имя в мой личный черный список. Никто, и я имею ввиду никто, даже сын моего дяди и брат моего лучшего друга, не заслуживает Лукрецию. Она всегда останется со мной в качестве моей маленькой принцессы, и будет жить под моей крышей. Хотя Леван все еще подросток, он с меня ростом и даже вымахал за лето, что я его не видел. Он смотрит на Лукрецию совсем не по-детски, как за несколько месяцев до этого. Хотя моя Лукреция подверглась жуткой участи, и почти никогда не улыбается, этот клоун сейчас ее веселит, и я даже делаю шаг вперед, выходя из своего укрытия.

– Это Вам, – мне преграждают путь, и я со злобой перевожу взгляд на бессмертную, которая прервала смерть Левана

Передо мной стоит Арабелла, в руках она держит тарелку с фруктами, протягивает мне.

– Я подумала, что вы не хотите святиться, – она робко смотрит на мой боевой раскрас на лице, – и вот сама принесла вам это.

Я ничего не отвечаю, лишь приподнимаю бровь.

– Если быть честной, я хотела поблагодарить Вас лично, – она опускает взгляд, и я сощуриваюсь

Я подхожу к ней еще на один шаг ближе. Хотя мы и так на непозволительном расстоянии для незнакомцев.

– Сеньора Гуэрра, рассказала мне какой вклад вы имели в открытие этого приюта, я несказанно рада, что дети теперь имеют кров и еду, – она поднимает взгляд и смотрит на меня с искренней благодарностью, она готова руки мне целовать

Да. Скромность не мое второе имя, но я не хотел упоминать, что все это здание и все что здесь происходит моя заслуга. Ваш слуга, позаботился об этом, когда мама всегда мечтала об этом. Отец вызвал меня в кабинет и оповестил, что собирается вложит в мечту мамы деньги, остальное все легло на мои плечи. Я сделал все так, как она любит. Я даже участвовал в строительстве. Но это, между нами. Не хочу казаться слишком педантичным с наклонностями перфекциониста. Я лишь люблю, когда работа сделана так как я хочу, а я хочу идеальную картину. Все по полочкам.

– Всегда пожалуйста, – выдавливаю я из себя, не меняя безразличное лицо