Мелинда Ли – Солги ей (страница 36)

Она проверила время.

– До пресс-конференции десять минут, – Бри вытащила из ящика стола маленькую косметичку. – Не могу дождаться, когда здесь сделают женскую раздевалку.

– Не надейся! – поддел подругу Мэтт.

– Когда-нибудь она, конечно, здесь будет. Просто удивительно, как много деталей приходится согласовывать с окружным наблюдательным советом, когда выделение средств уже одобрено. Ни одной встречи не обходится без спора.

Бри вышла победительницей в грандиозной битве с окружной администрацией за право расширить и отремонтировать участок. До того как она стала шерифом, в департаменте не работало ни одной женщины-полицейской. Бри исправила эту несправедливость и загорелась идеей модернизировать здание, обустроив в нем женскую раздевалку. Разработать план нового интерьера удалось довольно быстро. Но наблюдательный совет округа готов был оспаривать необходимость каждого дополнительного выключателя и шурупа – очевидно, в попытке отложить выделение средств.

Но Мэтт был уверен, что Бри все удастся. К ужасу наблюдательного совета, она продемонстрировала напористость и неумолимость вкупе с ангельским терпением и безупречной вежливостью. Ее оппонентам не на что было пожаловаться и не за что ухватиться, чтобы отказать новоявленному шерифу.

Бри подошла к шкафу. Ее униформа висела на вешалке, в пакете из химчистки. Бри схватила его и устремилась к открытой двери, явно взяв курс на уборную, чтобы привести себя в порядок.

Через несколько минут Мэтт стоял сбоку от Бри, отступив назад на полшага, а она – в чистой униформе – всем своим видом показывала готовность к конструктивному общению с представителями прессы в холле участка. Одно-единственное убийство – при целой череде политических драм, на слежение за которыми у Мэтта не было времени – привлекло в департамент шерифа всего с полдесятка новостных команд и только с местных каналов. Мэтт узнал почти всех. Репортеры выдвинулись вперед, предоставив операторам работать за своими спинами. Бри начала с изложения фактов:

– Жертвой убийства, произошедшего во вторник вечером, явился житель Грейс-Холлоу Спенсер Лафорж. Мистер Лафорж скончался от асфиксии.

Ник Уэст с новостного канала WSNY задал вопрос:

– Это правда, что его голова была обмотана полиэтиленовой пленкой?

– Да, – признала Бри.

– А вы подтверждаете, что убийца использовал электрошокер? – спросил Ник.

– Да. Убийца воспользовался шокером, чтобы подавить сопротивление жертвы, – голос Бри остался спокойным и ровным, но на ее виске проступила жилка, как у участницы силового троеборья.

Им уже было известно об утечке информации, но, услышав, как репортер разбалтывает ключевые факты дела, Мэтт закипел гневом: «Наглый маленький засранец!»

Взгляды Бри и молодого репортера скрестились точно острые клинки. Мэтту показалось, будто Ник понял, что его вопросы разозлили шерифа, но репортер проявил завидную неустрашимость. «Как бы этот молокосос не пожалел о своем решении», – мрачно усмехнулся про себя Мэтт.

А репортер не унимался:

– Это правда, что жертва была связана кабельными стяжками?

– Я не могу комментировать подробности дела; это чревато нанесением ущерба расследованию. – Бри намеренно взмахом руки призвала других репортеров задавать свои вопросы.

– У вас уже есть подозреваемые? – спросила женщина.

– Мы прорабатываем все версии, – тон Бри остался нейтральным. – И опрашиваем многих людей, так или иначе контактировавших с убитым.

– Но вы еще никого не арестовали? – не удовольствовалась таким ответом женщина.

– Нет.

Только те, кто очень хорошо знал Бри, смог бы заметить на ее лице признаки раздражения. Всем остальным она казалась собранной и невозмутимой, настоящим профессионалом своего дела.

В атаку пошел высокий лысый мужчина:

– Следователь Флинн работает с вами в паре? – рот репортера изогнулся в скабрезной ухмылке.

Об отношениях Бри и Мэтта были известно всем, но некоторые репортеры не оставляли попыток состряпать из этого псевдо-сенсацию. Бри не сочла нужным ни оправдываться, ни что-либо объяснять. Она просто посмотрела нахалу в глаза (тем самым взглядом, который, по мнению Мэтта, красноречиво выражал лишь одно: «не желаю даже слушать эту хрень») и односложно ответила:

– Да.

– А вы не считаете, что ваши личные отношения мешают совместной работе? – судя по тону, лысый репортер думал именно так.

– Нет, – голос Бри не допускал даже поползновений на возражения. – Следующий вопрос?

– Это преступление на сексуальной почве? – выкрикнула еще одна женщина.

– Свидетельств сексуального насилия не обнаружено, – Бри поискала глазами желающих задать очередной вопрос.

Руку снова поднял Ник Уэст:

– Жителям следует беспокоиться?

Бри наклонилась ближе к микрофону:

– На данный момент у нас нет оснований предполагать наличие угрозы для общества. И, тем не менее, я всегда рекомендую людям запирать свои двери и не пренебрегать личной безопасностью.

Бри закончила конференцию. Новостные команды разделились, чтобы завершить репортажи и скормить своей аудитории финальные громкие заявления.

Мэтт и Бри вернулись в ее кабинет.

Почти сразу в него заглянул и Тодд:

– Хуарес сообщил, что Моники нет дома. Ему подождать ее?

– Не надо. Она может быть где угодно. Мы перехватим ее завтра утром в студии. А на сегодня с меня довольно. Я еду домой, – Бри убрала бумаги в ручной чемоданчик. И посмотрела на Мэтта: – Мы можем просмотреть остальные отчеты после ужина.

– С удовольствием, – хмыкнул Мэтт, надевая куртку. – Ты не возражаешь, если я заскочу за Броди?

– Он у нас всегда желанный гость, – сказала Бри, перебирая документы. – Поезжай за Броди. Я тебя встречу на месте.

Мэтт покинул участок, заехал за псом и помчал к ферме. Увидев, что хозяин свернул на подъездную дорогу к дому Бри, Броди радостно завилял хвостом. Бри как раз припарковывала свой внедорожник, когда к ней подрулил Мэтт на «Шевроле-Субурбан». Он сначала вылез из салона сам, а потом помог своему старому четвероногому питомцу спуститься с заднего сиденья. После того как Броди повредил плечо, ветеринар строго-настрого запретил псу запрыгивать и выпрыгивать из высокой машины.

В конюшне мелькали проблески света. В тихом небе лениво кружили снежинки. Бри пошла рядом с Мэттом, а Броди потрусил впереди.

Посередине заднего двора Мэтт остановился и вдохнул всей грудью воздух, пропахший древесным дымом:

– До чего же здесь умиротворяющая атмосфера!

– Да, – взяла друга за руку Бри.

Мэтт сцепил свои пальцы с ее пальцами. Чем больше времени он проводил на ферме Бри, тем меньше ему нравился собственный участок. Когда он его покупал, десять акров земли казались Мэтту тем спокойным и безмятежным пристанищем, в котором он тогда крайне нуждался; ему необходимо было уединение, чтобы смириться со своим ранением и непредвиденным концом карьеры. И если откровенно, первый год Мэтт, действительно, не испытывал потребности в общении. Но теперь, когда в его жизни появилась Бри со своей семьей, голый участок давил на него своей пустотой.

Мэтт привлек к себе Бри, поцеловал, и лишь после этого они, держась за руки, вошли в конюшню.

Стандартбред был привязан в стойле. Дети почистили его, расчесали гриву, и теперь конь выглядел гораздо более ухоженным, чем был, когда они привезли его с торговой площадки домой.

Першерон вытянул голову над низкой дверцей, заржал и поводил носом. Мэтт подошел ближе и погладил его по лбу. Оглядывая коня, он увидел бинт, обвитый вокруг задней ноги гиганта. Но того повязка, судя по всему, не смущала. Конь выглядел счастливым и довольным.

На тюке соломы в проходе сидела Дана – с руками, засунутыми в карманы.

– Я припасла для вас несколько куриных пиккат.

Мэтт погладил живот. Он уже однажды пробовал Данину пиккату.

– А лингуини ты приготовила?

– Конечно, как полагается, из натуральных ингредиентов. Ты же знаешь, я не признаю полуфабрикаты, – скривилась Дана так, словно допускать обратное было для нее оскорблением. – Ладно, пока вы будете осматривать коней, пойду, разогрею остатки, – Дана поднялась с тюка и стряхнула с джинсов солому. – В доме от меня пользы больше, чем в конюшне. Здесь моя функция сводилась, в основном, к поддержке и присмотру. Только какой толк от такой присматривающей, которая знает меньше тех, за кем приглядывает.

– Так часто бывает, – рассмеялся Мэтт.

– И то правда, – вышла из конюшни Дана. Она была и няней, и телохранительницей. Всякий раз, когда Бри вела крупное дело, Дана становилась для детей заботливой «наседкой».

Чистивший переднюю ногу коня Люк вскинул глаза:

– Здесь слишком холодно, чтобы их мыть; мы просто пытаемся счистить засохшую грязь.

Кайла перестала выводить круги резиновой скребницей на плече стандартбреда:

– Он должен быть красивым при встрече с дядей Адамом.

– А дядя Адам обрадовался известию о коне? – спросила Бри.

– Он не звонил, – в голосе девочки просквозило разочарование.