Мелисса да Коста – Мои яблочные дни (страница 1)
Мелисса Да Коста
Мои яблочные дни
Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)
Главный редактор:
Руководитель проекта:
Арт-директор:
Дизайнер:
Литературный редактор:
Корректоры:
Верстка:
В оформлении обложки использована картина:
Разработка дизайн-системы и стандартов стиля:
© Éditions Albin Michel – Paris 2020
Published by arrangement with SAS Lester Literary Agency & Associates
© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2026
1
Замочная скважина заржавела, ключ в ней не поворачивается. Мужчине возле меня приходится на него надавить, потом вытащить и попробовать снова. Здесь тоже страшная жара. Не так жарко, как в городе или на равнине, но температура все же под тридцать градусов. Мужчина вздыхает, на мгновение задумывается, потом легонько толкает дверь плечом, поворачивая ключ. Раздается щелчок, тяжелая деревянная створка с облупившейся краской поддается и уходит внутрь, в темноту и прохладу.
Дом не открывали, наверное, несколько месяцев. В нем слегка попахивает затхлым, но прохлада сглаживает неприятное впечатление. По ощущению, внутри градуса двадцать два, не больше. Вот и хорошо. Я слышу, как мужчина ставит на пол свой портфель из искусственной кожи. Звякают ключи. Он убирает их в карман штанов.
– Выключатель ищу, – поясняет он.
Я смирно жду в темной прихожей. Ничего другого мне не остается. Ожидание стало моей второй натурой с вечера 21 июня. Моим единственным занятием. Он пыхтит. От жары? Или ему трудно искать ощупью? Я ему не помогаю. Мне это и в голову не приходит. Я жду.
В доме с толстыми стенами время течет неопределенно. Я отмечаю отсутствие соседей и тишину. Это тоже хорошо.
– Вот он. Извините.
Внезапно загорается свет. Агент по недвижимости утирает лоб, виновато улыбается. Он уверен, что я сейчас отсюда сбегу. Лампочка светит тускло, воздух в доме спертый, дверь открывается с трудом – наверное, дерево разбухло… Но я не убегаю. Я разглядываю сумрачный коридор без окон, в котором оказалась. Красно-коричневая плитка. Белые стены. Плинтусы из темного дерева. Картина с изображением каменной церкви.
Он шуршит бумагой. Вытаскивает свои записи, перечитывает их. Никак не найдет. Снова утирает взмокший лоб. Я не двигаюсь. Ни о чем не спрашиваю. Он сам скажет. Или нет. Неважно.
– Дом тысяча девятьсот сорокового года. Фасад десять лет назад заново оштукатурили. Крышу перекрывали в прошлом году.
Мне кажется, он доволен. Наверное, это ударный аргумент. Невидящим взглядом я уставилась на картину с церковью.
– Площадь шестьдесят квадратных метров. Дверь справа от вас ведет в спальню, слева – в ванную.
Он вытягивает руку, пристально смотрит на меня. Через несколько секунд до меня доходит, что он предлагает мне сдвинуться с места, пройти несколько шагов и толкнуть правую дверь. Я медленно соображаю. В конце концов он, снова виновато улыбнувшись, шагает вперед.
Эта дверь открывается легче. Слегка скрипит. Его шаги удаляются, делаются тише. Я догадываюсь, что там ковровое покрытие.
– Сейчас открою ставни.
Я жду. Слышу, как он поворачивает ручку. Негромкий скрип. Узкая полоска света. Он нажимает сильнее, и на этот раз скрип отчетливый. Еще секунда, и в комнату врывается солнечный луч. В нем беспечно пляшут пылинки. Я вижу, что на полу и в самом деле ковровое покрытие, того же красно-коричневого цвета, что и плитка в коридоре. Вижу кровать. Она большая, с массивным изголовьем из темного дерева. Старомодный шкаф, высокий, деревянный, некрашеный. Больше ничего. Только необходимое. Меня это устраивает. Я ни о чем не прошу. Кроме тишины и прохлады и чтобы поменьше солнца.
– Окно выходит на восток. Если вы ранняя пташка, сможете видеть, как солнце встает над лесом.
Он же не знает, что я не собираюсь открывать ставни. Останусь в темноте.
– У вас есть вопросы?
– Нет.
Удивлен ли он этим? Я не всматриваюсь в его лицо. Просто жду, пока он закончит, чтобы получить ключи и запереться.
Мы снова выходим в коридор. На этот раз – левая дверь. Все повторяется. Скрипят ставни, впуская свет. Старомодная ванна ужасного лососевого цвета. Биде. Кто-то еще им пользуется? Раковина. Несколько полочек.
– Надо подождать какое-то время, пока вода стечет. Ее давно отключили. Думаю, поначалу она будет желтоватая.
Желтая вода. Прозрачная вода. В общем, вода.
Когда мы снова выходим в коридор, свет мигает. Надо поменять лампочку. Он толкает последнюю дверь, покашливает. Наверное, там полно пыли. После щелчка выключателя проходит несколько секунд до появления тусклого света. Кухня в том же стиле, что и все остальное: темная плитка, темная деревянная мебель, розовато-оранжевые обои с белым растительным узором. Открывается окно, потом ставни, впуская воздух посвежее. Я щурюсь от яркого света. Невыносимое солнце. Синее небо оскорбительно. Он начинает говорить, и я отворачиваюсь от окна. Хочу вернуться в темноту и прохладу.
– Как вы можете видеть, у прежней владелицы был сад. Он заброшен, но, если у вас будет такое желание, можно вскопать землю и восстановить его.
Он умолкает. Кажется, глядит на меня.
– Вы не смотрите? Мадам, вам нехорошо? Вы боитесь света?
– Мигрень.
– Извините. Сейчас закрою.
Я признательна ему за это. Он продолжает, убежденный, что делает все необходимое для того, чтобы подписать договор сегодня же.
– Прежде дом принадлежал старой даме. Она скончалась три года назад. С тех пор в доме никто не живет… Не то чтобы он был в плохом состоянии, напротив, дочь этой дамы очень о нем заботится, она живет на другом конце Франции, но раз в год приезжает и что-нибудь приводит в порядок. Вот, например, в прошлом году перекрыла крышу…
Я уже почти не слушаю, но он этого не замечает.
– Нет, проблема в том, что люди не хотят жить в сельской местности. Так повсюду. Овернь теперь мало кого привлекает.
– Мебель останется?
Он кивает, не слишком обижаясь на то, что его прервали.
– Конечно. Все останется. Дочь мадам Юг, прежней владелицы, захотела сохранить интерьер и личные вещи. Возможно, намеревается когда-нибудь здесь поселиться… Например, когда выйдет на пенсию. Вещи наверху, на чердаке. Все убрано в коробки, но, если они вам помешают, я могу с ней связаться…
– Они мне не помешают.
Он с довольным видом потирает руки.
– Может быть, хотите еще раз пройти по дому, все осмотреть?
– Нет. Мне достаточно.
– Может быть, сад…
– Я спешу.
– А…
– Мы могли бы подписать бумаги сейчас?
Я вижу, что он опешил. Не ждал такой легкой победы. Он три года не мог сбыть с рук этот дом. Единственный показ – и готово дело.
– Вы уверены?