Мераб Мамардашвили – Лекции по античной философии. Очерк современной европейской философии (страница 165)

124

М.К., вероятно, имеет в виду соответствующие места в Посланиях апостола Павла, например: «⁸Пища не приближает нас к Богу: ибо, едим ли мы, ничего не приобретаем; не едим ли, ничего не теряем. ⁹Берегитесь однакоже, чтобы эта свобода ваша не послужила соблазном для немощных. ¹⁰Ибо, если кто-нибудь увидит, что ты, имея знание, сидишь за столом в капище, то совесть его, как немощного, не расположит ли и его есть идоложертвенное? ¹¹И от знания твоего погибнет немощный брат, за которого умер Христос. ¹²А согрешая таким образом против братьев и уязвляя немощную совесть их, вы согрешаете против Христа. ¹³И потому, если пища соблазняет брата моего, не буду есть мяса вовек, чтобы не соблазнить брата моего» (1 Кор. 8, 8-13).

125

Возможно, имеется в виду фильм Сары Мальдорор «Моногамбе».

126

Анализ «Паноптикума» Бентама у М.К., очевидно, отсылает к работе М. Фуко: Foucault M. Surveiller et punir: Naissance de la prison. Editions Gallimard. Paris, 1975. На русском языке: Фуко М. Надзирать и наказывать: Рождение тюрьмы / Пер. В. Наумова; под ред. И. Борисовой. М.: Ad Marginem, 1999. См. ч. III. Гл. 3: Паноптизм.

127

«Материалистическое учение о том, что люди суть продукты обстоятельств и воспитания, что, следовательно, изменившиеся люди суть продукты иных обстоятельств и измененного воспитания, — это учение забывает, что обстоятельства изменяются именно людьми и что воспитатель сам должен быть воспитан. Оно неизбежно поэтому приходит к тому, что делит общество на две части, одна из которых возвышается над обществом (например, у Роберта Оуэна)» (Маркс К. Тезисы о Фейербахе // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 1–50. М.: Госполитиздат, 1955–1987. Т. 3. С. 2).

128

М.К. говорит о Германии начала XX в.

129

«Götzen-Dämmerung oder Wie man mit dem Hammer philosophiert».

130

Имеется в виду опера Рихарда Вагнера «Сумерки богов» (Götterdämmerung).

131

Порождение, прямое наследование (от лат. filius — сын).

132

Знаком {…} здесь и далее по тексту книги отмечены купюры.

133

«Язык, по его возникновению, относится ко времени рудиментарнейшей формы психологии: мы впадаем в грубый фетишизм, если вводим в наше сознание основные предположения метафизики языка, по-немецки: разума. Оно видит всюду делателя и делание: оно верит в волю как причину вообще; оно верит в “Я”, в Я как бытие, в Я как субстанцию и проецирует веру в субстанцию-Я на все вещи — оно создает впервые этим понятие “вещь”… Бытие вмысливается, подсовывается всюду; из концепции “Я” вытекает впервые, как производное, понятие “бытия”… В начале стоит великое роковое заблуждение, что воля есть нечто действующее — что воля есть способность… Нынче мы знаем, что она — только слово… Гораздо позже среди в тысячу раз более просвещенного мира в сознание философов неожиданно проникла уверенность, субъективная достоверность в применении категорий разума: они пришли к заключению, что последние не могут вытекать из эмпирии — ведь вся эмпирия находится в противоречии с ними. Откуда же вытекают они? — И в Индии, как и в Греции, сделали одинаковый промах: “мы должны были уже некогда жить в высшем мире (— вместо того, чтобы сказать — в гораздо более низшем: что было бы истиной!), мы должны были быть божественными, ибо мы имеем разум”!.. В самом деле, ничто до сих пор не имело более наивной силы убеждения, нежели заблуждение о бытии, как оно сформулировано, например, элеатами: ведь за него говорит каждое слово, каждое изрекаемое нами предложение! — Также и противники элеатов подчинялись обольщению их понятием бытия: в числе других и Демокрит, когда он измыслил свой атом… “Разум” в языке — о, что это за старый обманщик! Я боюсь, что мы не освободимся от Бога, потому что еще верим в грамматику…» (Ницше Ф. Сумерки идолов, или Как философствуют молотком / Пер. П. Полилова // Ницше Ф. Соч.: В 2 т. М.: Мысль, 1990. Т. 2. С. 570–571).

134

М.К. имеет в виду стихотворение Ш. Бодлера «Слепые», которое входит в раздел «Парижские картины» сборника «Цветы зла»:

О, созерцай, душа: весь ужас жизни тут

Разыгран куклами, но в настоящей драме

Они, как бледные лунатики, идут

И целят в пустоту померкшими шарами.

И странно: впадины, где искры жизни нет,

Всегда глядят наверх, и будто не проронит

Луча небесного внимательный лорнет,

Иль и раздумие слепцу чела не клонит?

А мне, когда их та ж сегодня, что вчера,

Молчанья вечного печальная сестра,

Немая ночь ведет по нашим стогнам шумным

С их похотливою и наглой суетой,

Мне крикнуть хочется — безумному безумным:

«Что может дать, слепцы, вам этот свод пустой?» (Пер. И. Анненского)

135

«“Эвклидов ум”, — выражение, которое любит Достоевский, — бессилен постигнуть идею свободы, она недоступна ему, как совершенно иррациональная тайна. Бунт “Эвклидова ума” против Бога связан с отрицанием свободы, с непониманием свободы. Если нет свободы как последней тайны миротворения, то мир этот с его муками и страданиями, со слезами невинно замученных людей не может быть принят. И не может быть принят Бог, сотворивший такой ужасный, безобразный мир… Бога нельзя принять, потому что мир так плох, потому что в мире царит такая неправда и несправедливость. Свобода привела к этому богоборчеству и мироборчеству… Но Божий мир не имеет Смысла, совместимого с “Эвклидовым умом”. Смысл этот для “Эвклидова ума” есть непроницаемая тайна. “Эвклидов ум” ограничен тремя измерениями. Смысл же Божьего мира может быть постигнут, если перейти в четвертое измерение. Свобода есть Истина четвертого измерения, она непостижима в пределах трех измерений» (Бердяев Н. Миросозерцание Достоевского // Бердяев Н. Философия творчества, культуры и искусства: В 2 т. М.: Искусство; ИЧП «Лига», 1994. Т. 2. С. 56–57).

136

«“Истинный мир” — идея ни к чему больше не нужная, даже более не обязывающая, — ставшая бесполезной, ставшая лишней идея, следовательно, опровергнутая идея — упраздним ее!» (Ницше Ф. Сумерки идолов / Пер. Н. Полилова // Ницше Ф. Соч.: В 2 т. Т. 2. С. 572).

137

Тревога, беспокойство.

138

Ср., например: Платон. Горгий. 472е.

139

М.К., видимо, отсылает к следующему пассажу: «Объективный человек есть орудие; это дорогой, легко портящийся и тускнеющий измерительный прибор, художественной работы зеркало, которое надо беречь и ценить; но он не есть цель, выход и восход, он не дополняет других людей, он не человек, в котором получает оправдание все остальное бытие, он не заключение, еще того менее начало, зачатие и первопричина; он не представляет собой чего-либо крепкого, мощного, самостоятельного, что хочет господствовать: скорее это нежная, выдутая, тонкая, гибкая литейная форма, которая должна ждать какого-либо содержания и объема, чтобы “принять вид” сообразно с ними, — обыкновенно это человек без содержания и объема, “безличный” человек» (Ницше Ф. По ту сторону добра и зла / Пер. Н. Полилова // Ницше Ф. Соч.: В 2 т. Т. 2. С. 329).

140

Имеется в виду совместная работа Рассела и Уайтхеда «Принципы математики» (1910–1913).

141

Первая работа Ясперса, в которой затрагиваются философские вопросы, — это «Психология мировоззрений» (1919).

142

В 1900 г. была опубликована ч. I «Логических исследований», в 1901 г. — ч. II. Статья «Философия как строгая наука» была опубликована в международном журнале по философии культуры «Logos» (1911. № 3; в русском издании журнала — 1911. № 1).

143

Андре Бретон (1896–1966) — врач по образованию, поэт, теоретик и основоположник сюрреализма. Для Бретона языковые и мыслительные формы, санкционированные социумом, являются искусственной остановкой процесса порождения и столкновения значений, который сохраняет свою естественную спонтанность в раннем детстве или в сновидении. Он говорит о преображении поэтического языка: «Мы вдруг стали бояться слов: внезапно обнаружилось, что наше привычное к ним отношение как к чисто вспомогательным средствам бесконечно устарело. При этом одним казалось, что постоянное употребление чересчур оттачивает и возвышает слова, другие же считали, что по самой природе своей слово вполне достойно участи лучшей, нежели нынешняя, — иначе говоря, им следовало дать полную свободу. “Алхимию слова” сменила настоящая химия. Она прежде всего взялась разграничивать признаки слов, лишь один из которых — основной смысл — можно отыскать в словарях. Речь шла о том, чтобы: 1) рассматривать слово как вещь в себе и 2) в мельчайших деталях изучать взаимодействие слов. Лишь ценой подобных усилий можно было вернуть языку его истинное предназначение — что для некоторых, в том числе и для меня, могло бы стать невероятным прорывом в познании, расцветить нашу жизнь совсем иными красками» (Бретон А. Слова без морщин / Пер. С. Дубина // Иностранная литература. 1996. № 8).

144

Автоматическое письмо — письмо, не направляемое сознательной волей пишущего (в состоянии транса или при душевной болезни), привлекало внимание психологов и психиатров конца XIX в. По мнению Бретона, автоматическое письмо — основополагающая практика сюрреализма, делающая его формой радикального освобождения сознания и выявления полноты его возможностей. В «Манифесте сюрреализма» (1924) Бретон описывает ее так: «Будучи по-прежнему увлечен в то время Фрейдом и освоив его методы обследования, поскольку во время войны мне доводилось применять их при лечении больных, я решил добиться от себя того, чего пытаюсь добиться и от них, а именно возможности более быстрого монолога, о котором критическое сознание субъекта не успевает вынести никакого суждения и который, следовательно, не стеснен никакими недомолвками, являясь, насколько это возможно, произнесенной мыслью. {…} Итак, я определяю его раз и навсегда: