Мэри Блэкуотер – Найтблюм: Признаки жизни (страница 25)

Выдержав паузу, во время которой он наблюдал по большей части вопрошающие, чем осуждающие лица, Хэмминг невозмутимо начал.

– Уж не превратились ли в наивных детей многоуважаемые мной люди? – выступил риэлтор. – Я искренне верю, что это не так.

– Ах ты! Наглец! – вскипела Кэтрин стиснув зубы.

– Успокойся, Кэт, – попытался утихомирить сестру Чарльз. – Дай ему сказать.

– Замолчи ты! – огрызнулась на него девушка, источавшая удивительно глупую злость. – Что здесь объяснять? Ты что не видишь? Он украл таблетки!

– А ну сядь! – не выдержал Альберт. – Да что ты несёшь! Зачем ему это?!

Неожиданно проявившийся в с виду спокойном младшем сыне Гринхэлма характер ошарашил не только Кэтрин. Лишённая спеси черноволосая девушка, не зная как реагировать, скривила гримаску и всё-таки села на место, поглаживая Маршу по руке.

– Итак, мистер Хэмминг, – сказал Чарльз, – как так вышло что у вас единственного в кармане оказались таблетки?

– Всё просто, – без особого энтузиазма ответил риэлтор. – Я убеждён, что они оказались там не по моей воле.

– И вы думаете, что мы вам поверим? – с явным подозрением спросил Ричард, деловито сложив руки на груди.

– Какой смысл в том, кто во что поверит? – обезличенно ответил вопросом на вопрос Хэмминг. – Я лишь ищу виновного?

– Интересно, – язвительно заметила Кэтрин, – тогда поищите его в зеркале!

– Кэти, успокойся, милая моя, – приторно сказала Марша, коснувшись холодной ладонью порозовевшей от злости щеки внучки. – Всё хорошо.

– Сейчас меня интересует у кого же из здесь присутствующих имеется зуб на меня, – отрешённо ответил риэлтор.

– Создаётся впечатление, что вы пытаетесь отвести от себя подозрения, – заметил Чарльз.

– Ваше замечание правомерно, – ответил Хэмминг, – но, к сожалению, совершенно не логично.

– Почему же? – поднял брови Ричард.

– Всё не так уж сложно, – начал свою нить риэлтор. – Подумайте, зачем мне это? Зачем внезапно становится вашим врагом? Зачем красть у всех из карманов и сумочек сердечные пилюли, при этом рискуя попасться?

– Чтобы выглядеть спасителем? – предположил Рэймонд, поправив клетчатую коричневую кепку и оттянув вязаный жилет на выпирающем животе. – Если позволите вмешаться, господа.

– Очень поверхностно, – заметил Хэмминг, – ведь тогда я не должен был выжидать до момента, когда у меня их потребуют. Я должен был бы выгадать нужный момент и притвориться что памятуя о прошлом разе захватил таблетки с собой, и первым же ринуться на помощь страдающей. Не так ли? Тогда и только тогда я бы выглядел скромным героем.

– Наверное, так, – задумчиво почесал мясистый нос заведующий лошадьми.

– Но я этого не сделал, – продолжил риэлтор. – Почему?

– Потому что упустили момент? – предположил Чарльз.

– Неужели вы думаете, что я могу упустить момент? – спокойно улыбнулся Хэмминг.

Ричард серьёзно нахмурился. Остальные же промолчали.

Риэлтор тоже молчал.

– Допустим, – сказал Гринхэлм. – Что же вы предполагаете?

– Предполагаю, – ответил со всей серьезностью риэлтор, – что кто-то непростительной шалости ради, либо чтобы отомстить, совершил подлог, уничтожив ваше расположение ко мне.

– И кто же это по вашему мнению? – спросил Альберт.

– Быстрее, Хэмминг. Мы уже готовы вас повесить, – неуместно пошутил Чарльз.

– Как вы знаете, – ответил Хэмминг, – тот, кто жаждет мести будет всегда присутствовать на казни. Ведь он захочет увидеть последствия своего действия.

– И как же вы его собираетесь вычислить? – с энтузиазмом спросил Альберт, для которого Хэмминг уже был оправдан.

– Позвольте продолжить, – учтиво сказал риэлтор. – И когда обвиняемый упомянет о том, что подставивший его человек находится среди окружающих его судей, он начнёт бояться. Страшно бояться. И побоится допустить ошибку. И чтобы её не совершить, выдаст себя…

– У меня от этих загадок болит голова, – устало сказала Кэтрин, приложив руку ко лбу.

– У меня тоже что-то разболелась, – заметил Чарльз. – Переходите к сути, мистер Хэмминг.

– Как же выдаст себя истинный виновник? – с явным интересом спросила Виктория, прижав руки к груди.

– Он будет молчать, – улыбнулся риэлтор.

– Молчать? – переспросил Альберт.

– И наблюдать всё со стороны, не привлекая к себе внимания.

Мужчины и женщины удивлённо переглянулись.

– Кто же это может быть? – внезапно подал голос Хью, сделав два шага навстречу риэлтору и оказавшись рядом с дамами.

– Скажите, пожалуйста, – сказал Хэмминг, – кто ближе всех сидел к моему плащу во время игры, и мог иметь доступ к вашим карманам, а ещё важнее – женским сумочкам до игры? Ведь я уверен, что для того, чтобы пройтись как минимум трём людям по карманам и сумочкам нужно было это сделать ещё до того, как мы отправились сюда. Скорее всего пока все были в доме.

– Хватит вам устраивать этот цирк! – вдруг подала громкий голос Марша, приподнявшись со скамьи. – Вы что не видите, что этот человек не виноват!

– Но мы пытаемся понять кто? – сказал Ричард, обернувшись к матери. – Ты ведь ничего не видела?

– Мне и не нужно видеть, – прокряхтела старуха. – Мне достаточно знать, что ваш мистер Хэмминг ни в чём не виноват. Но кое-что я всё-таки видела. Заметила, как кое-кто другой рылся в сумочках с утра, а потом залез в карман к вашему риэлтору во время перерыва? Довольны?

От такого заявления присутствующие ахнули от удивления, а Хью сделал шаг назад.

– Сначала я думала, что этот человек отряхивает, уроненный им же плащ, – продолжила Марша. – Но что-то уж слишком долго он это делал.

– Он? Значит это был мужчина. Но кто? – сказал Гринхэлм.

– Никаких «но», – устало проревела старуха. – Я хочу чтобы меня немедленно отвезли обратно в дом. И я хочу чтобы это сделал мистер Хэмминг. Потому что я ему верю, в отличие от некоторых из вас. Вы меня слышали? Или мне повторить?

С этими словами Марша грозно уставила руки в боки и ссутулилась.

– Ну что же, – сказал устало Гринхэлм после некоторой паузы, – Как скажешь, мама…

– Хэмминг, – обратился к риэлтору Ричард, – попрошу вас отвезти мою мать в дом, если вы не против.

– Почту за честь, – учтиво ответил Хэмминг. – Надеюсь, ко мне нет больше вопросов, мистер Гринхэлм?

– По сути нет, – хмуро сказал Ричард. – Но всё же нам нужно будет поговорить.

– Я думаю, что Хэмминг говорит правду, – заметил Альберт, но Ричард, похоже, пропустил его сова мимо ушей.

– Как скажете, Ричард, – сказал Хэмминг усевшись седло и помогая Марше взобраться. – Спасибо за игру, господа! Дамы, – он легонько поклонился стоящим группой женщинам и пустил лошадь шагом.

И снова Хэмминг ехал через рощу, уходя по тропинке глубже в серый лес.

Чёрные скрюченные ветки словно норовили дотянуться до лица.

Сидевшая перед ним старуха поправляла заботливо накинутый на неё плед с множеством кисточек по краям. Вместе с неспешным ходом животного какая-нибудь кисточка, то и дело норовила угодить старой леди в нос и вызвать неприятный взрыв чиха от которого разлетались посиживающие на ветвях вороны и передёргивало наездника.

Наблюдая за серым, разрисованным чернилами пейзажем из веток, обрамлявших извивавшуюся тропу, риэлтор вспоминал своего прапрадеда. Несколько примечательных фактов из истории его жизни, описываемой по большей части его дочерью, заключались в том, что Джоффри при всей своей жестокости и, как ни странно, высоком уровне интеллекта, временами страдал от серьёзных перепадов настроения. Что лишь подчёркивало его, усиливавшиеся со временем, ментальные отклонения.

Самым, наверное, примечательным и загадочным фактом из его жизни стала его смерть. Естественно, при таком характере, развивающихся отклонениях и сомнительном роде деятельности для Джоффри было бы сложно умереть собственной смертью…

Прохладный ветерок, быстро превратившийся в запах старухи, ударил мускусом по обонянию наездника и отвлёк его от мыслей о своей родословной.

Поездка продолжалась в относительной тишине, не считая почихивания старухи.

Разбитый куб древнего фонтана проходил мимо. Риэлтор крепко держал поводья и старался вести коня в комфортном для Марши темпе, дабы избежать лишних покачиваний. Параллельно он размышлял о том, чем же мог вызвать внезапное расположение старушки, которое та, казалось, не испытывала даже к собственным детям.

– Вы можете быстрее ехать, – сердито гавкнула Марша, поёрзав на месте.