Мэн Сиши – Несравненный. Том 1 (страница 20)

Конечно, чертог Явленных Мечей мог запросто выведать подноготную любого человека, но иметь под рукой Цуй Буцюя оказалось куда удобнее. Он знал все школы и объединения цзянху, всех сколько-нибудь известных мастеров и мог без раздумий рассказать о происхождении любого человека, его жизненном пути и устремлениях. Даже Пэй Цзинчжэ чувствовал, что уступает в этом даосу. Про себя он подумал, что управа Левой Луны и впрямь полнится удивительными людьми.

К тому времени, как Цуй Буцюй закончил рассказ, окончательную цену уже назвали трижды, и бронзовый кубок перешел к Лэн Ду, как и предсказывал настоятель.

Выглядел даос неважно: вид у него был болезненный, сидел он сгорбившись, на бледном лице, наполовину скрытом теплым плащом, читалась беспредельная усталость. Но стоило Цуй Буцюю заговорить, в словах его слышалась уверенность мыслителя, тщательно обдумывающего каждый ход, и люди невольно проникались к нему доверием и уважением.

Фэн Сяо даже захлопал в ладоши, воскликнув:

– Потрясающе, А-Цуй! Ежели достоинства всех собравшихся здесь гостей принять за десятку, то три части из этих десяти достанутся тебе!

Цуй Буцюй поджал губы, не собираясь удостаивать его ответа.

Но второй господин не сдавался:

– Отчего же ты не спросишь, на кого приходятся оставшиеся семь частей?

– Зачем спрашивать, если ответ и так ясен? – холодно заметил настоятель.

– Так значит, ты согласен со мной! – рассмеялся Фэн Сяо. – Что ж, выдающиеся люди мыслят одинаково: семь частей всех достоинств этого мира и правда достались мне!

Цуй Буцюй лишь закатил глаза.

– А родные дети у Нин Шэво есть? – полюбопытствовал Пэй Цзинчжэ.

Даос покачал головой:

– Они с супругой прожили вместе уже девятнадцать лет, своих детей нет, усыновив Лэн Ду, они воспитали его как родного. Нин Шэво уже пустил слух, будто бы в будущем году уйдет на покой. Если не случится чего-то непредвиденного, то главой вместо него должен стать Лэн Ду. Вот только он совсем еще молод, даже в братстве Золотого Кольца далеко не каждый согласится подчиниться его воле, а потому пока трудно сказать, что из этого выйдет и чем все кончится. Нужно ждать.

Пэй Цзинчжэ лишь усмехнулся. Для него это были все равно что деревенские сплетни, и он не придавал им значения: дружеские союзы и распри внутри вольницы-цзянху, пустячные дела каких-то товариществ на далеком юге… Да разве ж они имели хоть какое-то отношение к Великой Суй, раскинувшейся на севере?

Цуй Буцюй, будто угадав ход его мысли, спокойно пояснил:

– Ежели император пожелает пойти войной на Чэнь, ему неизбежно придется переправляться через Янцзы. И тогда все, что касается водных путей, приобретет огромное значение: лучше, если удастся посеять раздор внутри Девяти Водных братств – тогда этот союз сам собой канет в небытие. Гораздо хуже, если они решат помогать Чэнь в противостоянии с Великой Суй.

Фэн Сяо улыбнулся, но ничего не сказал: он и сам давно уже думал об этом. А вот Пэй Цзинчжэ не был столь опытен и дальновиден. Выслушав Цуй Буцюя, он в первый миг опешил, а затем почтительно сложил руки:

– Благодарю за наставления!

Поначалу Пэй Цзинчжэ видел в настоятеле лишь болезненного человека, который после каждого слова заходился кашлем. Вслух он ничего не говорил, но все же втайне относился к нему с пренебрежением. Как-никак, чертог Явленных Мечей и управа Левой Луны, стоя особняком от трех министерств и шести ведомств, ходили по самой грани света и тени, их служащие были вхожи в придворные круги, приходилось им и путешествовать в самые дальние уголки страны. Прекрасного владения боевыми искусствами их служащим не требовалось, но пару-другую приемов знал каждый – иначе в мире, где уважают только силу, выжить было попросту невозможно. Однако Цуй Буцюй оказался исключением: будучи выходцем из Стеклянного Дворца, он знал всех деятелей вольницы-цзянху как свои пять пальцев, однако сам сражаться не умел вообще. Тем не менее, когда очутился во власти Фэн Сяо, не унижался ни словом, ни делом, не заискивал и не молил о пощаде. Теперь Пэй Цзинчжэ думал так: даже если этот человек не боец – не беда. Ежели господину удастся переманить его к себе, то чертог Явленных Мечей сделается куда сильнее, подобно тигру, обретшему крылья.

Затем на торги выставили еще две старинных вещи: гуцинь Зеленый шелк и меч Белая радуга.

Гуцинь тот был на слуху, да и меч считался добрым, поэтому люди сразу оживились, и многие принялись предлагать свою цену, желая заполучить вещицы себе. Фэн Сяо как будто обратил внимание на Зеленый шелк и несколько раз даже назвал свою ставку, однако в конце концов какой-то господин дал за гуцинь три тысячи лянов серебром, и инструмент ушел к нему. Биться до последнего Фэн Сяо не пожелал и потому отступил.

Цуй Буцюй, впрочем, заметил, что тот хоть и решил сдаться, на самом деле и впрямь хотел заполучить гуцинь. Монах невольно задержал на Фэн Сяо взгляд. Второй господин тотчас это приметил и повернулся к настоятелю, губы его изогнулись в улыбке:

– Не нужен мне Зеленый шелк, у меня есть сокровище куда больше и лучше. Хочешь взглянуть?

Даос не сразу нашелся с ответом. Он был не из тех, кто вечно заикается да запинается, и при желании мог осадить собеседника так, что тот сразу замолк бы, потеряв лицо. Не был Цуй Буцюй и трепетной барышней, что теряется от смущения да заливается краской до самых ушей. Однако прежде ему не пришлось бы и слово тратить на подобного хама: рядом всегда был кто-то, готовый вступиться. Теперь же, что называется, тигр спустился в долину, и ему приходилось идти в бой самому: встречаться с противником лицом к лицу и вступать в словесный поединок.

Он лишь на мгновение замешкался, а затем невозмутимо произнес:

– Жду не дождусь, господин. Прошу, доставайте.

Фэн Сяо дважды прищелкнул языком:

– А-Цюй, как же ты неосторожен! Ведь все сущее обладает духом! Разве можно так – «доставайте»? Должно говорить – «почтительно извлеките обеими руками»!

– Боюсь, ежели ваше сокровище почтительно извлечь, оно тут же сделается не больше фаланги пальца, – ядовито заметил Цуй Буцюй. – И смотреть будет не на что.

– Вообще-то я вел речь о цине, – нарочито удивился второй господин. – Неужто ты заподозрил, будто я говорю о чем-то ином?

Цуй Буцюй криво усмехнулся:

– Да и я говорил о цине. С чего вы взяли, что я говорю не о нем?

Пэй Цзинчжэ молча наблюдал. Слушать беседу этих двоих уже было выше его сил, и, чтобы хоть как-то скрыть упрямо ползущие вверх уголки губ, он поднес ко рту чашку с чаем.

Тем временем Фэн Сяо выразительно взглянул на Цуй Буцюя – мол, полно тебе изворачиваться – и продолжил:

– Тогда скажи-ка, разве есть на свете цинь, что может меняться в размерах?

– Не так давно Ли Сюаньцзи из терема Небесного Творения сделал такой складной цинь, – отвечал даос. – В сложенном виде он размером с ладонь, в развернутом – величиной с пипу. Господин Фэн, вы же из чертога Явленных Мечей, разумно полагать, хорошо осведомлены обо всем, что происходит в мире. Как же так вышло, что ничего не знаете о такой диковинке?

Фэн Сяо улыбнулся:

– Не сомневаюсь, что Ли Сюаньцзи – мастер искусный и способный, но мой цинь наверняка лучше его инструмента и превосходит даже этот, – он кивнул вниз, на продолжающиеся торги. – Впрочем, Зеленый шелк – гуцинь знаменитый, мало кому доводилось увидеть или услышать его. Славно было бы одолжить его на пару дней, чтобы поиграть вволю.

– Покупателя зовут Цуй Хао, он из семейства Цуй, что живет в Болине, происходит из побочной ветви и приходится главе рода внуком, – тут же сообщил Цуй Буцюй. – На восьмой день следующего месяца у его деда Цуй Юна день рождения. Тот всю жизнь любил музыкальные инструменты и всегда по-особенному относился к Цуй Хао. Зеленый шелк, должно быть, подарок деду.

Следом вынесли еще несколько ценных вещиц, которые быстро продались одна за другой. Гости палат Драгоценного Перезвона в деньгах уж точно не нуждались. Время от времени покупая при всех какую-нибудь дорогую диковину, можно было не только показать свое особое положение, но и самолюбие потешить. Потому, даже если цена взлетала чересчур высоко, все равно находились те, кто продолжал торговаться, желая завладеть приглянувшейся безделицей. Фэн Сяо с Пэй Цзинчжэ всех покупателей не знали, зато Цуй Буцюй сходу и без запинки рассказывал им о каждом. Послушав его, Фэн Сяо пришел к заключению, что, вероятнее всего, никого из присутствовавших можно не считать подозреваемыми.

Близился полдень. Половину всех товаров, выставленных сегодня на торги, уже распродали. Слуги палат разнесли горячие блюда и закуски к чаю, так, чтобы гости не чувствовали голода и ничто не отвлекало их от ожидания новых диковинок.

Пэй Цзинчжэ не мог усидеть на месте, то и дело вскакивал на ноги, сомневаясь, появится ли вообще нефрит Небесного озера на торгах. Глядя на совершенно спокойных Фэн Сяо и Цуй Буцюя, сидевших как ни в чем не бывало, он брал себя в руки и опускался обратно за стол.

Тут распорядитель произнес:

– Следующим на торги выставляется нефрит. Его происхождение нам неизвестно, никакой предыстории или имени у него нет, ибо камень попал в палаты Драгоценного Перезвона лишь перед самым началом торгов. Господин Дун Ян не успел провести его оценку, и потому мы не можем сказать, подлинный это самоцвет или же подделка. Ежели покупатель впоследствии пожалеет о приобретении, палаты Драгоценного Перезвона не несут за то никакой ответственности. Просим принять это к сведению и извинить нас.