Мелисса Фергюсон – Встречи на полях (страница 9)

На ее руках блестят капельки пота. Она выпрямляется и кладет ладони на бедра. Ноги у нее настолько худые, что в черных легинсах она похожа на паука-сенокосца, который крутится в колесе для хомячка.

Я тяну с ответом, прежде чем соврать:

– Почти.

Оливия вскидывает бровь. Ее тонкие ноги замедляются. Она смотрит на часы.

– У тебя остался час.

– Знаю.

– Ты сможешь дожать дневную квоту? Сколько тебе осталось?

– Немного, – отвечаю я.

Оливия вздыхает.

– Если надо, я могу добрать шаги за тебя, Савви. Только если осталось не слишком много…

– Я справлюсь, – твердо говорю я, при этом ощущая слабую пульсацию в ушах, напоминающую тиканье бомбы. Я инстинктивно сжимаю в руках сумку с ноутбуком, туфлями и рукописью.

– Да, но… ты так уже говорила, – неуверенно произносит Оливия.

Вот что бывает, когда живешь вместе со своей гиперактивной сестрой-перфекционисткой. Оливия на три года младше меня, в двадцать лет с отличием окончила Университет Вандербильта и с августа одновременно пишет две диссертации – по юриспруденции и экономике. Ведь зачем получать одну степень, когда можно получить две?

А вся эта история с подсчетом шагов – ее детище. Каждый февраль Оливия устраивает пеший марафон «Шаги на всю жизнь». В течение месяца участники каждый день должны вести учет своих шагов, чтобы достичь определенной цели. И, что хуже всего, соврать не получится. Часы синхронизируются с приложением, и ты попадаешь в ловушку. Приходится быть честной с человеком, который обсессивно-компульсивно контролирует все детали. Живет с тобой. И в буквальном смысле мониторит каждый твой шаг.

Все началось три года назад, когда Оливия слегла с гриппом на пять дней. Чем она занималась? Лежала в постели и пересматривала «Фрейзера»?[22] Делала бессмысленные покупки онлайн в час ночи, а когда просыпалась, находила на пороге посылки, происхождение которых не могла вспомнить? Спала?

Нет. Оливия использовала это время для мозгового штурма: она обдумала логистику, нашла деньги, создала приложение и оформила концепцию «Шагов на всю жизнь» – некоммерческой организации, которая ставила своей целью побороть сезонную депрессию с помощью общения, здорового похудения и работы над самооценкой. По мнению моей сестры, любую проблему можно решить физической активностью. И, поскольку ее первая идея, «Ультрамарафоны на всю жизнь», не то чтобы привлекла толпы желающих, Оливия в итоге скорректировала свои ожидания, чтобы «приблизиться к людям уровнем ниже» (то есть к нормальным), и остановилась на шагах.

За три года «Шаги на всю жизнь» собрали более трех миллионов долларов и стали ежегодной традицией в тридцати шести штатах Америки.

Я тоже три года назад заболела гриппом. Я купила увлажнитель воздуха в форме слона, три рубашки от «Эйри» и ящик темного шоколада от организации, занимающейся справедливой торговлей в Гане.

– Я не хочу тебя доставать по этому поводу, Савви, – продолжает Оливия. – Просто понимаешь… – Она энергично машет рукой, как обычно делает, когда произносит свой слоган. – Мы вместе. И ты же сказала, что каждый день будешь проходить двенадцать тысяч шагов. Ты… – она драматически понижает голос, – …поклялась.

Господи. Теперь она смотрит на меня так, будто я записалась добровольцем на войну, прибыла на передовую и подумываю удрать в лес.

У меня нет на это времени.

Я собираюсь сказать ей, что мне очень жаль, но я была вынуждена лежать в капсуле сенсорной депривации с одним из своих авторов и пыталась не сойти с ума, а потом поехала на банкет – хотя знаю, что она не сможет представить, почему я не бегала на месте во время ужина, жуя спаржу, – как вдруг у меня за спиной раздается:

– Оставь ее в покое, Оливия. Рейтинг Кейдов сегодня не изменится.

Я чувствую его дыхание так близко, что у меня встают дыбом волосы на шее, и я напрягаюсь. Он наверняка вышел из ванной, но из-за жужжания велотренажера я этого не услышала, и мне кажется, что он появился из воздуха. В любом случае я бы отреагировала так же.

– Извини, Савви.

Я ощущаю, как он легонько дотрагивается пальцами до моего бедра, и мне требуется вся моя сила воли, чтобы не подскочить. «Не двигайся, – строго велю я себе. – Не реагируй».

Но мое сердце невольно грохочет в груди, когда Феррис пытается пройти мимо меня по узкому коридору.

Будто в замедленной съемке, он поворачивает голову и смотрит на меня. Длинные растрепанные каштановые локоны падают на карие глаза. Уголки губ приподнимаются в улыбке.

– И привет, кстати.

– Привет, – произношу я, неожиданно для себя самой затаив дыхание.

Нет.

Сжимаю руки в кулаки, собираясь с духом. Я бы отступила на шаг назад, но моя спина и так прижата к стене, а Феррис, кажется, не торопится.

– Не знала, что ты здесь, Феррис.

– Ага. Нужно сделать кое-какую работу. К понедельнику. – Он делает еще один шаг вперед, и я пользуюсь этим, чтобы уйти с дороги.

– Конечно-конечно, – говорю я и быстро иду к своей двери. Прежде чем Оливия снова меня позовет и в чем-нибудь еще обвинит, я успеваю проскользнуть к себе в комнату.

«Побороть депрессию с помощью общения», как же. Если бы я не была лично знакома с создательницей «Шагов на всю жизнь», то сказала бы, что эту программу придумали отчаявшиеся семейные психологи и адвокаты по разводам, которым не хватало клиентов.

– Не останешься кино посмотреть? – спрашивает из коридора Феррис. – Ну же, Сав, сегодня пятница. Не ложись пока.

– Нет, спасибо, – отвечаю я из-за двери.

Я делаю вдох, выдох и, помедлив секунду, запираю дверь на замок.

Феррис – мой бывший.

И жених Оливии.

Я очень, очень стараюсь вести себя в этой ситуации как взрослый человек.

И хотя в обычный вечер я бы провела следующие два часа на диване, поглощая попкорн с дополнительной дозой масла, пока у меня за спиной жужжали бы велотренажеры, а с Оливии и Ферриса, как дождевые капли, слетали бы калории, тем самым показывая, что мне абсолютно комфортно в присутствии мужчины, который во всем был у меня первым (первое свидание, первый поцелуй, первая любовь), – сейчас у меня есть дело поважнее.

Вот какое.

Я осторожно достаю из сумки рукопись.

Сажусь на кровать.

Прижимаю палец к губам.

Смотрю в пустоту.

Что ж, у меня есть три варианта действий.

Первый: я могу осмыслить тот факт, что кто-то а) был сегодня в моей воробьиной комнатке и б) прочел мою рукопись. Но это приведет к нервному срыву, а у меня нет на него времени.

Второй: я могу отложить размышления о том, что мой тайник теперь не так надежен, на потом (например, на три утра, когда буду лежать, уставившись в потолок), а сейчас взглянуть на ситуацию под наиболее естественным для меня углом. Это просто чьи-то правки. Обычные редакторские правки в рукописи. Я сама редактор. Я зарабатываю этим на жизнь. Это не трагедия. Мне всего лишь нужно прочесть как можно больше комментариев на полях за тот короткий промежуток времени, который у меня есть, найти те, с которыми я согласна, и внести в текст соответствующие изменения.

Третий: проигнорировать безумца, который посмел тронуть мою рукопись, и отправить ее Клэр.

Я немного пододвигаюсь к рукописи и тереблю резинку, которой она перевязана.

Почерк довольно претенциозный, не правда ли? Текст написан курсивом, не размашистым, но выделяющим все «т», «д», и «б». Черными жирными чернилами. Над «й» нет черточек, будто тот, кто писал, слишком занят или слишком важная шишка, чтобы волноваться о подобных пустяках. Это очень бесит. Меня вдруг тянет проставить их все.

До этого я посматривала на страницы искоса, чтобы ненароком не прочитать комментарии, но теперь медленно округляю глаза, осознавая написанное.

Начало слабое.

Я не моргая смотрю на эти слова. «Начало. Слабое».

Что значит «начало слабое»?

Это первая страница, практически первый абзац! Таинственный редактор еще даже не добрался до шикарного эпизода знакомства героев.

Я спускаюсь взглядом по следующей странице и читаю: «Банальное знакомство».

«Банальное»? То, что они перепутали заказы в кофейне, – это жутко оригинально. И, что очень мило, они заказали одинаковые напитки. Это не то же самое, что недоразумения в некоторых ромкомах: «Ох, ну я и дурочка. Вот ваш черный кофе. Не знаю, как я могла перепутать его со своим большим фраппучино с дополнительной порцией взбитых сливок». Что особенно мило и, самое главное, реалистично – это что они оба по ошибке взяли чужой стакан, услышав, как бариста сказал: «Двойной американо с тыквенными специями»! Это была вполне естественная ошибка, учитывая, что они заказали одно и то же. И только увидев имя другого человека на стакане у себя в руках, они обращаются друг к другу с прелестнейшей репликой.

Я так гордилась собой, когда это придумала…

Приторно и напрямую содрано со всех фильмов «Холмарка»[23] за последние десять лет.

Так, ну все.

Я листаю страницы, и с каждым словом на полях мои щеки пылают все сильнее.