Мелисса да Коста – Вся синева неба (страница 17)
Эмиль удивленно улыбается.
– Правда?
– Да.
– Это необычно.
– Мой отец был сторожем в школе.
– Неужели?
– Да.
Утренней улыбки больше нет, вид у нее серьезный. Жаль, что она не улыбается.
– Значит, ты в каком-то смысле унаследовала его должность?
– Да. Когда он вышел на пенсию.
– Сколько же тебе было лет?
– Только что исполнилось двадцать.
– Ты была совсем молоденькая! Такая ответственность!
Она пожимает плечами.
– Я знала школу как свои пять пальцев. Я всегда жила там. Это был мой дом.
– То есть это представлялось тебе логичным…
– Да. Точно.
Эмиль улыбается. Он думает, что ее жизнь была совсем непохожа на его. В двадцать лет он был еще дурачком и напивался с друзьями-студентами, тогда как Жоанна в этом возрасте справлялась с целой школой.
– А твоя мать чем занималась?
Он надеется, что не сморозил бестактность, потому что она отвечает не сразу.
– Я ее не знала.
Эмиль морщится, поняв, что да, он сморозил бестактность. Но лицо Жоанны по-прежнему невозмутимо и спокойно. Она ничуть не смущена.
– Я появилась у отца поздно. Ему было сорок лет.
Он кивает, не зная, что ответить.
– Он был старым холостяком. Деревенским холостяком, понимаешь?
– Да.
– Ходили слухи, что… в общем, много всего. Говорили, что он переспал с проституткой и она забеременела, хотела сделать аборт, но он умолил ее не делать этого, обещал ей денег, много денег, если она сохранит ребенка и отдаст ему, чтобы он его вырастил.
Она говорит это как само собой разумеющееся, без особых эмоций, спокойно и мягко.
– Ты узнала, правда… правда ли это?
– Скорее всего, правда.
Она пожимает плечами, как будто ей без разницы. Он смотрит на нее недоверчиво, но и с восхищением.
– А он что тебе рассказывал?
– Более красивую версию. Он встретил прекрасную и нежную женщину, которая забеременела от него. К сожалению, она не могла остаться. Ее образ жизни был несовместим с семьей, и она доверила меня ему.
Эмиль опять не знает, что ответить. Его слегка перевернула эта история. Он сам не знает, нашел ли ее попросту ужасной или грустной и отрадной одновременно. Жоанна явно не находит ее ужасной.
– Это, должно быть… это… думаю, с этим непросто… жить?
Она пожимает плечами.
– Нет. Наоборот.
Он хмурит брови, не уверенный, что понял.
– Я стала тем, чего, отец думал, у него никогда не будет. Он был счастлив и благодарен судьбе каждый день своей жизни.
– А ты…
Эмиль не знает, как сформулировать вопрос.
– Тебе никогда не хотелось большего?
– В смысле?
– Больше узнать… Узнать свою мать…
Жоанна решительно качает головой.
– Он меня всему научил. Он был добрый. Я любила его. Я была счастлива.
Эмиль не видит ее лица в тени шляпы. Может быть, она улыбается, как сегодня утром? Может быть, это отец научил ее узнавать побеги дикого розмарина?
Они идут дальше молча.
– Он… он еще жив?
Эмиль все-таки спросил, не мог удержаться.
– Нет. Он ушел во сне три года назад.
Она запрокидывает голову, ловя солнечный луч. Лицо ее спокойно, безмятежно. Эмилю трудно отвести от нее взгляд.
– Он прожил счастливую жизнь, – добавляет Жоанна.
Снова тишину нарушают только пение птиц и плеск ручья. Эмиль на мгновение закрывает глаза, чтобы лучше прочувствовать этот странный момент вне времени. Чудесный день. Он счастлив, что поговорил с Жоанной. Теперь он представляет ее моложе, на школьном дворе. Может нарисовать ее: на несколько сантиметров ниже, чем сейчас, в джинсовом комбинезоне, с волосами, заплетенными в косу. Может увидеть ее оживленной, идущей следом за высоким мужчиной. Эмиль готов ручаться, что высокий мужчина медитировал в поле, запрокинув лицо к звездам. И уверен, что он носил шляпу… Широкополую черную шляпу.
Записка лежит на столе, когда они возвращаются с водопадов. День клонится к вечеру. Они долго сидели на берегу, забравшись на валун. Ели яблоки. Смотрели, как купаются семьи. Мочили ноги в ручье. Эмиль ловил головастиков, пытаясь вызвать у Жоанны улыбку, но она сказала:
– Ой, не надо! Ты их пугаешь…
И он их отпустил. Потом они пошли обратно. Парковка пуста, на ней только их кемпинг-кар. Они оставили снаружи стол и стулья, и Эмиль думает, что это глупо, что их могли украсть. Но все на месте, а на столе лежит записка.
Он берет листок бумаги, прежде чем его прочтет Жоанна.
– Нас приглашают на вечеринку… Хлоя… вчерашняя девушка… Вечеринка будет в горном приюте, мы проходили мимо него в деревне.
Это не совсем правда, Жоанну, собственно, не приглашали, но ей не надо этого знать.
– Ох…