Мелисса Марр – Волки Локи (страница 8)

Когда ужин подошел к концу, все больше людей садились, скрестив ноги, вокруг провидицы. Другие переместились к столам Тафл, расставленным вдоль стен комнаты. Когда дедушка попросил Мэтта сыграть против него раунд, для него это было обычным делом… Мэтт играл в Тафл с дедушкой все время. Может быть, не на праздниках, и только потому, что дедушка обычно был слишком занят. Когда они подошли к столу, Мэтт услышал змеиный шепот по комнате, люди перешептывались и оборачивались, некоторые подходили посмотреть.

Тафл — также известный как Хнефатафл, но никто не мог произнести этого — был норвежской стратегической игрой, даже старше шахмат. Игра называлась «игра Викингов», потому что она была основана на идее захвата, когда каждый игрок получал два набора фигур в качестве своего «корабля», а король и его защитники ставились в середине.

Мэтт не боялся, что люди будут смотреть его игру с дедушкой. Тафл был как бокс: он знал, что у него это хорошо получается. Не настолько хорошо, чтобы побеждать каждый раз, но достаточно хорошо, чтобы не ставить в неловкое положение свою семью.

Он не выиграл ту игру. И не проиграл. Игра должна была уложиться во времени… дети зудели, чтобы выйти на ярмарку до темноты, и это была работа дедушки, он должен был официально закончить праздник. Когда дедушка сделал это и дети отправились на ярмарку, мама подвела Мэтта к стульям, которые были расставлены, когда убирали со столов.

Когда дедушка вышел на сцену, все замолчали. Кто-то поднял тумбу и поставил её перед ним. Он кивнул в знак благодарности, откашлялся и посмотрел на группу.

— Как некоторые из вас знают, — начал он, — это собрание будет очень отличаться от привычных нам сборов. Никаких новых дел сегодня не будет. Вместо этого мы будем обсуждать вопрос, который имеет беспрецедентное значение для всех нас.

Некоторые заерзали на стульях. Они беспокоились о том, что скажет дедушка? Или они знали что-то, чего не знал Мэтт, а именно, что означало «ты застрянешь в этих креслах на очень долгое время»?

Дедушка продолжил:

— Как вы знаете, наш мир уже много лет страдает от стихийных бедствий, но в последнее время их число возросло до такой степени, что мы едва успеваем справиться с одним, как на нас обрушивается другое.

Это была правда. Казалось, что каждый день в новой стране, раздираемой бедствиями, проводится новый сбор средств. До сих пор Мэтт помогал с двумя танцами, попади в мишень и окуни человека, распродажей выпечки, а теперь еще и благотворительным боксерским матчем… а ведь еще даже не конец сентября.

Так вот в чем дело? Сбор денег на ликвидацию последствий стихийных бедствий? Или, может быть, создание чрезвычайного плана города? Его родители полностью переделали свои планы эвакуации после всех этих торнадо весной.

Дедушка всё ещё говорил.

— На прошлой неделе взорвался вулкан, который, как уверяли учёные, должен был быть спящим. Сегодня они закрыли Йеллоустонский Парк, так как горячие источники и котлы начали кипеть, высвобождая огромные запасы ядовитого газа в атмосферу, — дедушка расхаживал по маленькой сцене. — Пасть Дракона — один из них. Котёл Черного Дракона — другой. Подходяще названные, как говорит наша история, так как то, что заставляет их изливаться и извергать огонь — это великий дракон Нидхог, пожиратель трупов. Веками его разрушения сводились к минимуму, потому что он также был занят грызением мирового древа. Но сейчас он больше не отвлечён этим. И мы знаем, что это значит.

Мэтт почувствовал, как по его спине пробежали мурашки.

Это была его вина. У него был сон, ему всё просто приснилось, а теперь дедушка в это поверил, использовал это объяснение нехорошим вещам, происходящим в мире.

— Нидхог практически полностью прогрыз корни мирового древа. Одно из первых предзнаменований Рагнарёка.

Мэтт вжался в стул, удерживая себя от того, чтобы сорваться с места и сказать, что дедушка ошибался. Он все неправильно понял. Он поверил в глупый сон, который был простым сном, не более; Мэтт всего лишь ребёнок, не пророк или провидец.

— И мы также понимаем значение цунами и приливов, которые разрушают прибрежные города по всему миру. Не только Нидхог вгрызся в мировое древо, но и Мидгардский Змей освободился от своих оков. Моря взбурлят, и Змей покажется на поверхности. Готовый к финальной схватке. К Рагнарёку.

Мэтт хватал ртом воздух, но это не помогало. Он стал задыхаться. Мать дотянулась до его руки и сжала её. С другой стороны отец пододвинул свой стул поближе и положил руку на его плечо, шепча:

— Все хорошо, приятель, — Джош наклонился к отцу и криво усмехнулся.

Со стороны матери Джейк фыркнул и закатил глаза. Презрение к мальчишке, что был в ужасе, потому что плохие вещи наступали, а он был не в силах ними справиться — в глазах всех остальных это выглядело именно так.

Мэтт высвободил свою руку из руки матери и сбросил с плеча руку отца. После он выпрямился и пристально посмотрел на дедушку, который всё ещё говорил что-то про страны в Европе, нарушающие свои обещания по природоохранному договору и провоцирующие конфликты. Всё это — предзнаменования Рагнарёка. Клятвы нарушены. Брат идёт против брата. Война начинается.

— У нас есть роль в этой финальной битве, — дедушка посмотрел на мозаику, и взгляд каждого присутствующего проследовал к грандиозной битве против Змея Мидгарда. — Веками Торсены работали вместе, держались вместе, сражались вместе. Но в этой битве все будет по-другому. Эта работа только для одного. Чемпион Тора должен выиграть битву, победить Змея и спасти мир от уничтожения.

Рука отца опустилась на ногу Мэтта и сжала её. Когда Мэтт посмотрел на него, лицо отца было непроницаемый, нечитаемым, и он смотрел прямо перед собой.

— Мы ждали знаков, которые укажут нам на истинного чемпиона, — сказал дедушка. — Мы видели немного из них, но всё ещё не были уверены. Теперь, однако, пророчество сбылось и руны…

Он отошёл назад, а Провидица вышла вперёд. Она не приблизилась к микрофону, так что её голос еле-еле доносился до задних рядов. Мэтту пришлось напрячься, чтобы все услышать.

— Руны заговорили, — произнесла она. Я бросала их снова и снова, но ответ оставался тем же. Мы выбрали правильно. У нас есть чемпион.

Мэтт посмотрел на отца. Его рука скользнула по руке Мэтта и сжала её так сильно, что парню пришлось бороться с желанием вырваться.

На сцене голос Провидицы окреп так, что все могли её слышать.

— Наш чемпион — Мэттью Торсен, сын Пола и Патриции Торсен.

Мэтт застыл.

Наступил момент ошеломляющей тишины. Затем шёпот заполнил весь зал. Она действительно назвала того Торсена? Он ведь ещё ребёнок. Мы, должно быть, не так услышали. Определенно не так.

Голос дедушки раздался вновь.

— Я знаю, для некоторых из вас это может показаться сюрпризом. Мэтту всё-таки только тринадцать. Но во времена Викингов он был бы уже на пороге зрелости. Руны выбрали Мэтта нашим чемпионом, точнейшим воплощением Тора. Его живущим представителем. Они также выбрали и других, всех живых воплощений предков-богов, детей, рождённых на пороге нового тысячелетия. Молодых мужчин и женщин. Таких, как Мэтт. Потомков Фрея и Фреи, Балдера и великого бога Одина. Они придут, и они сразятся вместе с нашим чемпионом. И… — он указал на мозаику со смертью Тора, — этого не случится, потому что они победят и будут жить.

Ещё одно затишье, будто все переваривали только что сказанное. Потом кто-то начал хлопать. Кто-то ещё присоединился. Наконец, аплодисменты возросли. Не столь важно, что Мэтт ещё слишком молод — руны назвали его чемпионом, значит так оно и есть. Как бы глупо это ни звучало.

Мэтт осмотрелся. Люди оборачивались и улыбались, мать сгребла его в объятья, шепча о том, как же она им гордится. Джош усмехнулся и поднял большой палец вверх. Негодующий взгляд Джейка говорил Мэтту о том, что он не заслужил этой чести и лучше бы ему не облажаться.

Так Рагнарёк приближался? И он был Чемпионом Тора? Избранным? Особенным ребёнком?

Я, должно быть, сплю. Это сон.

Как только он со всем разобрался и отошёл от шока, то обнял маму и позволил отцу обнять его, и ещё раз посмотрел на большой палец Джоша; потом он улыбался и кивал на все поздравления. Он мог наслаждаться этой сказкой. Жаль, что всё это не по-настоящему, потому что, если бы он победил Мидгардского Змея, мопед был бы уже не проблемой. Он усмехнулся про себя и вернулся в кресло. Да, если бы он сразился со змеем и убил его, мама не стала бы говорить о том, что мопед слишком опасен.

Он осмотрелся, люди продолжали его поздравлять.

Это должно было быть простым сном. Все было так…сумасшедше. Конечно, Мэтт верил в Рагнарёк, ну или типа того. Он никогда об этом много не думал. Его просто так растили, как некоторых детей растили, вкладывая в них веру в то, что один старик по имени Ной собрал на своём ковчеге «каждой твари по паре». Ты не слишком-то задумываешься об этом — это просто факт. Значит, Рагнарёк должен быть настоящим, даже если это звучит…

Он осмотрелся. Нет, другие же верили, значит это действительно правда.

Может, это и не змей был вовсе. Может, это обычная…как уж её там? Метафора. Вот как. Не настоящий змей, а какой-нибудь змееподобный парень, которого надо убить, потому что тот хочет развязать ядерную войну или что-то в этом роде.