Мэлори Блэкмен – Крестики и нолики (страница 28)
– Старик Тони пьет не просыхая! Поднеси ему ко рту спичку – и вся улица полыхнет! И я не желаю работать в его треклятой пекарне! – заорал Джуд. – Стоит в это вляпаться – и я уже не выберусь! Так и буду до гробовой доски печь хлеб, весь в муке.
– Это честный труд.
– Не нужен мне честный труд!
– Ты сам не знаешь, что тебе нужно. – Мама хмыкнула и отмахнулась.
– Нет, знаю. Я хочу пойти в школу! – не подумав, выпалил Джуд.
Я вытаращился на него. С каких это пор он хочет вернуться в школу? Меня он вечно высмеивает за то, что я сижу носом в книжку. Когда я готовился к вступительному экзамену в Хиткрофт, каждое его слово, каждый слог, обращенный ко мне, были пропитаны ехидством и презрением.
– Джуд, мы это уже много раз обсуждали, – нетерпеливо оборвала его мама. – У нас не было денег, чтобы оставить тебя в школе. Я потеряла работу, помнишь?
– А чтобы отправить в школу Каллума, деньги нашлись! – возразил Джуд. – В этом доме все внимание и забота достаются только Каллуму и Линетт. А когда моя очередь?
– Юноша, прекратите пороть чепуху! – рявкнула мама. – Ты наш сын, мы тебя любим, точно так же, как остальных, но в данный конкретный момент вы все мне не особенно по душе.
– Тогда не стану больше навязывать тебе свое общество! – Джуд вскочил на ноги и направился к входной двери.
– Джуд! – Мама тоже вскочила и шагнула следом.
Джуд распахнул входную дверь, но тут же застыл на месте: за ней оказались двое полицейских на фоне темноты снаружи. Один из них как раз поднял руку, чтобы постучать. Похоже, они опешили не меньше, чем мы. Тот, что стоял впереди, был, очевидно, главный. По-моему, сержант. Тощий, хилый – форма была ему велика на размер, а то и больше. Констебль был его полной противоположностью. Телосложение как у кирпичного флигеля. Где не хватало в высоту, он добирал шириной. Оба, естественно, были Кресты. Полицейских-нулей днем с огнем не сыщешь.
– Мистер Макгрегор?
Старший полицейский оглядел комнату. Папа медленно поднялся.
– Линетт… – прошептала мама. Слепо нащупала дрожащей рукой спинку дивана, не спуская взгляда с полицейских.
– Можно войти?
Папа коротко кивнул:
– Прошу вас.
Они шагнули в нашу гостиную и тщательно закрыли дверь за собой.
– Меня зовут сержант Коллинз, а это констебль Даркигл, – сказал старший полицейский.
– Офицеры?.. – подал голос папа, поскольку все замолчали. Мы до того разнервничались, что избитые фразы были нам мучительны.
– Сэр, мадам, позвольте выразить глубокое сочувствие. К сожалению, у меня для вас дурные новости.
Офицеры смотрели на нас с жалостью и смущением. Папа с трудом сглотнул, лицо у него будто окаменело.
– Что произошло? – тихо спросил он.
Мама еще крепче вцепилась в диван, костяшки у нее побелели. Я смотрел на офицеров и думал: что бы они ни сказали, это не будет – просто не может быть – хуже всего, что промелькнуло сейчас у меня в голове.
Но оказалось, что может.
– У вас есть дочь по имени Линетт Макгрегор?
Папа кивнул.
– Увы, сэр, произошел несчастный случай… произошла трагедия. К сожалению, она вышла на проезжую часть прямо перед автобусом. Кхм… свидетели сказали, она словно бы замечталась. Возможно, она и раньше погружалась в свои мысли?
Никто не ответил на его вопрос. По-моему, он и не ожидал ответа, поскольку почти сразу же продолжил:
– Никто не виноват. Если вас это немного утешит, она погибла мгновенно. Ей не пришлось страдать. Я вам очень соболезную.
Никто ничего не сказал. Я не сводил глаз с полицейского, с гонца, принесшего дурные вести. Сейчас я не мог бы смотреть ни на кого из домашних даже под страхом смерти.
Вот что я чувствовал. Я помнил, как она смотрела на себя в треснутое зеркало в гостиной, и руки у нее были в крови там, где она порезалась об острые края. Всего несколько дней назад. Всего вечность назад. Линетт…
– Ваша дочь сейчас в морге нашей больницы, и если вы хотите увидеть ее…
– Не-е-ет!
Мама внезапно завыла, как раненый зверь, и упала на колени.
Папа бросился к ней. Джуд шагнул вперед, но остановился. Полицейские отвернулись – не хотели глазеть на мамино горе. Я застыл как статуя, немой и неподвижный. Бежали секунды. Папа прижал маму к себе, укачивал ее. Мама ничего не говорила, не плакала. Не издавала больше ни звука. Глаза у нее были закрыты, и она безвольно повисла на руках у папы.
Сержант Коллинз двинулся к ним с визитной карточкой в руке:
– Тут мой номер. Если вам что-то понадобится, что угодно, сразу звоните мне. На обороте я написал телефон похоронного бюро, вдруг решите воспользоваться.
Папа взял карточку и сказал дрогнувшим голосом:
– Вы очень добры к нам, офицер. Спасибо.
– Соболезную, – повторил сержант Коллинз и подтолкнул констебля к двери.
Когда замок защелкнулся, я рухнул на диван. Линетт была у меня в голове, заполнила все мысли, кружилась и плясала во мне, пока не показалось, что сейчас она меня проглотит. Джуд стоял совершенно неподвижно, и вид у него был совсем потерянный. Мама медленно открыла глаза. Оторвалась от папы, который неохотно выпустил ее, и повернулась к нам. По щеке у нее поползла одинокая слеза.
– Можете гордиться собой, – проговорила мама. – Надеюсь, теперь вы довольны.
– Мэгги, так нельзя, – начал папа. – Полицейский сказал, это был несчастный случай.
Мама обвела нас взглядом.
– Правда? А может, она просто обдумала все, что вы тут ей наговорили? – И мама закрыла лицо руками, шепча: – Детка моя… детка моя…
А мы ничего не могли поделать, только стояли и смотрели – мы были все вместе, но каждый бесконечно одинок.
Глава 37
× Сеффи
Я щелкала, щелкала, щелкала пультом от телевизора, искала хоть что-нибудь посмотреть. Хоть чем-то занять время. По этому каналу ничего. По этому тоже.
– Да сколько можно! – Минни выхватила у меня пульт и зашвырнула в дальний угол.
– Какая муха тебя укусила?
– Тебе что, на все на свете плевать? – Минни покачала головой.
– Мне много на что не плевать, – удивилась я.
– Но ничего такого, от чего теряешь сон и аппетит, да?
– Что ты имеешь в виду?
– Мама с папой разводятся. Теперь точно. Неужели это для тебя ничего не значит?
– Еще как значит! – возмутилась я. – Папа встретил другую женщину. Мама хуже прежнего топит горе в вине, а ты постоянно бросаешься на меня, потому что я легкая мишень. Но со всем этим я ничегошеньки не могу поделать, согласись.
Минни наградила меня взглядом, способным повалить секвойю, и выскочила за дверь. Я встала и пошла искать пульт. Нет, серьезно! Я что, виновата, что ли? Чего она хочет от меня, в самом деле? Если бы я могла что-нибудь сделать с родительским разводом, я бы сделала. Но когда все так паршиво, один в поле не воин, особенно я. Наконец я разыскала пульт, села обратно на диван – и с каждой минутой злилась все сильнее. Минни уже достала своими перепадами настроения и постоянными придирками. Вообще-то, если бы она немножко подумала…
– Сеффи! Звони в скорую! Быстро!
Я в жизни не бегала с такой скоростью. Слетела вниз по лестнице через три ступеньки, помчалась на голос Минни. Вбежала в ее комнату – никого. Бросилась в мамину спальню через лестничную площадку – и остановилась, будто ударилась о невидимую кирпичную стену. Мама лежала на полу, а рядом валялся пузырек из-под таблеток, и таблетки рассыпались по полу. Совсем немного. Минни положила мамину голову себе на колени, лихорадочно гладила ее по волосам, звала: «Мама, мама!»
– Скорую, сейчас же! – завизжала она на меня.
Я побежала обратно через площадку к телефону, выпучив глаза, от потрясения даже не в состоянии моргнуть. Мама пыталась покончить с собой.