Мелисса Альсури – Времена грёз. Том 2 (страница 21)
Иные голоса
Я добралась до водителя как во сне и была крайне благодарна Финиану за понимание. Ему хватило лишь одного взгляда, чтобы отложить свое привычное игривое настроение и просто молча отвезти меня домой, не задавая лишних вопросов, даже когда я, съежившись на заднем сидении, не смогла сдержать слёз. Закрыв лицо руками, я хотела выть на одной ноте, ощутив терзания Ньярла. Он бесновался в моем сознании, словно в адском котле, не в силах справиться с накатывающей злостью.
С самого начала, ещё тогда, больше полувека назад, он был против этого брака, был против того, чтобы Аван уходила из Храма, и теперь, получив подтверждение своим словам, он не мог не корить себя за то, что не был достаточно строг, чтобы избавиться от Эреба, когда он ещё не успел испортить так много.
Сердце разрывалось от одного только воспоминания о ночи, когда я увидела дражайшую тетю на кухне. Бесконечно уставшую, уязвимую и потерянную, будто в момент у нее выбили почву из-под ног.
Тебе нужно связаться с Каином как можно скорее и предупредить его.
Я знаю, но мне так не хочется.
В собственных глазах я была тем послом, которого стоило бы наказать за дурную весть. Мне нужно было передать информацию, это было безумно важно, но я никак не могла отделаться от чувства вины за ту боль, которую принесу Аван. Это было нечестно, на ее долю и так выпало слишком много бед.
Машина остановилась. За приоткрытым окном показался дом Карвенов. На миг я пожалела, что не могу сейчас же приказать Финиану продолжить путь и уехать так далеко, насколько это возможно, лишь бы не пришлось говорить с Блэквудами.
— Серафина, я могу чем-то помочь?
Водитель открыл дверцу, но не торопил меня, замерев в проеме. Я заметила в его глазах беспокойство, казалось, он честно хочет поддержать меня, проявить участие, и от этого стало еще более совестно.
Не моя это беда, не моя, и от этого только больней.
— Увы, нет.
— Тогда, если вам станет хоть чуточку легче, я могу пообещать вас выручить единожды, если вам нужно будет уехать куда-то в тайне от короля или министров.
— Мне кажется, это немного незаконно.
— Нет такого закона, который бы запретил помогать даме в беде.
Легким движением руки Финиан достал из нагрудного кармана платок, протянув его мне. Выглядел он при этом как заправский фокусник, доставший для ребенка конфету из уха. Я не смогла сдержать улыбки, вытирая глаза. Наверное, на таких людях держится любой мир, они умеют быть рядом и ненавязчиво выказывать внимание к чужой судьбе.
— Спасибо.
— Всегда пожалуйста.
Собрав волю в кулак, я заставила себя выбраться из машины. От слёз разболелась голова, чувства Ньярла осели горечью на языке. Нестерпимо захотелось сладкого, спрятаться ото всех и немного побыть одной. Отдать управление моему второму я, залезть в ванну и выпить весь чай в доме. Начать план я решила с последнего.
Пользуясь возможностью, я заглянула на кухню и собрала на поднос тарелку мягкого розового зефира с малиновым запахом, фарфоровую чайную пару, чайник с бледными лилиями на боках и маленький белый молочник. Подхватив круглое серебряное блюдо с ручками в виде стеблей плюща, я вышла через заднюю дверь, во двор, и, не углубляясь в сад, прошла по краю участка, забравшись в самый дальний угол, где среди не слишком важных и любимых кустов барбариса и спиреи, затесалась старая беседка. Она была не чета той, королевской, из изящного воздушного металла, наоборот, здешняя ротонда была из дерева, выкрашенного белой, слегка облупившейся краской, а внутри нее разместился круглый простой стол и пара плетеных кресел с торчащими кое-где прутиками. Самое место для уединения, и едва ли кто-то еще решил бы заглянуть ко мне. Дом был почти полностью скрыт линией яблонь и зеленой изгородью, а вместо украшения по колоннам беседки взбирался простой сиреневый вьюнок, обычно выводимый из сада всеми правдами и неправдами как надоедливый сорняк.
Софи, не медли.
Я стараюсь.
Выпив первую чашку чая чуть ли не залпом, я выдохнула, как перед прыжком в воду, и прикоснулась к кулону на шее. Огромных трудов стоило произнести имя «отчима» и не отдернуть ладонь, как только в голове возник его тихий, чуть хрипловатый голос.
— Что-то случилось Софи?
Без приветствий и лишних прелюдий, так, будто он уже чувствовал отголосок дурных новостей.
— Д-да, и нет… я… я была на уроке с Авелем.
— Так?
Из сознания выпали все знакомые слова, я будто забыла, как выражать свои мысли и строить предложения, вместо них воображение рисовало образ некроманта где-то в его кабинете на работе или дома в гостиной.
Я даже не представляла, как сильно соскучилась по Кадату и такому привычному, понятному злу как Каин.
— Софи, у меня не так много времени на разговоры.
— Знаю-знаю, это… Он случайно признался, что Эреб был предателем, его семью послали соглядатаями в Сомну еще при Адаме.
Послышался вздох, а за ним молчание. Отодвинув поднос, я положила голову на сложенные руки и, постепенно сгорая от стыда, стала гипнотизировать взглядом чуть трепещущие на ветру плоды барбариса.
— Каин?
— Это точно?
— Да, он сказал это только потому, что считал, что мы знаем.
— Ясно.
Теперь голос холодный, словно сталь и острый как наточенный клинок. Лишь тенью укора он мог бы сделать больно, но пока то ли щадил меня, то ли оттягивал момент. Пришлось уточнить.
— Таранис, он, наверное, тоже…
— Да, скорей всего.
Почему я просто не могу вычеркнуть из памяти тот вечер перед отъездом? Вернуться в прошлое и дать себе леща за эту идиотскую выходку. Тоже мне, сваха. Еще и полезла целовать. Боже, дай мне провалиться на месте.
— Прости меня. Это было невероятно глупо.
— Не беспокойся, я с этим разберусь.
— Спасибо.
— Будь осторожна.
— Угу.
Кулон нагрелся, чуть обжигая кожу, и связь пропала. Закрыв лицо ладонями, я постучала головой об столешницу, для профилактики. Может и не стоит ближайшие пару лет возвращаться домой, я всё равно не смогу смотреть в глаза ни Каину, ни Аван.
Еще чаю?
И сладостей, много-много-много сладостей. Я хочу всё это заесть.
Ты сделала всё правильно, он сможет защитить сестру и поддержит ее, как и всегда. Это главное.
А что делать с Авелем? Если так продолжится, он умрет намного раньше положенного времени.
Это нельзя допустить. Без поддержки Каина и его воинов смерть короля бессмысленна. Тебе придется набраться терпения.
Может, ты будешь на уроках вместо меня? Я физически не могу промолчать, когда вижу ублюдков, как Фоули, это выше моих сил. Ненависть жжет меня изнутри, требует ответить, ударить, уничтожить. Как я могу сдержать этот порыв, если вижу насилие, слышу насилие и в лицо получаю признание в нем. Это невозможно, просто невозможно, нереально, терпеть.
Я понимаю, но боюсь, мое поведение будет подозрительным, и, услышав что-то о некромантах, тоже полезу в спор.
Зажмурившись, я дождалась, пока за пеленой век исчезнет свет и прохладные сухие руки лягут на голову. Не глядя, я обняла Ньярла, уткнувшись в его хитон. На миг показалось, что носа почти коснулся запах старых книг, пыли и цветущих лилий с алтаря Храма, где когда-то погиб некромант. Рядом с ним я ощутила себя спокойно и легко, как ребенок под защитой заботливого родителя. Стоило сказать «я в домике» и спрятать лицо в складках ткани, чтобы ни одна проблема или человек больше не смогли до меня добраться.
— Вот бы так вечность просидеть.
— Успеешь еще. Если Луна не отпустит нас после этой жизни, мы еще немало времени проведем вместе.
Невольно вспомнился тот легкий поцелуй в камере и ласковый взгляд богини. Без сомнений не отпустит, оставит при себе, как личные «сокровища», но за это никак не получалось возненавидеть ее или даже просто разозлиться.
— Ты счастлив встрече с ней?
— Безумно, хоть и не могу сказать, что это меня это не тяготит.
Длинные пальцы мага зарылись в мои волосы, не спеша перебирая спутавшиеся пряди. Приоткрыв глаза, я наблюдала за тем, как локоны падают на плечи, и могла поклясться, что мысли в голове стали яснее, понятнее, будто смятенный разум кто-то хорошенько причесал.
— Ее внимание пугает.
— Понимаю и сам частенько думаю о том, что было бы без вмешательства богов. Может без них было бы лучше?
— Судя по моему миру — нет, не лучше. Люди без магии выдумывают себе идолов и поклоняются им, убивая друг друга и развязывая войны.
— Печально это слышать.
Распустив последний узелок, Ньярл мягко огладил свою работу и, наклонившись, поцеловал меня в макушку. Я чувствовала, что мне пора возвращаться в сад, как бы не хотелось остаться чуть дольше в чертогах разума.