190 Друзей же, шкурку на куски разрезавши,
Я шкуркой угощу, — она лишь мой удел![44]
(Замечает Хрисиду.)
Геракл! Что это? Пред дверьми стоит в слезах
Хрисида… Да, никто другой, — она и есть!
Что там стряслось у вас?
Хрисида
А то, что вытолкал
195 Меня твой друг хваленый. Что ж еще?
Никерат
Геракл!
Демея?
Хрисида
Он.
Никерат
За что?
Хрисида
Из-за ребеночка.
Никерат
Слыхал от женщин сам — ишь угорелая! —
Что ты дитя взяла и кормишь… Но ведь он
Такой добряк!
Хрисида
Не сразу он прогневался, —
200 Повременив… недавно. Сам же мне велел
Все к свадьбе приготовить… Занялася я,
Вдруг он вбежал, — ну словно как помешанный,
И выгнал вон.
Никерат
Демея? Не свихнулся ль он?
..........
[В рукописи следует пробел приблизительно в сто двадцать стихов. Из дальнейшего ясно, что Никерат предлагал Хрисиде устроиться на время у него в доме вместе с ребенком и старой няней Мосхиона. Уходом их всех в дом Никерата кончался второй акт, замыкавшийся музыкальной интермедией. В начале третьего акта Мосхион, уведомленный Парменоном о подозрениях Демеи, оказывался вынужденным объясниться с отцом. Этому объяснению могла быть посвящена особая сцена, в которой Мосхион открывал Демее, что ребенок, находящийся у Хрисиды, на самом деле не ее, а прижит им, Мосхионом, от Планго́, о чем знает мать последней; что ребенок родился в отсутствие Никерата и что из страха перед суровым характером последнего он с общего согласия был временно передан Хрисиде, которая, выдавая его за своего, самоотверженно прикрывала чужой грех и спасала общее положение. Обрадованный Демея прощал сына, а затем, по уходе последнего, обдумывал, как исправить свой поступок с Хрисидой; к нему выходил Никерат и вступал с ним в разговор, целью которого было убедить Демею помириться с Хрисидой и принять ее обратно к себе в дом. Демея не заставлял себя упрашивать. Не учитывая возможных ввиду характера Никерата последствий, Демея шутливо намекал, что ребенок, пестуемый Хрисидой, в сущности, не ее ребенок, но имеет отношение к семье Никерата. Усмотрев в словах Демеи намек на позор своей дочери, Никерат приходил в бешенство и, не узнав толком, в чем дело, кидался к себе в дом, несмотря на все старания Демеи удержать его и довести объяснение до конца.]
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
Демея старается удержать Никерата, но это ему не удается.
Демея
Не считай ты дела важным. Лишь войдешь, узнаешь сам:
205 Обстоит оно иначе…
Никерат
Разве "то" один пустяк?
Я пропал! Перевернулось, сгибло все!
(Бросается в дом.)
Демея
Свидетель Зевс!
Как узнает, в чем тут дело, забушует, заорет,
Он ведь груб, свинья свиньею, настоящий самодур!
Надо ж было мысли этой гнусной в голову прийти!
210 Эх, клянусь самим Гефестом, смерти стою я! Геракл!
Что он крикнул? Не ошибся, — он кричит: "Подать огня!"
Говорит: "Ребенка сжарю". До того ль дожить, чтоб внук
Сжарен был? — Вот дверью хлопнул!
Выходит Никерат.
Предо мной не человек —
Ураган какой-то, буря!
Никерат
Слышь, Демея, на меня
215 Поднялась твоя Хрисида, — строит козни…
Демея
Что с тобой?
Никерат
И жену и дочь склонила не виниться мне ни в чем,
При себе ребенка держит мне назло да говорит:
"Не отдам". Не удивляйся, коль ее своей рукой
Я прикончу…
Демея
Ты прикончишь… женщину… своей рукой?
