Мэн Сиши – Тысячи Осеней. Том 2 (страница 2)

Янь Уши даже дядюшку У приплел! Ни в чем не повинный старик как ни старался, все не мог уразуметь, что связывает Шэнь Цяо и Янь Уши. Не посмев ничего сказать, он лишь натянуто рассмеялся.

– Меня раздражает само ваше присутствие, – проворчал Шэнь Цяо. – Чем препираться с вами, я бы и правда лучше побеседовал с Се Лином.

Янь Уши продолжал улыбаться, но улыбка его сделалась угрожающей.

Дядюшка У давно служил Янь Уши и знал, что такая улыбка не предвещает ничего хорошего. Бедному старику и уйти было нельзя, и господский разговор слушать было неловко. Вот бы стать невидимкой!

Но, к удивлению дядюшки У, вслед за тем Янь Уши ласково произнес:

– Ладно-ладно, я позволил себе неподобающие речи. Чжанцзяо Шэнь, вы столь великодушны, неужели рассердитесь на меня за неудавшуюся шутку? Всю дорогу я повиновался вам, притворяясь женщиной и не говоря ни слова. Разве я не заслужил вашей приветливости?

Где это было видано, чтобы высокомерный глава школы Чистой Луны умерил гордыню и принес кому-то извинения? Не только дядюшка У перепугался, но и Шэнь Цяо удивился до глубины души.

Слова Янь Уши он оставил без ответа, однако тон его смягчился:

– Вам с дядюшкой У наверняка многое нужно обсудить, потому я не стану вам докучать. Ежели в усадьбе имеется комната для гостей, я хотел бы передохнуть.

Видя, что господин не возражает, дядюшка У поспешил ответить:

– Не только имеется, но и готова принять посетителей во всякое время. Я тотчас же вас устрою.

Он проводил Шэнь Цяо, помог тому расположиться и поспешил обратно к Янь Уши.

– Хозяин жив и здоров, о счастье! До вашего слуги доходили слухи, будто бы… будто бы вы… Но как можно в такое поверить! И вот, в самом деле, оказалось, что то были лживые россказни!

– Вовсе нет, – усмехнулся Янь Уши. – Я действительно был ранен и до сих пор еще не оправился полностью.

– А-а-а… – протянул дядюшка У. – А тот господин…

– Господин Шэнь, – уточнил Янь Уши. – Пока он здесь, оказывайте ему то же почтение, что и мне.

Дядюшка У тут же заверил, что все понял, и больше не осмелился задавать никаких вопросов.

– Что произошло в недавнее время? – поинтересовался Янь Уши.

– Весть о вашей смерти разошлась по всей вольнице-цзянху, – принялся рассказывать дядюшка У. – Ваш слуга не хотел верить этому и отправил письмо в Чанъань, однако ответ от старшего молодого господина до сих пор не пришел. Поговаривают, будто люди Обоюдной Радости воспользовались сумятицей и доставили школе Чистой Луны немало хлопот. Но ваш слуга ни на миг не забывал ваших указаний и вел себя скрытно и осторожно, так что эта усадьба по-прежнему неизвестна недругам.

– Где сейчас Юйвэнь Юн? – спросил Янь Уши.

– Государь Чжоу лично возглавил военный поход, – ответил дядюшка У. – Империя Ци пала, и теперь он осиян славой, точно полуденное солнце. Ни тюрки, ни Южная Чэнь не смеют посягнуть на его владения. Получив известия о случившемся с вами, чжоуский государь отправил своих людей, дабы найти и покарать негодяев, посмевших устроить на вас покушение. Однако лишь глава Союза Вездесущих открыто похваляется своей силой, где скрываются остальные заговорщики, никому не известно. Школы, к которым они принадлежат, находятся за пределами империи Чжоу, а сам чжоуский государь все-таки не из цзянху. Императорский двор не настолько могущественен, и в конце концов он лишь закрыл все ячейки Союза Вездесущих на чжоуских землях.

– Как давно ты написал в Чанъань? – осведомился Янь Уши.

– Накануне празднования Нового года, – сообщил дядюшка У, – двадцать пятого числа первого месяца.

На дорогу до Чанъаня и обратно нужно немало времени, ответа едва ли стоило ждать так скоро, но могло статься и так, что с Бянь Яньмэем случилась какая-то беда.

– Я останусь здесь на несколько дней, – сказал Янь Уши. – Заодно подожду ответ из Чанъаня. Ступай подготовь все и проследи, чтобы посторонние не болтали лишнего.

– Слушаюсь, господин! – с готовностью отвечал дядюшка У. – Не тревожьтесь! Хоть А-Цин и не ведает, кто мы, но умеет держать язык за зубами. Я его с малолетства знаю, он ни за что не доставит нам неприятностей.

Лично проводив Янь Уши в комнаты, дабы тот отдохнул, дядюшка У вышел со внутреннего двора и увидел идущего навстречу А-Цина: мальчик нес в руках только что приготовленные кушанья.

– Дядюшка, еда готова. Отнести ее господам?

Дядюшка У кивнул.

– И не задавай хозяину лишних вопросов! Со мной ты обычно тараторишь без умолку, но при нем так себя вести нельзя. Господин не любит болтунов и пустословов.

Пообещав, что не забудет наставлений, А-Цин не удержался от любопытства и спросил:

– Дядюшка, а хозяин все-таки мужчина или женщина?

Дядюшка У рассердился.

– Разумеется, мужчина. Ты что, даже мужчину от женщины отличить не можешь?!

– Кто его знает, – пробормотал А-Цин себе под нос, – больно странно он одевается. По мне, так господин, который пришел с ним, куда лучше.

Он говорил очень тихо, но дядюшка У все-таки расслышал его слова и тут же отвесил подзатыльник.

– Что ты там бубнишь? Лучше еду отнеси поскорее! Не забывай – держи рот на замке, длинный язык до добра не доведет! Молчание – золото, пора бы уже знать!

– Ой-ой!

А-Цин был еще совсем юн. Он все детство провел в Вэйчжоу, ни о чем не мечтал и был вполне доволен своей нынешней жизнью. Мальчик знать не знал ни про большой мир, ни про вольницу-цзянху, и, когда в усадьбе вдруг появились двое чужаков, стоило ли удивляться, что он втайне начал сгорать от любопытства.

Хоть дядюшка У неустанно твердил ему, что нельзя тревожить господ без веской причины, парнишка каждый день, когда относил им еду, пользовался случаем, чтобы обменяться с Шэнь Цяо хотя бы парой слов.

Разумеется, с Янь Уши А-Цин ни за что бы не посмел завести разговор – будь он даже и в десять раз храбрее. Внутреннее чутье у него было как у дикого зверька: он прекрасно понимал, с кем можно заговорить, а от кого лучше держаться подальше.

В тот день он как обычно принес кушанья и постучал в дверь комнаты Шэнь Цяо.

Никто не ответил, но А-Цин к такому привык: Шэнь Цяо просыпался рано, с самого утра выходил во двор упражняться с мечом, и днем его зачастую было не застать. Потому А-Цин, не мешкая, толкнул дверь, вошел, поставил корзину на стол и принялся выставлять принесенные закуски и рисовую кашу.

Вдруг позади парнишки послышались шаги. А-Цин заулыбался и обернулся.

– Господин Шэнь, вы вернулись как раз…

Он осекся на полуслове, чуть не поперхнулся слюной и аж подскочил от страха. Улыбка в мгновение ока превратилась из радостной в сдержанную и натянутую.

– Здравствуйте, хозяин.

– Ты как будто не рад меня видеть, – приподнял брови Янь Уши, невозмутимо входя в комнату. Губы его кривились в улыбке.

На нем уже не было женского платья, в котором он предстал перед А-Цином, появившись у ворот усадьбы. Темная краска смылась с волос, и виски вновь побелели. Теперь Янь Уши облачался в темное одеяние и держался в высшей степени изящно.

А-Цина охватил неописуемый ужас – он не смел даже взглянуть на хозяина усадьбы. Непринужденности как не бывало, он застыл как вкопанный и беспомощно опустил руки.

– А-Цин бы не посмел, – покорно пробормотал он. – Дядюшка У велел А-Цину глубоко почитать господина и ничем не вызывать неудовольствия.

Тонкие губы Янь Уши еще больше изогнулись. Он, ничуть не церемонясь, вольготно расположился за столом и заметил:

– При мне ты так напряжен, а с Шэнь Цяо держишься раскованно. Видно, он тебе очень нравится?

– Господин Шэнь… Он очень хороший! – запинаясь, выговорил А-Цин.

В глазах А-Цина Шэнь Цяо воплощал в себе лучшие качества, к которым следовало стремиться. Он отличался мягким нравом и красивой наружностью, в общении с другими был неизменно учтив и доброжелателен, к тому же превосходно владел боевыми искусствами. Такой человек, пожалуй, вызвал бы обожание у любого из ровесников А-Цина, не говоря уж о нем самом. У мальчика не было товарищей его возраста, за все годы жизни в усадьбе А-Цин ежедневно общался лишь с дядюшкой У, и вдруг в доме появился Шэнь Цяо. Неудивительно, что у А-Цина сама собой зародилась привязанность к гостю и он всегда радовался, когда удавалось перемолвиться с Шэнь Цяо словечком-другим.

Янь Уши хмыкнул.

– Он действительно ко всем хорошо относится. И виду не покажет, если чужое внимание помешает ему или доставит хлопот.

В словах Янь Уши прозвучал недвусмысленный намек, и, услышав их, А-Цин оторопел и огорчился. Неужели когда он каждый день прибегал к Шэнь Цяо поболтать, то лишь мешал и надоедал ему?

Парнишка понурил голову, как побитый щенок.

Но в сердце Янь Уши не было ни капли жалости – он лишь подлил масла в огонь, заключив:

– Ты должен знать свое место.

– Слушаюсь, хозяин, – выговорил А-Цин тихим голосом, столь грустным, что казалось, парнишка вот-вот расплачется.

Именно в этот миг в комнату вошел Шэнь Цяо с мечом в руке. Лоб его покрывала легкая испарина, но от этого лицо казалось еще белее, словно излучало тусклое сияние.

– Что здесь произошло? – удивился он, глядя на взрослого и ребенка, оказавшихся в комнате: первый сидел за столом, второй стоял напротив. – Что вы здесь делаете?

Второй вопрос предназначался Янь Уши.