Мелисса Рёрих – Буря тайн и печали (страница 20)

— Ты не будешь есть?

— Я уже поужинал. А ты весь день питалась одним арахисовым маслом.

— Мне нравится арахисовое масло, — возразила она, и в голосе проскользнуло раздражение.

Аксель хмыкнул, подперев голову рукой, чтобы скрыть усмешку за большим пальцем:

— Это твоя любимая еда?

— У тебя просто одержимость едой, — пробормотала она, нерешительно потянувшись за морковной палочкой.

— Если ты имеешь в виду, что я одержим тем, чтобы человек, который часами тренируется со своей магической стихией, ест достаточно для восполнения запасов силы, — тогда да, я одержим этим, — парировал он.

Катя замерла, морковная палочка застыла на полпути ко рту:

— В этом есть смысл.

— Я человек рассудительный, — подмигнул он.

Она издала звук, почти похожий на смех, но вместо этого откусила морковку.

— Столько еды, а ты выбираешь морковь, — сказал Аксель, потянувшись к маленькой тарелке с сырой рыбой, завернутой в рис. Он протянул ее Кате. — Съешь что-нибудь с белком.

Она на мгновение уставилась на блюдо, затем с недоверием перевела взгляд на него:

— Это то, о чем ты говорил на Церемонии Проявления?

— Ага, — ответил он, подхватив ролл и отправив его в рот.

Катя покачала головой, на лице отчетливо читалось отвращение:

— В яйцах тоже есть белок, — сказала она, потянувшись за одним из уже очищенных вареных яиц на подносе.

— Ты даже не попробуешь? — настаивал он, прожевав.

— Я останусь при своем арахисовом масле, спасибо, — парировала она.

— Когда-нибудь я заставлю тебя это попробовать, котенок, — вздохнул он, потянувшись за следующим роллом.

— Только если ты прикажешь, — фыркнула она.

Вместо того чтобы схватить ролл, Аксель наклонился и взял ее за подбородок большим и указательным пальцами. Испуганные глаза взглянули на него из-под густых ресниц.

— Я никогда не заставлю тебя это пробовать.

Их взгляды скрестились на долгий миг, прежде чем она прошептала:

— Хорошо.

Аксель отпустил ее подбородок, схватил еще один ролл и поставил тарелку обратно на кофейный столик. Катя доела яйцо и вернулась к морковке.

— Классическая музыка, да? — наконец произнес Аксель, чтобы нарушить неловкое молчание, повисшее между ними.

— Тебе не нравится?

Аксель пожал плечами:

— Вполне ничего, полагаю.

— Такую музыку всегда включали в библиотеках и архивах у меня дома. Или в том, что было… в королевстве Фалейны, — наконец закончила она.

— В библиотеках? Я думал, там должно быть тихо, черт возьми.

— Музыка заглушала звуки всего остального, так что в каком-то смысле она утешает, — коротко ответила Катя, потянувшись за очередной морковкой.

Аксель долго молчал, прежде чем сказать:

— Классическая музыка прекрасна, Кэт.

Она кивнула, и они еще немного посидели в тишине, прежде чем Катя спросила:

— Могу я задать тебе вопрос?

— Конечно.

— Так ты не заставишь меня… Я не буду сопротивляться… Если ты скажешь, я сделаю и… буду в порядке. И я знаю, чего от меня ждут. Просто пытаюсь во всем этом разобраться, потому что…

— Катя.

Он произнес лишь ее имя, но это оборвало ее сбивчивую речь. Она встретилась с ним взглядом, прикусив нижнюю губу.

Дело в том, что он не мог пообещать ей, что этого не случится здесь, в этом особняке или в королевстве Ариуса. Аксель не мог пообещать, что его отец не потребует от нее того самого, о чем она его спрашивала. Особенно учитывая, что он планирует заставить Теона взять ее в качестве замены Источника. Он не мог гарантировать, что ее не заставят сосать член или трахаться, потому что не был в состоянии бросить вызов отцу и победить. Не ему суждено вернуть хоть какое-то извращенное достоинство их королевству.

Это участь Теона.

Так было всегда. Именно из-за этого они неустанно работали годами. Именно поэтому Теон такой, какой есть. Целеустремленный и сосредоточенный на их целях. От Теона зависело слишком многое, а от Акселя лишь малая доля. Он был просто запасным вариантом. Запасным планом отца и тем, кто выполнял грязную работу за кулисами.

Так что он не мог пообещать ей, что ничего подобного здесь не произойдет, но мог пообещать кое-что другое.

— В этом пространстве, между тобой и мной, этого от тебя никогда не потребуется. Лишь несколько избранных могут требовать от тебя такого сейчас, и я никогда не буду одним из них, — сказал Аксель.

Катя молчала. Он заметил, как ее горло дернулось раз, потом второй.

— Спасибо, милорд, — наконец произнесла она.

— Ты можешь называть меня Акселем, Катя. Ты достаточно умна, чтобы понимать, когда это будет неразумно.

— Все равно это неуместно, милорд.

Он приподнял бровь, больше всего на свете желая дотянуться и коснуться ее, но сомневался, что она оценит прикосновение в этот момент.

— Более неуместно, чем есть прямо из банки с арахисовым маслом?

Катя рассмеялась. Этот искренний смех был лучше любой музыки, которую он когда-либо- слышал.

— Ладно… Аксель.

Наконец-то.

Наконец-то она произнесла его имя, и это оказалось лучше, чем он воображал.

Но почему? Почему это так чертовски важно для него?

Они так просидели, обмениваясь пустыми разговорами еще час. Катя ела и с каждой минутой расслаблялась все больше. Она поняла, что он не солгал ей и ему действительно было достаточно просто сидеть здесь и болтать, пока она ест.

Она переместилась и теперь сидела на диване, скрестив ноги и повернувшись к нему. Его тело тоже было развернуто к ней, когда он спросил:

— Что ты читала, когда я вошел?

Ее глаза засияли:

— Книгу, которую дал мне твой брат.

Челюсть Акселя едва не отвалилась:

— Теон дал тебе книгу?

— Ты не знал?