Мэри Брэддон – Тайна индийских офицеров (страница 21)
Майор взял руки Клэрибелль и дружески пожал их. Он принял самый кроткий и внушительный вид, а его шелковистые волосы, блестевшие на солнце, сделали его красивое лицо еще привлекательнее.
XV
ЖИЛЬБЕРТ АРНОЛЬД НАЧИНАЕТ ГОВОРИТЬ
Достойнейший камердинер майора Соломон весьма ловко удалил мнимого проповедника из дома на довольно продолжительный срок. Уже смеркалось, когда миссис Вальдзингам с майором отправились в его щегольском кэбе в Ольд-Кент-Рид; майор Варней остановил кучера на углу переулка, в конце которого виднелась часовня.
— А теперь, миссис Вальдзингам, — сказал Гранвиль, — дайте вашу руку; до квартиры Слогуда мы дойдем пешком. Я отослал кэб несколько из опасения, что ваш бывший сторож, вернувшись раньше времени, может узнать, что мы у него.
Клэрибелль, казалось, не слушала Варнея. Она отрешенно шла вперед и вдруг, остановившись, положила руку на плечо майора и спросила со странной решимостью:
— Майор Варней, скажите!.. Молодой человек, которого я увижу сейчас… это мой сын?
Взошла луна, и ее матовый свет озарил красивое бледное лицо Варнея, так что он теперь казался еще интереснее, чем днем. Майор бросил на свою спутницу проницательный взгляд и ответил ей с достоинством:
— Миссис Вальдзингам, вы одиноки, беспомощны, к тому же вы вдова моего дорогого друга; поверьте, я не способен обмануть вас, и потому я говорю вам: я думаю, что это ваш сын, сэр Руперт Лисль!
Она вздохнула с видимым облегчением и быстро пошла вперед.
— Мы пришли! — сказал ей майор, остановившись у садовой калитки и дергая шнурок звонка.
На звон выбежал Соломон.
— Ну что, все в порядке? — спросил майор, когда слуга торопливо открыл калитку.
— Да, сэр, он поехал в Гэмпстедт. Я принес ему записку от председателя общества, в которой его просят произнести речь. Он вернется не раньше чем через два часа, да еще не сразу найдет место сходки.
— Хорошо, Соломон… Разве этот человек не сокровище? — весело подмигнул он дрожащей Клэрибелль.
Она не ответила: глаза ее были устремлены на дверь незнакомого дома, в котором она полагала найти своего сына.
— Не угодно ли вам последовать за мной? — мягко сказал майор.
Он вошел в коридор и направился к лестнице, но, прежде чем взойти по ней, обернулся к Соломону и спросил, многозначительно подмигнув ему:
— А куда же делась женщина?
— Она ушла в деревню повидаться со знакомыми, — ответил Соломон. — Ее там очень любят и отпустят не скоро.
— Это великолепно, мой бесценный Соломон!
Майор и миссис Вальдзингам начали подниматься по лестнице вместе с Соломоном, который остался на площадке, когда они тихо вошли в комнату. Молодой человек с бледным лицом спал на кровати, положив руку под голову. Белокурые волосы закрывали его низкий, довольно узкий лоб. Платье, хоть и поношенное, было самого изящного покроя, а руки спящего были белыми и нежными. Комната была слабо освещена свечой, стоявшей на столе у окна. Майор молча указал на юношу. Миссис Вальдзингам издала слабый крик и, преклонив колени перед постелью, поцеловала спящего в лоб, отчего он тотчас проснулся и взглянул на нее с изумлением. Теперь она увидела, что лицо его очень красиво, а тонкие черты непогрешимо правильны, хотя они и не свидетельствовали об обширном уме.
— Несчастное дитя! — проговорил майор. — Вспомните все, что я недавно говорил вам, и соберитесь с силами!
— Да… да! — пылко воскликнул молодой человек. — Я знаю… вы моя мать, — обратился он к Клэрибелль, — вы пришли, чтобы вырвать меня из этой ужасной темницы… из рук этого гнусного, низкого Человека. Ведь вы хотите этого?
Он говорил с лихорадочным нетерпением и даже соскочил с постели, как будто хотел без промедления покинуть эту комнату. Соломон, стоявший в дверях, схватил его за руку и сказал торопливо:
— Не спешите!.. Успокойтесь!
— Ну-с, миссис Вальдзингам, я прав или нет? — спросил майор Варней, обращаясь к Клэрибелль.
— Да, — сказала она с тихим вздохом, — вы и правда не ошиблись; однако мой дорогой сын ужасно изменился. Это грустная перемена!
— Как тут не измениться, когда он в течение четырнадцати лет не видел материнской заботы и любви и сидел в заключении, как настоящий узник! — заметил майор.
— Мой сын… мой бедный Руперт… подойди же ко мне! — проговорила Клэрибелль, раскрывая ему свои объятия.
Молодой человек обвил ее шею руками и, прислонясь к ее плечу, горько зарыдал:
— Я не могу больше оставаться в этом доме… не могу жить здесь!
— Мы увезем тебя отсюда, мой Руперт.
Миссис Вальдзингам было пошла к двери, но майор остановил ее.
— Дорогая миссис Вальдзингам! — начал он. — Сознаете ли вы, что затеваете? Вы хотите увести с собой человека, которого считают сыном ваших бывших слуг; вы, вероятно, хотите отправиться с ним в суд и заявить, что это ваш сын, сэр Руперт Лисль, который давным-давно считается умершим… Ради Бога, как следует подумайте о том, что вы хотите сделать! Я прошу вас во имя нашего незабвенного Артура Вальдзингама: будем действовать рассудительно. Не угодно ли вам сесть?
Он подвел ее к стулу, и она послушно села.
— Прежде всего, миссис Вальдзингам, — продолжал майор, — прежде чем приступить к нашим дальнейшим действиям, необходимо ваше официальное заявление, что вы узнали в этом молодом человеке вашего сына, сэра Руперта Лисля.
— Я узнала его!
— Хорошо! Итак, вы утверждаете в присутствии Соломона, этого юноши и третьего свидетеля в лице майора Варнея, что это действительно ваш сын и что вы не введены в заблуждение сходством, которое могло существовать между сыном Арнольда и вашим сыном Рупертом.
— Я и прежде никогда не замечала сходства между ними! — сказала Клэрибелль.
— Прекрасно! Таким образом, мы смело можем сказать, что открыли заговор, который имел целью cкрыть существование вашего сына как от вас самих, так и от всего света. Для чего это было сделано? Кем задумано и исполнено? Это раскроет следствие. Теперь мы знаем только, что Жильберт Арнольд стал участником заговора, и нужно заставить его открыть нам эту тайну… Соломон, до сих пор вы содействовали нашим поискам, вы знакомы с характером Арнольда и, конечно, знаете, можно ли заставить его сказать правду?
Задавая еврею этот вопрос, он сделал ему знак, и слуга прекрасно понял своего хозяина.
— Сомневаюсь в возможности принудить его к этому, — ответил Соломон.
— Хорошо! — сказал майор, посмотрев на часы. — Сейчас четверть одиннадцатого; он вернется, по всей вероятности, не раньше чем через полчаса. Отправляйтесь в ближайшее полицейское отделение и приведите оттуда двух агентов. Если мы спрячем этих господ в соседнюю комнату, нам, может быть, удастся развязать язык нашему другу.
Соломон с почтительным поклоном удалился, а Клэрибелль и Варней остались ждать возвращения браконьера. Молодой человек ходил из угла в угол, время от времени останавливаясь, чтобы задать им какой-нибудь вопрос.
Через полчаса Соломон вернулся в сопровождении двух мужчин с дородными лицами в штатском платье. Они вошли в гостиную, а десять минут спустя появился Арнольд. Он открыл дверь ключом, который всегда имел при себе, и прошел прямо в комнату, где его уже ждали. Клэрибелль по просьбе майора закрыла лицо густой вуалью, так что ее нельзя было узнать. Увидев Варнея, Жильберт изумился до такой степени, что даже отскочил.
— А! Мой достойный друг! — воскликнул офицер. — Я не сомневался, что мое присутствие здесь удивит вас; подождите немного, и вы удивитесь еще больше… Мадам, потрудитесь приподнять вашу вуаль, а я пока сниму нагар со свечи… Ну-с, Джозеф Слогуд, или Жильберт Арнольд, или как вас еще называли, скажите мне, узнаете ли вы эту благородную леди?
— Во-первых, меня зовут не Жильберт Арнольд, а во-вторых, я не знаю ни вас, ни этой дамы, — сказал браконьер.
— Да полно, так ли?! Вы очень хорошо знаете нас обоих; знаете так же и этого бедного молодого человека, которого осмелились выдавать за собственного сына! Да, Жильберт Арнольд, вы знаете его лучше, чем все другие! Опуститесь же перед ним на колени и молите его простить вас! Не говорите только, что вы его не знаете, ибо как же вам не знать сэра Руперта Лисля!
Браконьер сел на стул и закрыл лицо дрожащими руками.
— А! В вас еще осталась капля стыда! — произнес майор надменно и презрительно. — Четырнадцать лет вы скрывали свой грех, но теперь все открылось, и если вы надеетесь заслужить прощение этой госпожи и ее сына, который скоро станет совершеннолетним, вам лучше честно рассказать всю правду. Какова была цель этого злого умысла?.. Кто был его зачинщиком?.. Вы действовали один или вам помогали соучастники? Отвечайте по совести!
— Не стану я ничего говорить! — заревел браконьер и схватил стул, явно намереваясь швырнуть его в Варнея. — Отвечать не буду! Я не грязь, которую можно топтать ногами; я не ваш крепостной, чтобы слушаться вас, когда вы заставляете меня болтать, как попугая, или ползать перед вами, как собака.
Он стукнул стулом об пол, сел на него и вдруг заплакал горючими слезами.
— Этот человек или помешанный, или выпил лишнее! — сказал майор Варней, обращаясь к Клэрибелль.
Он подошел к Жильберту и, склонившись над ним, шепнул ему:
— Трус! Если ты не заговоришь, то попадешь на виселицу! Выбирай! Внизу сидят два полицейских, и мне стоит спуститься всего на несколько ступеней, чтобы выдать тебя.