Мелоди Битти – Спасать или спасаться? Как избавитьcя от желания постоянно опекать других и начать думать о себе (страница 8)

Вместо дополнительных сеансов терапии консультант рекомендовал Пэтти курс развития самооценки и курс развития уверенности. Он также посоветовал ей посещать встречи Ал-Анон или «Взрослых детей алкоголиков» – групп самопомощи, опирающихся на программу «Двенадцать Шагов» общества Анонимных алкоголиков.

Пэтти последовала совету консультанта. Она не излечилась в мгновение ока, но по мере того как проходил месяц за месяцем, она обнаружила, что принимает решения с большей легкостью, чувствует и выражает свои чувства, говорит то, что думает, уделяет внимание своим потребностям и меньше мучается чувством вины. Она стала более терпимой к себе и своей повседневной рутине. Депрессия ее понемногу отпустила. Она стала меньше плакать и больше смеяться. Вернулись энергия и энтузиазм в отношении к жизни.

Кстати, без понуканий со стороны Пэтти ее муж вступил в группу Анонимных алкоголиков. Враждебности в нем поубавилось, и их супружеская жизнь начала выправляться. Мораль этой истории в том, что Пэтти обрела контроль над своей жизнью. Ее жизнь ожила.

Теперь, если спросить Пэтти, в чем была или состоит ее проблема, она ответит: «Я созависимая».

Клиенты, которые обращаются за помощью, – не единственные люди, которые страдают от созависимости.

Рэнделл был консультантом по химической зависимости и выздоравливающим алкоголиком с несколькими годами трезвости за плечами, когда обнаружил, что у него самого есть проблемы этого рода. Рэнделл также был взрослым сыном алкоголика; его отец и три брата были алкоголиками.

Интеллигентный, чувствительный человек, который получал удовольствие от своей работы, Рэнделл испытывал сложности с досугом. Бо́льшую часть свободного времени он проводил в беспокойстве – доходившем до одержимости – о других людях и их проблемах. Иногда он пытался распутать хаотические ситуации, созданные алкоголиками; иногда гневался на алкоголиков за то, что они создают хаотические ситуации, которые он чувствует себя обязанным распутывать; иногда расстраивался из-за того, что люди (не обязательно алкоголики) вели себя определенным образом. Он бушевал, мучился чувством вины, жалел людей и позволял им пользоваться собой. Однако он редко ощущал настоящую близость с ними. И редко веселился.

Много лет Рэнделл верил, что его долг – беспокоиться о людях и вовлекаться в их проблемы. Он называл свое поведение добротой, участием, любовью и (порой) праведным негодованием. Теперь, получив помощь в связи со своей проблемой, он называет ее созависимостью.

Иногда созависимое поведение неразрывно связано с желанием быть хорошей женой, мужем, братом или христианином.

Марлисс – женщина сорока с лишним лет, весьма привлекательная, когда заботится о себе. Однако бо́льшую часть времени она занята заботами о своих пятерых детях и муже, выздоравливающем алкоголике. Она посвятила свою жизнь стараниям сделать их счастливыми, но не преуспела.

Обычно Марлисс полна гнева, ибо ей кажется, что ее усилий никто не ценит, а семья злится на нее в ответ.

Она занимается с мужем сексом всякий раз, как он того захочет, вне зависимости от собственного самочувствия. Она тратит слишком большую долю семейного бюджета на игрушки и одежду для детей, удовлетворяя все их прихоти. Она возит их на машине, читает им, готовит для них, убирает за ними, холит и лелеет тех, кто ее окружает; но ей никто ничего не дает. Бо́льшую часть времени они даже не говорят ей «спасибо».

Марлисс негодует из-за того, что постоянно отдает себя людям, присутствующим в ее жизни. Ее возмущает то, что семья и потребности семьи контролируют ее жизнь. Она избрала уход и заботу своей профессией, но часто злится из-за этого.

– Но я чувствую себя виноватой, когда не делаю того, что от меня требуется. Я чувствую себя виноватой, когда не оправдываю свои стандарты жены и матери. Я чувствую себя виноватой, когда не оправдываю стандарты, которые устанавливают для меня другие люди. Я просто чувствую себя кругом виноватой, – говорила она, а потом добавила: – В сущности, я расписываю свой день, расставляю свои приоритеты исходя из чувства вины.

Означает ли то, что Марлисс бесконечно заботится о других людях, злится из-за этого и не ожидает ничего взамен, что она – хорошая жена и мать? Или это означает, что Марлисс созависима?

Алкоголизм (или химическая зависимость) – не единственная семейная проблема, которая может создать созависимую личность.

Алиса, мать двух подростков, работала неполный рабочий день в организации психического здоровья, когда обратилась к семейному консультанту. (Прежде она не раз обращалась к семейным консультантам за помощью.) Она пошла на консультацию потому, что ее старший ребенок, четырнадцатилетний мальчик, постоянно создавал проблемы. Он убегал из дома, нарушал «комендантский час», прогуливал школу, не повиновался другим семейным правилам и вообще делал все, что хотел и когда хотел.

– Этот ребенок, – пожаловалась Алиса консультанту, – сводит меня с ума.

И она действительно так думала. Она буквально заболевала от беспокойства. В иные дни она была так подавлена и встревожена, что не могла встать с постели. Алиса перепробовала все средства, какие могла придумать, чтобы помочь своему ребенку. Она трижды помещала его на лечение, отдавала в две разные приемные семьи и таскала всю свою семью от одного консультанта к другому.

Алиса испытывала и другие методы: она угрожала, плакала, кричала и умоляла. Она становилась суровой и доносила на него в полицию. Она пробовала действовать мягкостью и прощением. Она даже пыталась вести себя так, словно он не совершал неприемлемых поступков. Она не пускала его домой. А однажды проехала полштата, чтобы привезти его назад после того, как он сбежал.

Хотя эти усилия не помогли ее ребенку, Алиса была одержима желанием найти и сделать то единственное, что «заставит его понять ошибочность его поведения» и поможет ему измениться.

– Почему, – спросила она консультанта, – он поступает так со мной? Он портит и рушит мою жизнь!

Консультант согласился с тем, что проблема с сыном Алисы болезненна, вызывает тревогу и требует действий. Но консультант также сказал, что эта проблема не должна разрушать жизнь Алисы.

– Вы не смогли контролировать своего сына, но вы можете обрести контроль над собой, – сказал он. – Вы можете справиться с собственной созависимостью.

Шерил тоже называет себя созависимой. Вскоре после свадьбы с мужчиной ее мечты жизнь Шерил превратилась в кошмар. Ее муж, как она узнала, был сексуально зависимым. В его случае это означало, что он не мог держать под контролем свое желание смотреть порнографию, его компульсивно тянуло к интрижкам с другими женщинами и, как выразилась Шерил, «одному Богу известно, с чем и с кем еще». Она узнала, что ее муж – сексуально зависимый, через неделю после свадьбы, когда застала его в постели с другой женщиной.

Первой реакцией Шерил была паника. Потом гнев. Потом тревога – за мужа и из-за его проблемы. Подруги советовали ей бросить его, но она решила сохранить брак. Ему требовалась помощь. Он нуждался в ней. Может быть, он еще изменится. Кроме того, она была не готова лишиться своей мечты о розовом будущем, которое могло быть у них вместе.

Ее муж вступил в общество Анонимных Сексоголиков, двенадцатишаговую группу самопомощи, аналогичную программе Анонимных Алкоголиков. Шерил отказалась присоединиться к Со-АС, группе общества для членов семей сексоголиков. Она не хотела выносить на публику свою проблему; она не хотела даже обсуждать ее в частном порядке.

Спустя несколько месяцев Шерил, успешная модель в мире моды, стала реже принимать предложения о работе, отказывалась проводить вечера с подругами и заделалась домоседкой. Она хотела сама отвечать на звонки – на случай, если мужу будут звонить другие женщины. Она хотела быть дома, чтобы видеть, когда муж уходит и когда возвращается. Она хотела видеть, как он выглядит, как себя ведет, как разговаривает. Она хотела точно знать, что он делает и с кем он это делает. Она часто звонила его куратору из АС, чтобы пожаловаться, сообщить о поведении мужа и расспросить о его прогрессе. «Я отказываюсь, – говорила Шерил, – снова быть обведенной вокруг пальца и обманутой».

Постепенно Шерил отстранилась от прежних подруг и занятий. Ее тревожность была слишком сильна, чтобы она могла продолжать работать; она слишком стыдилась, чтобы разговаривать с подругами. У ее мужа случилось еще несколько романов на стороне; ее подруг расстраивало то, что она не уходит от него и постоянно сетует, как ужасно быть его женой.

– Я даже смотреть на мужа не могла. Я не питала к нему ничего, кроме презрения. Однако не могла заставить себя бросить его, – рассказывала Шерил впоследствии. – Я не могла заставить себя ничего делать, только беспокоилась и следила за ним.

– Поворотным пунктом стал вечер, когда я гонялась за ним с мясницким ножом, – продолжала Шерил. – Я достигла дна. Я бегала по дому, вопя и неистовствуя, и вдруг осознала – впервые – саму себя. Я стала сумасшедшей. Я была безумна – совершенно потеряла контроль, – а он просто стоял, спокойно глядя на меня. Тогда я поняла, что должна сделать что-то, чтобы получить помощь для себя.

Вскоре после этого случая Шерил пришла в Со-АС. Именно на этих встречах она начала называть свое состояние и потерю контроля над собой созависимостью. Сейчас Шерил разъехалась с мужем и подала на развод. Она также стала лучше относиться к самой себе.