Меллони Джунг – Полукровка (страница 4)

– Всё? Попрощалась? – спросил он тихо, и в его глазах я прочитала то же самое тяжёлое, виноватое понимание, что сжигало изнутри и меня.

Я лишь кивнула, сжав зубы, не в силах вымолвить ни слова, боясь, что с первым же звуком во мне просто что-то треснет.

– Тогда пойдём. Нам нужно ещё забрать твои документы у директора. Без этого нас никто не выпустит из города, – сказал он, и от этих бюрократических слов сердце сжалось ещё больнее, будто мою жизнь упаковывали в официальные конверты. Казалось, что каждый шаг по до боли знакомым коридорам отрывает от меня кусок за куском, оставляя кровавые, не заживающие раны. Мы молча поднялись по витой лестнице в башню…

В кабинете директора Академии, Архимага Изольды, царила тяжёлая, давящая атмосфера. Её пышные одеяния цвета кровавой луны казались в этой мрачной обстановке особенно зловещими и чужими.

– Жаль терять такую перспективную студентку, – произнесла она своим низким, шелестящим, как змеиная кожа, голосом. – Может, останешься? Я могу предоставить тебе отдельную комнату в башне для твоих личных исследований. – Её томный, тяжёлый взгляд скользнул по отцу, и мне показалось, что в нём был не только профессиональный интерес, а нечто более липкое и неприятное.

«Неужели она пытается его заворожить? Прямо сейчас, на моих глазах?» – мелькнула быстрая, отвратительная мысль, в которой было больше ревности, чем страха.

– Нет, спасибо. Мы уже всё решили, – мой голос прозвучал резче, чем я хотела. – Пап, мы идём?

Мы вышли, оставив её в этом душном, кроваво-красном кабинете, и я с облегчением вдохнула воздух коридора.

К тому времени друзей на площади уже не было.

«Они и не должны были ждать. Нельзя растягивать боль бесконечно», – с горечью подумала я, и эта мысль оказалась удивительно взрослой и одинокой.

По дороге домой я впитывала каждый образ, каждый звук моего уходящего мира: шёпот говорящих листьев в придорожных кронах, далёкое, завораживающее пение русалок в озере, мягкое, убаюкивающее свечение мхов на камнях.

Через несколько дней мы стояли на огромном телепортационном круге на самой окраине города. Отец, сосредоточенный и бледный, активировал сложный, многоуровневый алгоритм рун. Пространство вокруг нас задрожало, запело тонким, визгливым хором, знакомые цвета и очертания сплелись в ослепительный, безумный вихрь, вырывающий меня из реальности.

Ощущение стремительного, тошнотворного падения в никуда сменилось резкой, оглушающей неподвижностью. Воздух ударил в лицо – он стал другим, чужим: разреженным, холодным и пахнущим озоном и незнакомыми, горькими травами.

Я открыла глаза. Мы стояли на сияющей мраморной площадке, парящей высоко в небе, почти в самых облаках. Вокруг, упираясь острыми шпилями в хмурую высь, высилась невероятная, подавляющая своим масштабом цитадель из белого камня и холодного серебра. Где-то внизу, в разрывах облаков, простирались незнакомые, чужие земли.

Мы в Аэтрине. Начало нашей новой жизни.

Глава 4

От осознания этой высоты, этого масштаба, не принадлежащего человеку, захватило дух и закружилась голова.

– Всё в порядке? – голос отца прозвучал приглушённо, будто доносился сквозь толщу воды. Он всё ещё крепко держал меня за руку, и я поняла, что всё это время не отпускала его, как последнюю связь с утраченной реальностью.

– Кажется, да, – выдохнула я, с трудом отрывая взгляд от открывающегося вида, который одновременно пугал и завораживал. – Это и есть Астральная Цитадель?

– Его центральная часть. Добро пожаловать в Аэтрин, дочка, – в его голосе прозвучала смесь гордости и усталости.

Нас почти сразу же встретил служащий в безупречно строгих серебристых одеяниях с мерцающей эмблемой Иммиграционной службы Империи. Его лицо было бесстрастной маской. Молча проверив наши временные пропуска и запечатанный магией свиток о назначении отца, он коротко кивнул и безличным жестом указал на огромную арку, ведущую с площадки внутрь комплекса.

– Вас ожидает транспорт; он довезёт вас куда скажете. Добро пожаловать в Аэтрин, господин Доутс, мисс Доутс, – его голос был таким же холодным и отполированным, как окружающий мрамор.

«Транспортом» оказалась изящная, но потёртая летающая колесница, запряжённая парой величественных грифонов, которые нетерпеливо перебирали когтистыми лапами по мрамору, оставляя лёгкие царапины. Извозчик, коренастый, обветренный мужчина в практичной, поношенной кожаной одежде, молча помог нам погрузить наши скромные чемоданы, выглядевшие здесь особенно убого.

– Куда путь держим, господа? – спросил он хрипловатым, прокуренным голосом.

– В гостиницу «Лунный Серебрянник», – ответил отец, зачитывая название со своего памятного свитка.

Колесница плавно, почти неслышно сорвалась с места, и мы понеслись над бескрайним, пушистым морем облаков, огибая сияющие, слепящие шпили Цитадели. Аэтрин с высоты поразила меня не красотой, а своими нечеловеческими масштабами. Башни из белого камня и серебра были пронзены ажурными мостами-акведуками, по которым струилась радужная, пульсирующая жидкость. Между ними, как рои насекомых, сновали другие летательные аппараты, маги верхом на гордых гиппогрифах и просто деловые люди, уверенно стоящие на персональных левитационных платформах. Воздух звенел отдалёнными голосами, металлическими звонами колоколов и мощным, непрерывным шелестом тысяч крыльев. Здесь не пахло домашней выпечкой и травами – здесь пахло мощью, озоном и чужим волшебством.

По дороге мы ненадолго приземлились у одного из многочисленных рынков, оглушающего какофонией криков и магических всплесков, чтобы купить несколько свежих магических газет – живых, шевелящихся свитков, которые сами обновляли информацию о свободной недвижимости. Нужно было срочно найти дом, настоящий, свой, поблизости от новой лаборатории отца и Академии для меня. У меня сосало под ложечкой от мысли о долгом проживании в безликом отеле.

Вскоре колесница плавно приземлилась у входа в гостиницу, которая выглядела как гигантский, выточенный ветром кристалл аметиста, выросший прямо из облачной тверди. Носильщик-гном с закрученной в сложные узлы бородой и пустыми глазами молча, с видимым усилием, принял наш багаж. У входа нас встретил привратник в безупречных, стерильных одеяниях цвета лунной пыли, его улыбка казалась выверена и бездушна.

Холл отеля был выполнен в стиле древних эльфийских дворцов: с одной стороны располагались кресла, причудливо плетённые из лунных лоз, с другой – четыре лифта, беззвучно скользящие на левитационных заклинаниях. Прямо перед нами пульсировал, словно живое сердце, светящийся стол администрации, от которого веяло холодом.

Получив ключ-кристалл от двухкомнатных покоев с обсерваторией, мы поднялись на шестнадцатый уровень. Номер 345 встретил нас стерильным простором и безличным волшебством. Параллельно входу сияла прозрачная, как слеза, арка на облачную террасу, по обе стороны от которой мерцали, словно мираж, входы в наши комнаты.

– Пап, закажи, пожалуйста, ужин в покои, – попросила я, чувствуя, как накатывает усталость, и направляясь к своей комнате, чтобы хоть на минуту укрыться от этого подавляющего великолепия.

– Хорошо, а куда ты дела газетные свитки? Они мне нужны, – спросил он, снимая плащ.

– Буду искать нам дом. Ты же уже завтра с утра на работу смоешься, а я не хочу надолго застревать в этом… хрустальном гробу. В каком районе твоя лаборатория? – спросила я, пытаясь звучать деловито.

– В Квартале Звездоплавателей. Но, Эль, не торопись смотреть объявления – сначала я сам съезжу в лабораторию, разберусь с делами, пойму, что к чему. Договорились? – в его голосе сквозила забота, но и усталость брала своё.

– Договорились, – ответила я, закрывая за собой дверь комнаты, чтобы он не увидел, как дрожат мои руки.

Моя комната была скромной и безликой: кровать из полированного, ледяного на ощупь серебра, стерильный столик для алхимических опытов и пустой шкаф для мантий, в котором гулко отзывались шаги. Комната отца, как я успела заметить, выглядела так же безрадостно.

После безвкусного ужина, доставленного безмолвным слугой, и очищающего душа, смывавшего с кожи запах дороги, но не тоску, отец ушёл в лабораторию, сославшись на срочные дела. Я же провела вечер, уставившись в тускло светящийся коммуникационный кристалл, переписываясь с друзьями из Ньюлина. Их слова были тёплыми, но они доносились из другого мира, и с каждой минутой пропасть между нами казалась всё шире. Отец вернулся за полночь, сообщив, что с завтрашнего дня официально приступает к работе. Это означало, что мне предстоит в одиночку бороться с этим новым, чужим миром и самостоятельно искать для нас жильё, что, в общем-то, и ожидалось.

– Здравствуй, взрослая жизнь. Спасибо, мама, помогла дочери быстро повзрослеть, – с горькой, едкой иронией подумала я, глядя на своё отражение в тёмном стекле окна.

Он оставил на столе адрес лаборатории и свой коммуникационный кристалл на экстренный случай, после чего, не снимая одежды, рухнул на кровать в своей комнате и почти мгновенно уснул.

«Видимо, вымотался полностью», – с щемящей жалостью подумала я, понимая, что бремя его обещания и новой ответственности давит на него не меньше, чем на меня.

Глава 5

На следующий день я проснулась от того, что резкие лучи двух солнц Аэтрина уже вовсю играли в хрустальных подвесках над моей кроватью, отбрасывая на стены надоедливо-радостные зайчики. Приняв очищающий душ, где струи живой воды смывали не только дорожную пыль, но и остатки тревожного сна, я заказала скромный завтрак в покои и погрузилась в изучение магических брошюр с объявлениями, чувствуя, как тяжесть ответственности ложится на плечи с самого утра.