Мэн Сиши – Тысячи осеней. Том 1 (страница 2)

Заложив руку за спину, Янь Уши скучающе напомнил:

– Я уже видел поединок между Ци Фэнгэ и Хулугу, а Шэнь Цяо и Кунье – всего лишь ученики этих мастеров. Оба достаточно искусны, но слишком молоды. Какими бы ни были их навыки, а затмить тот великолепный бой, что показали Ци Фэнгэ и Хулугу, не удастся. А привел я тебя сюда ради этого места, поскольку здесь реки стремительны и бурливы, а пики – круты и неприступны; сверху – глубина неба, снизу – крепость земли. Лучших условий для совершенствования ты нигде не сыщешь. Будучи в затворе, до сих пор я не имел возможности заняться твоим обучением, но теперь не могу смотреть сквозь пальцы на то, как ты топчешься на месте. Ты останешься здесь, пока не освоишь пятую ступень «Основного Канона Феникса и Цилиня».

Юй Шэнъяня вдруг захлестнула обида: все эти десять лет он не осмеливался пропустить ни дня занятий и упражнялся даже во время своих странствий. В свои двадцать Юй Шэнъянь успешно достиг четвертой ступени «Основного Канона Феникса и Цилиня», а потому считался в вольнице-цзянху одним из лучших мастеров боевых искусств нового поколения. До сих пор он был вполне доволен собой, пока учитель не вздумал его распекать, посчитав, что все достижения Юй Шэнъяня совершенно ничего не стоят.

По-видимому, Янь Уши заметил, какая буря разыгралась в душе ученика, поскольку изогнул губы в усмешке и не преминул добавить:

– Я в твоем возрасте уже преодолел шестую ступень, так скажи, чем тут гордиться? Всё сравниваешь себя с мелкими рыбешками да креветками… А не думал сравнить себя со мной?

Что до Янь Уши, то хотя виски его уже посеребрила седина, этот признак возраста ничуть не умалял общего очарования, а неизменная полуулыбка, украшавшая его благородное лицо с тонкими чертами, так и приковывала взор. Белые одежды Янь Уши нещадно трепал ветер, однако сам учитель, заложив руку за спину, стоял прямо и неподвижно, во всем уподобляясь скале. На мир он взирал как будто с пренебрежением, отчего весь образ Янь Уши производил необъяснимо давящее впечатление. Его фигура и манера держаться внушали другим страх и трепет.

Вот и Юй Шэнъянь, поглядев на учителя, вдруг испытал необъяснимый приступ удушья и невольно отступил на пару шагов. Кое-как справившись с собой, он в страхе вымолвил:

– Учитель обладает поистине редким дарованием, ниспосланным самим Небом! Ученик не смеет сравнивать себя с ним!

– Покажи-ка мне свой лучший прием, – велел на это Янь Уши. – Хочу поглядеть, как далеко ты продвинулся за эти годы.

С тех пор как учитель вышел из затвора, у Юй Шэнъяня еще не было возможности показать свое мастерство. Поэтому, услышав приказ, Юй Шэнъянь по первости заколебался, но потом, заметив, что на лице учителя промелькнула гримаса нетерпения, поспешил отбросить все сомнения. – Тогда прошу извинить ученика за грубость!

Эти слова еще висели в воздухе, когда Юй Шэнъянь взмыл вверх и с немыслимым проворством переместился совсем близко к Янь Уши. Взлетел рукав – это Юй Шэнъянь нанес свой первый удар, и сторонний наблюдатель, уловив его глазом, несомненно решил бы, что эта атака лишена грубой силы – с такой легкостью бил Юй Шэнъянь. Примерно так же небрежно собирают цветы ярким весенним днем или смахивают метелкой пыль летней ночью. В то же время в этом ударе не было ничего мирского и привычного. От замаха Юй Шэнъяня по всей округе на расстоянии в три чи пригнулась трава и задрожали деревья. Бурливые воды горной реки вспенились, обратились вспять, и над ними образовался густой холодный пар, который вместе с потоком воздуха устремился прямо к Янь Уши. Но когда этот поток, подобный ревущей реке, столкнулся с учителем, грозя сбить с ног, он вдруг разошелся надвое, словно наткнулся на невидимую преграду. Притом Янь Уши даже не шелохнулся, а все так же непоколебимо стоял и, лишь когда ладонь Юй Шэнъяня оказалась прямо перед ним, соизволил поднять один палец. Да-да, только один, но его вполне хватило, чтобы прервать атаку Юй Шэнъяня, причем прямо в воздухе.

Что до Юй Шэнъяня, то он вовремя сообразил, что поток ци, исходящий от его ладони, уже обратился против него самого и набрал ужасающую силу, которая вот-вот обрушится прямо на голову. Перепугавшись, он поспешил направить этот поток себе под ноги и проворно отступил, но не на пару шагов, а на целый десяток. Сердце ученика еще бешено колотилось, когда он кое-как обрел устойчивость на одном из влажных камней тропы.

– Благодарю учителя за снисхождение! – избежав беды, выкрикнул Юй Шэнъянь.

До сего дня мало кто в цзянху мог устоять перед ударом его раскрытой ладони, и Юй Шэнъянь по праву гордился собой. Но стоило Янь Уши вскинуть один палец, как ученику пришлось спасаться бегством. Еще повезло, что учитель лишь проверял его успехи, а добивать и не думал. Но будь это сражение настоящим…

От одной только мысли, что ему грозило, Юй Шэнъянь покрылся ледяным потом. Гордиться своими навыками он уже не желал. С другой стороны, Янь Уши вполне достиг поставленной цели: у нерадивого ученика открылись глаза на правду, и бросать слова на ветер, дабы объяснить юноше его заблуждения, больше не было нужды.

– Таланты свои не растрачивай, а займись делом. Через несколько дней я отправлюсь к тюркам, и, пока буду отсутствовать, ты освоишь здесь пятую ступень канона. Если тебе вдруг нечем будет заняться, отправишься к своему старшему соученику-шисюну. Главное – не слоняйся без дела.

– Слушаюсь, – почтительно ответил Юй Шэнъянь.

– Здешние места сохранили свой первозданный облик, – между тем продолжал Янь Уши, – ведь люди бывают тут редко. Пока я путешествую, не…

Договорить он не успел, поскольку где-то над их головами, на небольшом отдалении, послышался странный шорох. Обнаружив его источник, учитель и ученик поспешили к нужному месту, и как раз вовремя: с вершины пика, ломая ветви извилистых деревьев, сорвался некий человек и с глухим стуком упал прямо к подножию скал. Юй Шэнъянь не сдержал крика: даже прежденебесный мастер, рухнув с такой высоты, едва ли останется жив! Не говоря уже о том, что человек определенно не упал бы без причины: должно быть, он получил тяжкую рану.

– Учитель? – повернувшись к Янь Уши, позвал Юй Шэнъянь, ожидая от него указаний.

– Пойди посмотри, – немедленно распорядился тот.

На павшем было рваное даосское одеяние. Видимо, сорвавшись с высоты, несчастный ободрал его о скалы и ветви и сам весь изранился, притом настолько, что кровь и плоть перемешались, и даже черты лица было трудно разобрать. Похоже, человек потерял сознание еще в падении и тогда же выронил меч, ведь тот лежал неподалеку от своего хозяина.

– Боюсь, он себе все кости переломал, – хорошенько осмотрев сорвавшегося, нахмурился Юй Шэнъянь. Прищелкнув языком, он потянулся к запястью неизвестного и нащупал его пульс: еще оставалась крошечная надежда на то, что этот человек выживет. Но может так статься, что несчастный еще пожалеет о том, что не умер.

Сам Юй Шэнъянь был учеником школы неправедного пути, а потому, несмотря на молодость, не отличался мягкосердечием. Иначе говоря, даже окажись у него при себе Великая пилюля бессмертия, он бы ни за что не стал давать ее первому встречному. Вот только…

– Учитель, а ведь сегодня день поединка Шэнь Цяо и Кунье. Этот человек упал с пика Сожаления, стало быть…

Янь Уши подошел поближе, однако даже не взглянул на раненого. Вместо этого он просто подобрал чужой меч. Его клинок оказался цел – без единой царапинки или щербинки, – а также чрезвычайно холоден, словно ледяные осенние воды. В отполированном лезвии, как в зеркале, отражался туман над рекой, и оттого казалось, что по самому клинку расходится мелкая рябь. У рукояти некий мастер разместил имя меча, выполненное в стиле чжуань, выгравированное в виде четырех маленьких иероглифов.

Юй Шэнъянь подошел к учителю, чтобы посмотреть, что у него в руках, и тут же ахнул:

– Да это же Шаньхэ Тунбэй – Скорбь гор и рек! Тот самый меч из Пурпурного дворца, личный клинок настоятеля-чжанцзяо! Неужели это и в самом деле Шэнь Цяо?

Но чтобы прославленный Шэнь Цяо получил столь тяжкие раны… уму непостижимо!

– Ци Фэнгэ был лучшим мастером Поднебесной, а Шэнь Цяо – его личным учеником. Впоследствии он возглавил школу Сюаньду… Как он мог потерпеть поражение?! – недоумевал Юй Шэнъянь.

Опустившись на корточки рядом с Шэнь Цяо, он крепко задумался – между его бровями пролегла глубокая морщинка.

– Неужели Кунье уже смог превзойти учителя, самого Хулугу? – высказал свою догадку он.

Если бы с горы рухнул любой другой даос, Янь Уши даже не взглянул бы на него, но перед ним был сам настоятель-чжанцзяо горы Сюаньду… Решив что-то для себя, Янь Уши небрежно бросил чужой меч своему ученику. Бегло поглядев на израненного до неузнаваемости Шэнь Цяо, учитель многозначительно ухмыльнулся, прежде чем сказать:

– Дай ему Великую пилюлю бессмертия.

Разумеется, повелев помочь, Янь Уши задумал переложить и все другие тяготы на плечи ученика. Сам он никогда бы не снизошел до того, чтобы нести на спине тяжело раненного, пусть даже тот одной ногой в могиле или является самим настоятелем горы Сюаньду. Для грязной и тяжелой работы у Янь Уши был Юй Шэнъянь.

Оба направились в одну из усадеб школы Чистой Луны, которая располагалась в уезде Фунин, неподалеку от пика Полушага. И хотя цель была близка, а цингун Юй Шэнъяня отличался совершенством, дорога до усадьбы заняла у юноши целый большой час. Дело в том, что при падении Шэнь Цяо переломал себе почти все кости, поэтому нести его приходилось особенно осторожно, дабы ненароком не повредить еще чегонибудь, а это требовало не столько силы, сколько известной ловкости.