Мелисса Альсури – Времена грёз. Том 2 (страница 38)

На чуть пожелтевший от времени листок упала первая слеза. Я поскорее закрыла записную книжку и отложила ее на столик, чувствуя, как слабеют руки, а общее с некромантом сердце предательски заныло, словно в нем проворачивался чей-то острый, жестокий клинок. Не дожидаясь моего ответа, леди продолжила пытку.

— Меня не пускали к ней, мне не дали даже попрощаться. Адам избавился от нее подло, бесчестно, сразу после родов, не проявив ни капли уважения к матери собственного дитя. Поступила бы так хоть одна женщина? Смог бы так легко отказаться от своих первенцев мужчина? Я умоляла мужа уехать из Целестии, оставить этого безумца на его проклятом троне, спастись от его сумасбродных решений, но муж желал стать опорой принцу и научить его иному. К сожалению, не успел, не смог.

Каждое слово врезалось в разум, словно сотня отравленных игл. В пору было просить пощады, но горло сдавило в спазме, казалось, что еще немного, и я не смогу даже дышать, в ужасе съежившись в единый, ненавистный себе ком сожалений и самобичевания. Невольно сгорбившись и вжав голову в плечи, будто это могло спасти меня от боли, стараясь сделать хоть что-то, я присела перед ящиком и вытянула первую попавшуюся картину. На ней на фоне беседки, увитой диким виноградом, стояла Лилит, счастливо улыбаясь художнику. Такой счастливой Ньярл видел ее в последний раз только когда сам отправлял на смерть, доверившись наивному детскому обещанию беречь себя.

Давно на душе не было так паршиво.

— И что вы собираетесь сделать с этой коллекцией?

— Я надеялась, что Каин однажды ответит на мое приглашение и заберет это как семейную реликвию, но, кажется, для него это тоже слишком болезненная тема.

— Прекрасно его понимаю.

Поставив картину обратно, я потерла ладонями лицо, чтобы за пеленой слез вновь увидеть «самую дорогую коллекцию», как говорил Аластор. Сейчас я была с ним более чем согласна. Ценнее этих вещей ничего и быть не может, но как их отправить в Кадат, я не знала.

Нужно будет попросить прислать корабль или договориться с кочевниками, хотя с ними путь станет значительно дольше.

— Я свяжусь с Каином для переправки.

— Только перевозить стоит тайно, если в порту кто-то заинтересуется грузом, у нас могут быть неприятности. Все эти вещи должны были быть уничтожены уже очень давно.

— Попробуем что-то придумать.

— Ах да, и еще.

Спохватившись, Катарина выдвинула ящик в столе и, достав оттуда небольшую коробку с украшениями, выудила из бархатного нутра небольшой бронзовый ключ.

— Единственное, что я смогла отвоевать у Адама почти на законных правах, это комнату в башне, где в последние годы жила Лилит. Официально помещение на реконструкции, но туда никто не ходит, я позаботилась об этом, подкупив старшую горничную. Конечно, личных вещей там почти не осталось, но кое-что может быть найдется, вдруг там есть тайники. Я так и не смогла проверить сама, так что поручаю это тебе.

— Спасибо. Постараюсь заглянуть в это место.

— И навести ее в королевском склепе, думаю, она рада будет увидеть внучку, тем более так похожую на нее.

Забрав ключ, я положила его во внутренний карман ближе к сердцу. Леди вновь обняла меня и мягко чмокнула в висок. В такие моменты я снова ощущала себя ребенком, которого навестила добрая тетя в честь Дня Рождения.

— Ты умная девочка, Серафина, постарайся защитить себя от этого враждебного мира и всегда рассчитывай на нашу помощь. Надеюсь, тебе не понадобится показывать свою силу, но в случае угрозы не мешкай. Я верю в тебя.

— Спасибо, я это не забуду.

Потратив еще не меньше получаса на просмотр самых важных драгоценностей в коллекции, чтобы представить примерный масштаб общего груза, я всё же вышла из тайника, оставив Катарину подготавливать вещи к отправке. Слугам дома, сколь бы не были они верными, леди не доверяла и заверила, что не будет таскать тяжести, а лишь отметит те места, где ей должен будет помочь сын. Вернувшись в длинный коридор, через который мы проходили ранее, я направилась к залу, в надежде отыскать Аластора там. За окном тихо зашуршала листва. Бледный, уже вполне осенний свет солнца казался сонным, лениво мелькая за облаками. Один из редких лучей упал на полотно, висевшее в конце прохода.

Подойдя ближе и повернув голову, я встретилась взглядом с надменным и безумно прекрасным юношей с длинными черными волосами. Его темная, обласканная солнцем кожа, будто светясь изнутри, ярким пятном выделялась на фоне цветастых, узорчатых листьев, сплетающихся в единое завораживающее полотно за его спиной. Картина безусловно потрясающая, выполненная твердой рукой мастера, явно знающего свое дело. Мне она напомнила работы Климта и его полотно «Поцелуй», но вместо охристо-золотого рисунка были цветы и стебли тропического леса, а юноша обходился без одежды, ничуть не смущаясь наготы, будто это был его лучший костюм. Лишь небрежный кусок простыни закрывал от зрителя весь срам.

Кровь прилила к щекам, но взгляд незнакомца словно говорил: ты сама обратила внимание на меня, потревожила, а теперь смущаешься, в то время как я здесь на своем месте.

— Понравилось?

Аластор появился рядом словно из пустоты, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.

— Очень хорошо написано.

— Понимаю, этот художник был просто гением. Сейчас с трудом получается найти его работы.

— А кто автор?

— Маркус из Беллатора. Погиб при смене власти. На полотне его любимая модель, с ним вышло огромное количество набросков и полноценных картин.

— Надо же, впервые слышу.

— Могу показать остальную коллекцию, если есть время.

— Нет, пожалуй, мне лучше вернуться сейчас домой, меня ждут организационные вопросы.

Надежды и чаяния

Аластор, несмотря на воодушевление и желание показать как можно больше редкостей в доме, отправил меня домой по первой же просьбе. Безликий водитель, дежуривший в гараже, без вопросов и уточнений отвез меня к Карвенам, пожелав хорошего дня напоследок. Я хотела ответить ему тем же, попрощаться и поблагодарить, но едва вышла на улицу в свет закатного солнца и запаха палой листвы, поняла, что и шага не могу ступить по подъездной дорожке.

Мне нужно было поговорить с Джозефом. Просто жизненно необходимо, но сил на это не осталось, и взять их было неоткуда. Я так устала, я бесконечно, безумно устала от чужих интриг, переживаний и сложных, неоднозначных выборов. Делая шаг вперед в понимании сложившейся вокруг ситуации, я словно сильнее запутывалась, и за какой-то миг мое движение оказывалось дрожанием мухи в паутине.

Из того, что я узнала сегодня, было ясно, что Лилит страдала и пыталась что-то изменить в этом мире, найти компромисс между светлыми и темными, стала хрупким мостиком надежды и лучом света среди кромешной тьмы полной ненависти. Но самое важное, она не оставила свои цели даже после смерти и продолжает влиять на мир. Столица носит ее кровавый отпечаток, вещи живут даже спустя почти сотню лет, память неискоренима, как бы ни желал обратного Адам. Люди, преданные ей, борются исподтишка, работая над сохранением темной магии этих земель. Если подумать, то сама я, мое лицо тоже было знаком присутствия бывшей королевы, как и мое колье, как и тайны, что она оставила.

Я бы хотела встретиться с Лилит, хотела бы поговорить хоть раз, совсем немного, чтобы понять, узнать ее получше и, может, найти в ее упертом характере свои черты.

Блэквудскую упрямость.

Что сказала бы Лилит, узнай она, зачем столь похожая на нее девица пришла в Санктум? Поняла бы меня? Поддержала ли? Отреклась бы от сына или, несмотря ни на что, продолжила его защищать? Хотя… едва ли Авель сотворил бы столько ошибок, будь она рядом. Лили не допустила бы разлада в семье, с ней действительно был шанс на лучший исход, но теперь…

Сзади послышался гудок. Я сошла с дорожки, пропуская машину Джозефа. В воздух взвился небольшой клуб пыли. Дождавшись, пока хозяин остановится у крыльца и выйдет, я подошла ближе, встретив несколько уставшего и помятого Карвена сдержанной улыбкой.

— Доброго дня.

— И тебе, Сэра, как твое самочувствие?

— Очень неплохо.

— Трость удалось починить?

— Да, кочевники помогли.

— Что ж, я рад.

Джозеф, неловко кивнув, захлопнул дверцу и, считая разговор законченным, прошел к крыльцу. Сейчас было самое время, чтобы признаться и окликнуть его. Всего ничего, лишь имя произнести, но язык словно присох к небу. Я беспомощно открыла рот, буравя чужую спину взглядом, но голос пропал, переживания стиснули горло, принуждая молчать и словно пытаясь придушить в попытке сохранить эту тайну.

Может, не время? У Карвена синяки под глазами, помятый пиджак и такой напряженный вид. К чему его лишний раз тревожить? Вдруг мне лишь кажутся важными те связи, что я заметила? И к тому же, с Энн сейчас всегда есть кто-то, Алан, если виновником болезни был он, не мог проникнуть к девушке, и мое признание сейчас ничего не решит, только на уши всех поднимет.

Наверное, не стоит, нужно прислушаться к внутреннему я и еще раз тщательно всё взвесить. Если я не права, если все пойдут по ложному пути из-за меня, Энн может пострадать даже сильнее. Мало ли, что подумают врачи. А родители? Элиза может надумать черте что. Нет, точно не сейчас, попозже расскажу, еще немного понаблюдаю за обстановкой.

Я глубоко вздохнула, и показалось, что даже жить стало легче. Воздух будто вновь расправил стиснутые судорогой легкие.