Мелисса Перрон – Прекрасная, как река (страница 26)

– Примерно так.

– Меня это вовсе не беспокоит, Фаб.

– Меня тоже, я так и сказала Этьену: я готова делать ремонт.

Рассмеявшись, он сказал:

– То есть я не против, что ты аутистка.

Я чувствовала себя нелепо. Закусив губу, я стала отколупывать кусок штукатурки на стене лестничной клетки, не зная, что сказать. Поблагодарить? Я просто ответила:

– Окей…

После этого я сменила тему, потому что не знала, что еще говорить.

– Начнем осмотр заново, как нормальные люди?

Мы облазили все углы дома, изнутри и снаружи, и закончили в шестнадцать минут шестого. Я собиралась позвонить оценщику, но Шарль уже увидел, что можно быстро отремонтировать. Мне хотелось поскорее поговорить с Этьеном – сесть и обсудить будущее дуплекса. Вариант перепродажи в мою формулу больше не вписывался.

Мне понадобились всего сутки, чтобы привязаться к этому месту. Я даже стала понимать, почему мама продала семейный дом ради переезда сюда. Конечно, это было во многом потому, что она хотела последовать за Марселем, но мне казалось, что пейзаж все же сыграл не последнюю роль. Я предложила Шарлю прогуляться до магазина и взять что-нибудь поесть и попить. Когда мы вошли в магазин, голос Жослена заставил меня подпрыгнуть.

– Ого! Какие люди! Как дела, Шарли?

Надо было раньше догадаться, что они могут быть знакомы.

– Привет, Жослен! А у тебя?

– Всё строишь?

– Строю!

Мы взяли творожного сыра, чипсов и пива. Жослен смотрел, как мы возвращаемся к прилавку, и я уже знала, что он собирается поболтать.

– Забавно, вчера ты спросила у меня, есть ли в округе врач, и я рассказал тебе о нашей желтой клинике. Так ты не знала, что это он ее построил?

Доставая кошелек, Шарль повернулся ко мне.

– Тебе нужен был врач?

Жослен поспешно ответил за меня:

– Нет, нет, не ей. Гуру, которому сломал нос ее брат!

Шарль недоуменно поднял брови, глядя на меня.

Жослен рассмеялся, отдавая Шарлю сдачу.

– Черт, вы что, только что встретились?

Мне хотелось сказать Жослену, что было бы интересно посмотреть, как он выглядит с закрытым ртом. По дороге обратно мне пришлось рассказать историю с Этьеном и Марселем. Шарль сказал:

– Да уж, настоящий псих.

– Который из двух?

Мы засмеялись. Я вслух извинилась перед Этьеном, хоть его и не было рядом.

Когда мы снова вошли в дом, я вынула бутылку вина, которую не допила накануне. Мы сели на лестнице поесть и посмотреть на пейзаж.

Второй вечер подряд Сент-Огюст облачался в оранжевую пижаму, готовясь ко сну. Оказалось, мне нравятся закаты, а ведь я всегда утверждала, что от них тоскливо – хоть вой. Мне бы хотелось иметь пульт, чтобы можно было сотню раз прокручивать этот момент, когда оранжевый свет вздрагивает в агонии, прежде чем за несколько секунд исчезнуть. Как ни грустно, он мне напомнил о моих пациентах, которые тоже проживали свой последний закат. Никто не знал, когда исчезнет их последний проблеск, но все были готовы ко всему и старались показать им, как нам будет не хватать их света.

Накануне, роясь в шкафу в ванной, я нашла маленькое радио на батарейках и вынесла его на улицу. Шарль принялся искать свою любимую станцию. Я приступила ко второму бокалу вина, когда заиграла «Honky Tonk Women». Я протянула руку, чтобы прибавить громкость. Мы стали подпевать Rolling Stones, доедая чипсы и все так же глядя на реку. После нашего бурного представления Шарль немного убавил звук.

– Давно знаешь?

– Что плохо пою?

– Ха-ха! Ты поёшь неплохо. Нет, про аутизм.

– Два года.

– И это что-то изменило?

– Да в общем-то все изменило…

– Думаешь, Фред из-за этого ушел?

Я задумалась.

– До того, как мне поставили диагноз, мы долго жили вместе. Может, его это и оттолкнуло. Думаю, любви больше не было. Хоть он и говорит, что скучает!

Мимо дома прошли Фернан и Дениза и помахали нам рукой.

– Тебе сложно с этим жить?

Наполнив бокал до половины, я посмотрела на Шарля.

– Это допрос?

– Да, теперь твоя очередь. На подходе и вопрос о вороне и воробье!

Рассмеявшись, я принялась теребить кольца. Мне всегда неловко говорить о себе, но он сам так хорошо отвечал на мои вопросы, что у меня не оставалось выбора – надо было играть по правилам. Вино упростило задачу.

– Сложно ли жить с моим диагнозом… Да, немного.

– Ворона или воробей?

– Ха-ха-ха! Я люблю всех птиц!

– Хочешь уехать сегодня вечером или завтра?

Это был хороший вопрос, я тоже себе его задавала, как только поняла, что буду возвращаться с ним. Была суббота, и не нужно было возвращаться домой в тот же вечер. Вопрос был скорее технический: мне не хотелось спать в дуплексе одной. В то же время меня слишком смущало, что Шарль будет спать в одной комнате со мной.

– Если хочешь уехать сегодня вечером, не проблема, я выпил всего одно пиво полтора часа назад. Решишь остаться до завтра – у моего брата есть цокольный этаж с двумя спальнями. Я жил там во время ремонта. Только надо ему позвонить.

Мне не хватало моей кровати на маяке, но я почему-то согласилась пойти ночевать к Антуану.

– Хорошо, давай сделаем так!

– Отлично!

Пока он звонил брату, я воспользовалась моментом, чтобы переодеться. Порывшись в рюкзаке, достала большой розовый джемпер и черные легинсы. Заплела две косы и надела зеленую бейсболку с надписью «Матан» под изображением лосося. Мне ее привезла тетушка Клэр из поездки туда три года назад. В таком виде я приехала к маме, и та сказала:

– Ты когда-нибудь окажешь мне честь и оденешься как настоящая женщина?

– Только на твоих похоронах!

Я не могла и подумать, что это случится так быстро.

Глядя на себя в маленькое зеркало в ванной, я улыбнулась. Бедная мама, я и вправду все еще похожа на подростка. Она обожала покупать мне косметику и сердилась, заметив несколько месяцев спустя, что коробочки до сих пор не открыты.

Она не теряла надежду однажды увидеть меня с красивой прической, накрашенной и хорошо одетой. Она бы обменяла машину и дом на то, чтобы я появилась в вечернем платье и на высоких каблуках. Мне вспомнилась фраза, которую психолог сказал мне во время сессии, когда я пыталась объяснить, почему выбираю такой стиль одежды: «На самом деле большинство женщин-аутисток предпочитают носить удобную одежду и часто выглядят моложе своего возраста».

Пощипав себя за щеки, чтобы добавить им немного румянца, я взяла рюкзак, вышла и заперла дверь. Я спросила у Шарля:

– Ты уверен, что это правильно?

– Еще бы, Антуан и Лора очень рады. Особенно Лора.