Мер Лафферти – Станция Вечность (страница 62)
Но когда умер Рен, он умер грязно. Его тело должно было давно разложиться, но в коридоре до сих пор оставался кровавый след. В какой-то момент он обрывался, и вместе с ним обрывалась надежда понять, куда делось тело.
Проверить Сердце станции она не могла – Вечность с новым распорядителем ее не пускали. Мясистая мембрана, которую обнаружила Мэллори, перекрыла все коридоры, ведущие к Сердцу. Разжав пальцы, Деванши постучала по перегородке. Она была маслянистой – даже станции содержали в себе жидкость – и плотной. Определенно не тонкий кожистый слой. Деванши могла через него пробиться, но не знала, какой реакции ожидать.
Рен бы сказал. Он был надоедливым, водянистым, неприветливым педантом, но он разбирался в станции. А теперь умер.
Озрик подошел к ней, заострив коготь.
– Будем резать?
– Нет, не будем, придурок, – резко ответила она. – Вентиляционные шахты уже проверили?
– Нет, насколько я знаю.
Раньше Деванши не заходила в рабочие части станции, но знала, что это возможно. Медики из технической службы постоянно проверяли самочувствие Вечности.
– Нужно отправить туда медиков, пусть проверят, как станция выглядит изнутри. Заодно и нас пустят, – сказала Деванши.
– Тут есть проблема. В станционном медотсеке был поврежден фюзеляж. Он полностью уничтожен, – ответил Озрик.
От неожиданности Деванши машинально слилась с мясистой стеной, но тут же отошла от нее.
– То есть у нас не осталось медицинских бригад, разбирающихся в устройстве станции?
Задумавшись, Озрик достал планшет и полез что-то искать. Деванши с трудом сдерживалась, чтобы не влиться обратно в стену.
– Еще есть боты, – наконец сказал он. – Они сейчас убирают обломки шаттла и чинят пробоины в фюзеляже. Судя по записям, все дроны, подходящие для внутренней медицинской работы на станции, были выброшены в открытый космос.
Выругавшись, Деванши снова слилась со стеной; ей нужно было подумать. Глядя на нее, Озрик сочувственно окрасился в розовый.
На самом деле она ненавидела водянистых органиков за их умение лгать. Некоторые даже реагировали на сильные эмоции или ложь физиологическими изменениями, но Деванши в них не разбиралась. Все их эмоции были такими… влажными. И распознать их не получалось, потому что в разных ситуациях влага могла означать абсолютно разные вещи.
Вода текла у людей из глаз, когда они расстраивались, а еще когда радовались и иногда даже злились. От стресса влажные капли выделялись прямо на коже, но стресс мог быть вызван и ложью, и страхом. Ей становилось плохо от одной только мысли – мало того что они состояли из воды, так обязательно было повсюду ее разбрызгивать?
При общении с фантасмагорами она всегда знала, чего ожидать. Они подстраивались под окраску друг друга, когда хотели проявить дружелюбие, сливались с окружением, если им было страшно, а нападали только из маскировки. Хотя нет, ни на кого они не нападали – для этого они были слишком миролюбивыми.
– Попробуй получить доступ к каналам техобслуживания для ботов, вдруг через них можно добраться до Сердца. Такая древняя станция, как Вечность, с новым распорядителем должна была прийти в себя сразу же, но с ней что-то не так, – сказала Деванши, и станция содрогнулась, словно услышав ее слова. – И поторапливайся.
Повиснув вниз головой, Деванши медленно спускалась по отвесному склону вентиляционной шахты, упираясь в стены конечностями. Как правило, пальцы фантасмагоров приклеивались к любым поверхностям, но здесь металл был слишком гладким, поэтому передвигаться приходилось крайне осторожно. Впереди беззаботно летел бот, которого такие мелочи не смущали.
– Ты на месте? – раздался из коммуникатора голос Озрика.
– Я скажу, когда доберусь, – напомнила она. – Но осталось немного. – Слегка расслабившись, она соскользнула на пару метров пониже. – Пахнет тут отвратительно.
Тяжелый резкий смрад сырого мяса поселился в носу и не планировал уходить.
– С базы передают, что станция теряет давление в семнадцати отсеках, – сказал он. – У нас не получилось ее стабилизировать; ситуация снова выходит из-под контроля. Так что советую не задерживаться.
По шахте эхом разнесся металлический лязг, и Деванши соскользнула еще на несколько метров. Видимо, дрон добрался до вентиляционного отверстия. Оценив расстояние по тусклому свету, которое источало Сердце, она решила рискнуть – и спрыгнула вниз, вытянув перед собой руки в надежде пробить решетку.
Если бы не дрон, у нее бы все получилось. Но в итоге она зацепилась за него правой рукой и врезалась в стенку шахты, отчего та погнулась, а потом сломалась под их общим весом.
Деванши с силой ударилась об пол. Дрон под рукой хрустнул, раздавленный, и она кое-как поднялась, пошатываясь и припадая на левую ногу. Дрон, плюясь искрами, закружил на месте, то и дело врезаясь в нее и беспорядочно пища.
Она подхватила его под здоровую руку. Ну, хоть этот обошелся без жидкостей.
Помещение заливал красный свет. Не теплое радостное сияние, с которым Деванши была знакома – наоборот, алая ярость. Стены пульсировали, и от расходящихся звуковых волн закладывало уши.
Здесь пол тоже был вымазан синей кровью, некогда принадлежавшей Рену. Но даже тот не запачкал все так, как это сделал человек.
Бедный человек. Нет, у Деванши не было времени о нем волноваться. Она бы ему посочувствовала, но он сам все испортил. Наверняка сам убил Рена – правда, вряд ли бы он успел вынести тело. А если и не убивал, то явно воспользовался ситуацией, к которой не был готов.
Дерево, представляющее собой биологический центр Вечности, оплетали шипастые лианы. Посол Адриан Кэссерли-Берри висел в них, заливая пол водянистой кровью, капающей из множественных проколов. Лианы полностью обвивали его голову, оставив открытым лишь рот.
Пульсация повторилась, и человек застонал – устало и хрипло, словно криками сорвал себе голос. Боль не прошла, но тело уже не могло передать ее.
Сколько же проблем было от этих людей. Деванши подошла ближе и активировала коммуникатор.
– Озрик, я на месте. Обнаружила причину пробоин. Вечность не вступает в связь с новым распорядителем. Она его убивает. Причем, кажется, неосознанно.
– Пусть уберет мембрану, – раздался ответ. – Если она его убьет, мы уже ничем не поможем.
Шагнув вперед, она нерешительно протянула дереву руку.
– Вечность, это Деванши из отдела безопасности. Ты меня помнишь? Знаешь, кто я?
«Не помнит».
Только этого не хватало. Вот надо было бесполезному симбионту Деванши очнуться? Она давно перестала обращаться к нему за помощью. Они с Чудом сосуществовали исключительно ради взаимовыгоды.
Разумное растение в основном спало, питалось редкими телесными жидкостями и выделяло гормоны, которые позволяли Деванши сливаться с окружающей средой. За время, проведенное на станции, они разговаривали всего раз пять, если не меньше.
– Ничего себе, ты проснулся, – сказала она. – Не в курсе, что тут происходит?
«Им больно».
– То-то я не догадалась, – огрызнулась Деванши. – Если решил уведомить меня, что все плохо, лучше помалкивай.
Она коснулась открытого участка кожи распорядителя и содрогнулась от того, какой она оказалась податливой. И теплой, что радовало, но на этом знания человеческой биологии у Деванши заканчивались.
– Он при смерти? – спросила она.
«Нет, но им больно. Они не смогут общаться, пока не утихнет боль».
– Вечность, ты меня слышишь?
«Она слышит. Ей все равно. Она в ярости».
Деванши подумала об обитателях станции, выживание которых зависело если не от радости Вечности, то как минимум от ее спокойствия.
– Чудо, – сказала она, – если мы объединимся, то сможем с ней пообщаться?
«Конечно. И раньше могли, но ты не спрашивала».
– Ну, ты тоже вечно молчал, – парировала она в оправдание. – Что мне сделать?
«Положи руку на дерево. Мне нужно коснуться».
Деванши приложила покалеченную руку к стволу, поднося симбионта поближе.
Шипастые лозы отреагировали мгновенно; не успела Деванши заговорить, как они крепко обернулись вокруг ее запястья, пытаясь вонзиться в кожу.
В отличие от людей, фантасмагоры были покрыты плотной корой, и лоза не смогла проткнуть Деванши насквозь – но разум ее заполнил пронзительный крик Вечности, разогнавший все мысли. Ее собственный вопль слился с воем станции и ее распорядителя, и мир погрузился во тьму.
Очнулась Деванши на полу Сердца. Комната до сих пор пульсировала алой яростью, но человек лежал на полу. Отпустившие его лианы полностью втянулись в крону оголенного дерева, где расстроенно извивались.
Состояние посла оставляло желать лучшего. Из проколов, оставленных шипами на голове и теле, до сих пор лилась кровь. Раны, проделанные Вечностью, сочились телесными жидкостями. От глаз осталось только кровавое месиво, и ручейки стекали из приоткрытого рта и носа. Деванши понятия не имела, что стало с его внутренностями, но это ее все равно не касалось.
Подавив отвращение, она ткнула посла пальцем.
– Эй. Человек.
«Он без сознания».
– Что случилось?
«Вечность на нас напала. – Уж насколько редко Чудо поддавался эмоциям, даже он был потрясен. – Она и правда вышла из-под контроля».
– То есть человека мы спасли просто так? Мне нужно помочь станции, на эту дрянь мне плевать! – сказала она, ткнув пальцем в мешок сочащейся влаги.