Мелисса Рёрих – Буря тайн и печали (страница 82)

Теону не нужно было заканчивать мысль. Аксель знал, что она заканчивалась тем, что он сломал бы Кате шею так же, как сделал это с Пен. Он был для нее самой большой угрозой во многих смыслах, но это не помешало ему встать, убрать бутылку крови и подняться по лестнице в свою комнату. Это не остановило его от того, чтобы почувствовать ее присутствие еще до того, как он открыл дверь. И не помешало вздохнуть чуть свободнее, увидев ее с ложкой арахисового масла и книгой в руке.

Она ничего не сказала, когда он закрыл дверь, прислонился к ней и встретился с ее янтарным взглядом.

— С тобой все в порядке? — наконец спросила она, опустив пустую ложку.

И поскольку несколько дней назад она поблагодарила его за то, что он всегда честен с ней, он ответил:

— Нет.

Катя кивнула, отложив ложку и книгу:

— Хочешь поговорить об этом?

— Нет.

— Тебе нужна моя помощь?

— Нет.

— Хочешь арахисового масла?

Смех сорвался с его губ:

— Зачем мне арахисовое масло?

— Во-первых, оно всегда улучшает мое настроение. А во-вторых, я подумала, что это заставит тебя сказать, что-то кроме нет. Или хотя бы улыбнуться.

Он улыбнулся, но улыбка быстро угасла. Конечно, она это заметила. Сложив руки перед собой, она сказала:

— Предполагаю, ты получил кровь?

Ему было слишком стыдно говорить об этом, поэтому он коротко кивнул:

— Я бы поделилась с тобой, знаешь.

— Я никогда не попрошу тебя об этом, — резко ответил Аксель, все еще прислонившись к двери.

— Но я все равно предложу ее, если тебе понадобится, — возразила она, приподняв подбородок так, что ему снова захотелось ее поцеловать.

Вместо этого он сказал:

— Тебе не следует.

И, наконец, оттолкнувшись от двери, направился к шкафу, где переоделся. Уже, казалось, в десятый раз за день. Он натянул свободные брюки, снова не утруждая себя рубашкой.

Когда он вышел, она снова удивила его, оказавшись прямо перед ним.

— Ради всех богов, прекрати так делать, — проворчал он, обходя ее и направляясь в ванную чистить зубы.

Но, конечно, она последовала за ним:

— Не обязательно пить прямо из меня, — говорила она, пока он чистил зубы. — Я могу налить в стакан или что-то в этом роде.

Пизд*ц.

Теперь он думал о том, чтобы снова взять кровь прямо из нее. И вместо того, чтобы чувствовать отвращение, он испытывал совсем другие ощущения.

Он сплюнул зубную пасту в раковину, пытаясь игнорировать ее слова, изгибы и вкус ее губ, когда он ее целовал…

— Я делала это раньше для Наследия в своем поместье, — продолжала она.

Не успев осознать, что он делает, он обернулся к ней:

— Никогда больше, — прорычал он.

Ее глаза расширились, она неуверенно отступила:

— Никогда больше что?

— Никогда не отдавай свою кровь кому-то другому из Наследия.

В комнате было так тихо, что он слышал звук каждой капли из крана.

— Я должна сдавать кровь каждую неделю, Аксель, — медленно произнесла она.

Осторожно. Явно стараясь избежать повторения того, что только что произошло.

Он знал, что это иррациональное и неразумное требование. Нет, это было невозможное требование в Девраме. Фейри обязаны сдавать кровь еженедельно для пополнения запасов рациона для Наследия.

Единственный способ избежать этого, только если фейри является Источником.

— Я тоже этого не понимаю, — тихо произнесла она, убирая его зубную щетку, которую он, видимо, швырнул в приступе гнева.

— Чего не понимаешь? — процедил Аксель, резко выдохнув, когда ее рука задела его.

— Почему меня тянет к тебе, а тебя ко мне.

— Тебе не следует тянуться ко мне. Я нехороший, тем более для тебя, — ответил Аксель, снова проходя мимо нее.

Она фыркнула.

Охренеть, фыркнула!

Это заставило его вновь развернуться к ней:

— Ты со мной не согласна?

— Согласна, — ответила она, снова вызывающе приподняв подбородок.

— Я Наследник Ариуса.

— И что с того?

— И… мы совсем не образцы добродетели, — выпалил он.

— Потому что ты следишь, чтобы я достаточно ела?

— Что?!

— Или ты нехороший потому, что позволяешь мне слушать классическую музыку, хотя сам ее не любишь?

Аксель сжал кулаки по бокам:

— Я убиваю людей, Кэт. И из-за меня умирали хорошие люди, — произнес он, пытаясь донести до нее суть.

— Если ты думаешь, что я не видела смерти, ты ошибаешься, — ответила она, и он не мог поверить, что она не отступает.

Аксель шагнул вперед. С каждым его шагом она отступала, пока он не прижал ее к стене. Но она по-прежнему смотрела ему в глаза, в которых загорались маленькие огоньки.

Намотав один из ее локонов на палец, он сказал:

— Я не говорил, что наблюдал за чьей-то смертью, котенок. Я сказал, что сам убиваю.

— Тебе это нравится? — резко спросила она.

— Иногда.

Этот ответ заставил ее дрогнуть, и довольная усмешка тронула его губы, пока она не произнесла: