Мелисса Рёрих – Леди тьмы (страница 58)
– Выходит, ты считаешь, что не смогла бы этим заниматься, будучи супругой Каллана?
– Его образ мыслей весьма своеобразен, но… нет. Не думаю, что сумела бы выполнить свое предназначение, будучи королевой Виндонеля. – Несколько минут Сорин не произносил ни слова, и Скарлетт попросила: – Расскажи о том месте, откуда ты родом.
– Ты знаешь, откуда я родом, – ответил он, повернувшись, чтобы посмотреть на нее.
– Я знаю только, что ты из Двора Огня. Пожалуйста,
Сорин непринужденно откинулся на спинку дивана и вытянул вдоль нее руку. Когда он заговорил, взгляд его золотистых глаз сделался отрешенным, словно он видел перед собой свой дом.
– Я живу в столице Двора Огня, городе Солембра. Он очень красивый и расположен в самом сердце Фиерских гор. Через город протекает река Тана. На одном ее берегу расположены жилые кварталы, а другой занимают торговцы, магазины и предприятия.
– Какие именно предприятия? – уточнила Скарлетт.
– Всевозможные, – вздохнул он. – По производству специй, оружия, украшений, еды, одежды.
– Звучит замечательно.
– Так и есть. В северо-западной части города, на склоне одной из гор, находится район Искусств. Это мое любимое место, – добавил Сорин.
– Какие виды искусства там представлены? – спросила Скарлетт, с любопытством склоняя голову.
– Художники, которые пишут маслом или другими изобразительными средствами. Скульпторы. Танцовщики. Лицедеи. Писатели. Музыканты, играющие на любых инструментах. В общем, деятели искусств всех мастей, – пояснил он.
– А ты играешь на фортепиано, раз оно у тебя есть? – спросила Скарлетт, повернувшись к стоящему в углу инструменту.
– Я умею играть и читать ноты, но не способен делать это так, как ты.
– Я… Обычно при моей игре никто не присутствует, – тихо ответила Скарлетт.
– Кассиус предупреждал, что ты не обрадуешься, если я стану свидетелем происходящего, – усмехнулся Сорин. – Почему так?
– Игра на фортепиано, музыка, все это так… Для меня это глубоко личное. Куда больше, чем заурядное исполнение композиции. На уровне ощущений. Я душой чувствую каждую ноту, каждый аккорд, динамику. Это способ выразить себя, когда слов недостаточно, – сказала Скарлетт, глядя на огонь.
– А где ты научилась играть?
– Когда мне было восемь, моя мать и Лорд наемников отвели меня, моих сестер и Кассиуса на представление в Театральном квартале, – пояснила Скарлетт. – То была моя первая настоящая встреча с музыкой. Исполнителей было много, но по-настоящему завороженной я себя почувствовала, только когда на сцену вышла пианистка. Лорд наемников очень богат и не поскупился на места в ложе, но, помнится, я вскочила со своего кресла, пока она играла. Хоть мама тихонько звала меня по имени, я все равно подошла к краю ложи и ухватилась за обрамляющие ее золотые перила. Та женщина исполняла балладу… а когда закончила, у меня по щекам потекли слезы.
На следующий вечер за ужином мама сообщила, что днем ходила в Театральный квартал и нашла человека, который будет учить меня играть на фортепиано. Так я начала брать уроки. Я, бывало, часами занималась либо в Доме целительниц, либо в Братстве. Моей единственной целью было научиться исполнять ту балладу. После смерти матери я была… в общем, занятия с учителем для меня завершились, но я продолжала упражняться сама. Спустя чуть больше года после того, как ее не стало, Лорд наемников вручил мне ноты той баллады. Я осваивала эту вещь почти три года и разразилась рыданиями, впервые сыграв без единой ошибки, – закончила Скарлетт.
– Сыграй ее для меня, – мягко попросил Сорин.
Она бросила на него пристальный взгляд.
– Сейчас середина ночи. Я же перебужу всех вокруг.
Он усмехнулся и щелкнул пальцами. Она почувствовала, как комнату опоясал невидимый щит.
– Теперь никто ничего не услышит, – пояснил он.
– Хвастун, – пробормотала она себе под нос.
Сорин рассмеялся и мягко привлек ее к себе небрежно протянутой вдоль дивана рукой. Девушка напряглась, глядя на него, а он прошептал ей на ухо:
– Сыграй, Скарлетт.
– Я не играю для других, – потупившись, ответила она.
– Но я уже слышал твое исполнение, – возразил он.
– В тот вечер я была не в том состоянии духа, – запротестовала Скарлетт, поднимая на него глаза. – До сих пор моими единственными слушателями были сестры и Кассиус.
– А как же Каллан?
Скарлетт отрицательно покачала головой.
– Он нет.
– Почему?
– Не слишком ли много вопросов для одного раза, а, генерал? – воскликнула Скарлетт, пытаясь усмехнуться, но безуспешно.
Сорин протянул руку и заправил волосы ей за ухо, скользнув пальцами по скуле.
– Я пытаюсь понять тебя, Скарлетт Монро, – сказал он, одарив ее улыбкой, которой так и не дождался от нее.
– Зачем? – спросила девушка с резким смешком. – Во мне смешалось много боли, ярости и секретов. Даже я сама оставила попытки разобраться в себе.
– Потому что иногда нужен кто-то, кто будет сидеть с нами в темноте посреди хаоса, – ответил Сорин.
Скарлетт всмотрелась в его лицо, заглянув в золотистые глаза. Он говорил серьезно и действительно имел в виду именно это. Он не пытался делать что-то вместо нее. Был готов разделить с ней тьму, заполнившую ее сердце и душу. Она наклонилась вперед и оставила на его губах едва уловимый поцелуй.
– Я отдала Каллану большую часть себя, – прошептала девушка, – но он не понимает, что иногда темнота успокаивает больше, чем свет. Когда я играю, мелодия рождается в той части меня, которая выросла во тьме. Каллан же весь соткан из света. В нем нет места для моей тьмы.
– В тебе присутствует не только тьма, – мягко возразил Сорин.
– Иногда мне кажется, что это не так, – отворачиваясь, возразила Скарлетт.
Он мягко взял ее пальцами за подбородок и заставил смотреть себе в глаза.
– Тьма не так плоха, Скарлетт, но не позволяй ей поглощать звезды.
Скарлетт проснулась через час или два. Судя по темноте за шторами, солнце еще не взошло, и единственным источником света был огонь в камине. Она не знала, когда они с Сорином уснули. После ее рассказа о том, как она училась играть на фортепиано, оба замолчали, погрузившись каждый в свои мысли. Она почувствовала его руку, небрежно ее обнимающую, и, повернувшись, увидела, что он спит. Это по-своему успокаивало. Она-то представляла, что его запасы энергии безграничны, а сон вовсе не требуется. Сорин даже раздобыл подушку и одеяло, а ее голова покоилась у него на коленях. Во сне суровость его черт смягчилась.
Как бы Скарлетт ни хотелось остаться в коконе тепла, который он для нее создал, ей требовалось посетить уборную. Она попыталась как можно осторожнее убрать его руку, но его глаза распахнулись при первом же движении.
– Прости, – прошептала она.
– С тобой все в порядке? Что-то случилось? – спросил он с беспокойством в голосе.
Она рассмеялась.
– Ничего не случилось, кроме полного мочевого пузыря.
Когда она вернулась, в комнате горело несколько свечей. Сорин вышел их кухни, держа в руках тарелку с фруктами, хлебом и чаем. Расчистив немного места на заваленном книгами и бумагами столе, он поставил тарелку и передал Скарлетт чашку свежего чая.
– Спасибо, – поблагодарила она, подтягивая к себе свиток, и добавила: – Если тебе нужно еще поспать, я пойму. Со мной все будет в порядке.
– Спать мне больше не требуется, – ответил Сорин, облокотившись о стол и скрестив руки на груди.
– Сколько на самом деле спят фейри? – спросила Скарлетт.
– Зависит от того, сколько энергии тратят на магию, – пояснил Сорин, пожимая плечами. – Когда к ней нет постоянного доступа, то очень мало.
– Понятно, – протянула Скарлетт, проводя пальцами по книгам на столе. – Расскажи мне о Кассиусе.
– О Кассиусе? – В его голосе послышалось удивление. – Ты бы предпочла узнать о Кассиусе, а не о самой себе?
– Да, – просто ответила Скарлетт. – У нас будет много времени, чтобы обсудить то, что тебе известно о
– Вот как?
– Конечно. На тренировках, – пояснила она, не поднимая глаз от свитка.
Это была более подробная карта, чем та, которую Сорин показывал ей раньше. На ней имелась информация о каждом королевстве и их лидерах, о том, какими силами и магией они обладают, а также список выдающихся жителей.
Сорин придвинул свиток к себе и, быстро скрутив, небрежно заметил:
– Неужели? Выходит, мы возобновляем тренировки?