Мелисса да Коста – Вся синева неба (страница 20)
Она устало вздыхает, нежным жестом запускает руку в его волосы, бормочет на выдохе:
– Зачем ты отпустил его… Ты же знал, какой он… Перестань плакать, пожалуйста…
У нее жар, она бредит. Она принимает его за мужчину, который ей звонил, которому она без конца повторяла: «Нет. Перестань. Перестань плакать». Леон, кажется. Эмиль отводит прилипшую к влажному от жара лбу прядку волос и шепчет:
– Жоанна?
Она перестает ворочаться, что-то бормочет.
– Жоанна!
Он заговорил громче. На этот раз она открыла глаза. Несколько мгновений не понимает, что происходит. Она видит Эмиля, напряженного и застывшего на матрасе, не смеющего шевельнуться, видит свои обнявшие его руки, свою голову, уткнувшуюся в его шею. Ужас вырисовывается на ее лице. Он пытается что-то сказать, чтобы сделать ситуацию не такой неловкой.
– У тебя жар…
Но это ее не успокаивает. Она закрывает рот рукой.
– Ох! Я… Мне очень жаль!
– Ничего страшного. У тебя жар… Я… Мне надо было дать тебе лекарство.
Она мотает головой, садится. Она как будто не совсем здесь, а еще наполовину в объятиях Леона. В Сен-Мало.
– Что ты делаешь? – шепчет Эмиль.
Она берет свою подушку, спальник.
– Я спущусь, посплю внизу.
– Нет!
Он пытается удержать ее за руку.
– Ничего страшного, Жоанна, уверяю тебя. С кем не бывает…
Она вырывает руку. Говорит очень быстро, не глядя ему в глаза.
– Я теперь буду спать внизу.
– Все время?
– Да, все время.
– Жоанна, это смешно!
Но она уже спускается по веревочной лесенке с подушкой и спальником под мышкой. Очень поспешно. Она отвечает быстрым шепотом:
– Мне не трудно. Банкетка внизу достаточно широкая. У каждого будет своя спальня.
– Тогда оставайся наверху. Банкетку займу я.
Он слышит ее ответ уже снизу:
– Не беспокойся. Мне здесь хорошо. Не так жарко.
– Ты уверена?
– Да.
– Прими лекарство. Аптечка в моих вещах… Под банкеткой.
– Зачем?
– От жара.
– Это естественный процесс. Глупо ему мешать.
Он не может удержаться от улыбки. Жоанна с ее ответами…
– И что ты будешь делать? Ждать, пока само пройдет?
– Да. Разве только у тебя есть ромашка.
Сначала объятие, галлюцинации, потом резкое пробуждение и ночной переезд. Теперь этот бессмысленный разговор.
– Нет. Откуда у меня ромашка?
– Мне бы не помешал отвар ромашки.
– Он помогает от жара?
– Да.
– У меня нет, извини.
Снова в автомобиле повисает тишина. Эмиль слышит, как шуршит Жоанна внизу. Должно быть, устраивается на банкетке.
– Жоанна, знаешь, ты можешь вернуться сюда… Это глупо…
Но слабый голосок категоричен:
– Мне здесь удобнее. Спокойной ночи.
Он еще улыбается, отвечая:
– Окей… Ладно… Спокойной ночи.
6
Он еще не проснулся окончательно, но уже и не спит. Слышит звуки снаружи: пение птиц, шаги туристов по гравию парковки, свист чайника. Жоанна, должно быть, уже встала. А он пока в странном полусне. Под утро ему вспомнилась Лора, и он плывет в воспоминаниях. О втором годе их совместной жизни. О том, как она впервые заговорила о ребенке. Тогда он просто обратил все в шутку.
Он пошел выпить пива с Рено. Они с Летисией тогда еще не планировали детей. Друзья пили пиво в ирландском пабе, потому что Летисия уехала на несколько дней к матери и Рено пользовался свободой. Эмиль предложил Лоре присоединиться к ним, но она тоже встречалась с подругами. Они собирались каждую неделю, в пятницу вечером: красное вино и тапас «Лока Чика». Поначалу Лора не пропускала этих встреч. А потом, когда они поселились вместе, она все чаще пренебрегала подругами. Говорила, что предпочитает остаться с ним, даже если они ничего не делали, просто засыпали на диване. Время от времени она все-таки ходила, чтобы «быть в курсе, кто с кем спит». В ту пятницу она решила пойти. Когда он вернулся после встречи с Рено, у него кружилась голова. Он слегка перебрал пива. Он нашел ее на диване в белой пижамке: мини-шортики и кружевной топ, пожалуй, слишком соблазнительный. Ему ужасно хотелось опрокинуть ее на диван, но личико у нее было грустное. И он просто спросил:
– Ты уже вернулась?
Она поджала губы.
– Да.
– Было плохо?
– Да. Очень плохо.
Он сел рядом с ней на диван, обнял ее за талию.
– Что было плохо? Расскажи мне.
Она прижалась к нему.
– Всё. Никто не пришел. Нас было только двое.
– Только двое?
– Да. Инес и я.
– Почему же?
Она глубоко вздохнула.