Мер Лафферти – Шесть пробуждений (страница 31)
В опыте Марии непредсказуемость равнялась опасности.
Мария устала до мозга костей, но Джоанна за ужином выглядела такой измученной и встревоженной, что Мария решила еще раз поискать шприц.
Она облачилась в костюм, предохраняющий от биологической опасности, и по опорам в стене поднялась к потолку. Пристегнулась карабином к потолочному кольцу. Здесь, наверху, помещался вентиляционный воздухозаборник, и он втянул немало жуткой дряни. Если бы она не искала улики, то просто вынула бы фильтр и заменила новым, но надо было внимательно просмотреть все жидкости, чтобы точно ничего не упустить.
Здесь действительно что-то было.
В воздушном фильтре и впрямь застрял маленький шприц. Он увяз в чем-то липком – Мария даже не хотела распознавать, в чем. Рукой в перчатке она вытащила шприц из грязи и положила в специальный мешок, который дала ей доктор.
– Лучше не бывает, – пробормотала она. Сменила фильтр и пообещала себе, что в ближайшие дни вернется сюда и вычистит вентиляцию.
Все еще липкая и грязная, Мария отнесла шприц в медицинский отсек Джоанне, которая наблюдала за клоном капитана.
Мария протянула ей мешок, и Джоанна приняла его – кивнув, но не сказав ни слова.
У врача в лаборатории были устройства, способные синтезировать наркотики, и, очевидно, именно отсюда взялся кетамин. Могла ли она запрограммировать пищевой принтер, чтобы он производил цикуту?
Мария мысленно покачала головой. Если бы за цикутой стояла Джоанна, она постаралась бы сохранить это в тайне, не стала бы сразу сообщать.
Подобные рассуждения были работой Вольфганга, а не Марии. У нее есть о чем побеспокоиться.
– Сообщу, что узнаю. Ты заслужила право знать, – сказала Джоанна. – Спасибо за то, что не болтала.
Мария пожала плечами.
– Удачи. Надеюсь, ты найдешь то, что ищешь.
Когда Мария, бросив защитный костюм в очистное устройство, возвращалась, ее планшет пискнул. Она с тревогой увидела, что звонит Беге: десерты готовы.
– РИН, ты знаешь, что Беге может посылать мне сообщения? – спросила она.
– Конечно. Я помог ему связаться с тобой.
Мария не была уверена, понравилось ли ей это. Тем не менее это было полезно. Она попросила РИН сообщить членам экипажа, что, если им хочется десерта, он на кухне.
– Быстро ты, – сказал Хиро, когда она вернулась.
– Наверно, мне просто не хватило сил все сделать, – сказала Мария, подходя к Беге. Она достала мороженое «зеленый чай» для Хиро и поставила перед ним.
– Ого! Откуда ты знала, что мне этого дико хотелось? – спросил Хиро.
Мария пожала плечами.
– Проснувшись, все хотят любимую еду. И угодить им просто. Беге, кажется, всегда это знал.
Она вернулась к принтеру и взяла свой десерт – лакомство, которое неизменно заставляло ее вспомнить тетку.
Пища из принтера была не совсем такой, какую они ели на Земле. Технология усовершенствовала возможности клонирования людей, копирования и модификации их ДНК и даже модификации личности. Все это было возможно, но вот воспроизвести хорошие взбитые сливки оказалось очень трудно. Или правильно вонючий лимбургский сыр. Или жгучесть хабанеро[4]. Но принтер делал что мог, а экипаж не жаловался.
Однако в глубине души Мария тосковала по настоящему вкусу хорошей
Однако Беге старался воспроизвести запах. Тяжелый густой пар, валивший из его внутренней камеры, пах почти как настоящий.
Первую порцию она жадно слопала на кухне, повернувшись спиной к Хиро и тайно наслаждаясь вкусом. Положила печенье в рот и стала жевать, закрыв глаза. Щеки у нее раздулись.
Этот вкус, густой, сладкий, успокаивающий, всегда напоминал ей о доме.
Тетя Лусия, умершая больше ста лет назад, была для Марии второй матерью. Когда ее охватывала ностальгия и хотелось утешения, Мария всегда вспоминала кухню тети Лусии.
Но, когда это воспоминание пришло сейчас, это произошло иначе, чем всегда. Это было что-то другое, как объявившийся в Хеллоуин на пороге сосед – знакомый, но выглядящий совсем по-другому в дешевом карнавальном костюме.
Мария, не открывая глаз, ждала, когда воспоминание поглотит ее.
На крыльце скрипнуло кресло-качалка тети Лусии.
Крыльцо было на Луне, а в некотором удалении за ним распахивалось чернильно-черное небо с сияющей Землей. Жить на Луне за пределами купола было невозможно; вероятно, это раскачивающееся кресло никогда не существовало. Значит, сон.
В отдалении блестел лунный купол, и Мария видела, что внутри: шаттлы, монорельсы, люди, прогуливающиеся по пешеходным мостикам. Она удивилась, почему она, ее тетя, порог и кресло здесь, а не там.
– Нельзя им доверять. Ты ведь знаешь это, девочка?
Странным в тете Лусии было то, что кожа у нее оказалась гораздо светлее, чем помнила Мария. И волосы – курчавые, словно из Африки, а не из Латинской Америки. И шелковый халат. Тетя одета небрежно, но ее вещи стоили больше всего гардероба Марии.
Вдобавок тетя была вооружена цепной пилой, которую положила рядом со своим креслом.
Мария никогда не видела у тети Лусии цепной пилы.
– Доверять кем? – спрашивает она.
– Не «кем», а «кому», дитя. Им всем. Учи язык, девочка, иначе белый человек в выглаженных джинсах поправит тебя. Он думает, что помогает тебе, бедняжка.
Это тоже было очень странно. Тетя Лусия почти не говорила по-английски. А у этой был американский акцент.
–
– Никому. Никому из них. Ты же знаешь, почему я снова и снова должна тебе это повторять? Они забрали тебя. Использовали тебя. Выбросили на помойку. В следующий раз помни, что я тебе сказала.
– Никому? Почему ты считаешь, что они все плохие?
– Нельзя прожить столетия, не накопив в шкафу кучу скелетов, правда, Мария?
Она – порождение сна, которое – Мария чувствовала это – действительно было ее тетей Лусией, вырастившей ее, но которая сейчас ничуть не походила на ее любимую тетю, – посмотрела прямо на Марию.
Скелеты у Марии были. Ее скелеты и их клоны лежали друг на друге штабелями, как дрова. Но это было что-то новое, приключение, свежее начало. «Дормире» не предназначался для перевозки скелетов.
– Если вы, дети, не перестанете ссориться, я поверну этот корабль обратно, – сказала тетя Лусия, и сразу же рядом с ней оказались Хиро, Вольфганг, Поль, капитан Катрина и Джоанна; все они как бы стояли в свете прожектора, но он не освещал их, а только отбрасывал тени. Отчетливо видны были их силуэты – от высокой фигуры Вольфганга до сгорбленного маленького Поля. Они ждали ее в темноте.
– Я бы хотела понять, тетя Лусия, – сказала Мария.
– Поймешь, девочка. Я только надеюсь, что поймешь вовремя. Держи наготове ключи от этой клетки с раками-отшельниками, они тебе понадобятся, – сказала тетя Лусия и перегнулась через подлокотник за цепной пилой. Маленькая пила у нее в руках выглядела на месте. Лусия встала и выпрямилась. – Осторожнее, Мария.
У ног Марии рак-отшельник тащил через порог свою раковину, осторожно шевеля усиками.
– Здравствуй, дружище, – сказала Мария.
Ядокари
Мария проснулась внезапно. Было уже поздно, и ей что-то следовало сделать. Она выскочила из постели и была на ногах раньше, чем вспомнила, кто она и что здесь делает. Она посмотрела на часы на своем тусклом терминале. Пять утра по корабельному времени. В голове стучало.
Она подошла к раковине и плеснула воды в лицо. Ей нужен доверенный человек: одна она не справится. Она хотела бы довериться Джоанне, но врач шла к тому, чтобы обвинить себя по меньшей мере в одном преступлении. На кого Мария может рассчитывать?
Негромко зазвенел ее планшет: пришло текстовое сообщение. Может, Джоанна дозрела, чтобы поговорить о сегодняшней находке. Или капитан бросила Вольфганга в карцер за убийство. А может, кто-то еще не спит в эту несусветную рань.
Сообщение от Хиро.
НЕ СПИШЬ.
Она взглянула на камеры.
ДА. ЭТО РИН СКАЗАЛ ТЕБЕ, ЧТО Я НЕ СПЛЮ?
НУ ДА.