Мелинда Ли – Против нее (страница 20)
Забравшись в машину, Тодд долго смотрел на питомник сквозь лобовое стекло.
Ему казалось, что пережитый развод прошёл довольно мягко, но задним числом стало ясно, что он оставил след. После этого Тодд несколько лет был в депрессии, с головой ушёл в работу и совершенно не думал о том, чтобы наладить личную жизнь. Пока прошлой зимой не встретил Кэди.
Весной он хотел пригласить её на свидание, но тогда она чуть не погибла от рук убийцы. Он решил подождать, пока она придёт в себя, но ожидание затянулось, и он боялся, что попал в френдзону. Теперь он не знал, как двигаться дальше, и при виде неё его язык застывал.
Заводя двигатель, он решил, что будет плавать куда чаще и дольше. К началу «Айронмена» следующим летом он станет Акваменом.
А пока займётся работой.
Он проехал мимо дома Камиллы и остановился у почтового ящика с надписью «Джонсон». Ферма Гомера была в лучшем состоянии, чем ферма Камиллы — большой, недавно выкрашенный белый дом, гигантский коричневый амбар и штук шесть хозяйственных построек за ним. На нескольких пастбищах жевали траву лошади.
Побитый пикап, стоящий перед сараем, дал Тодду понять, что Гомер дома, но на стук в дверь никто не ответил.
Тодд обошёл дом. Двери амбара были широко открыты. Он вошёл в просторное прохладное помещение и через заднюю дверь увидел Гомера, поливающего из шланга ногу большого гнедого коня. Когда Тодд приблизился, конь вздрогнул и отпрянул назад. Гомер попытался удержаться за поводок, но не смог справиться с весом животного. Гнедой развернулся и налетел прямо на Тодда.
— Прочь с дороги! — закричал Гомер. Если испуганный конь намеревался рваться прямо через парадную дверь амбара, Тодду бы не поздоровилось. Балансируя на носочках, он поднял руки вверх.
— Сюда, сюда, — он приготовился отпрыгнуть в сторону, но конь остановился в паре метров от него, фыркая и ковыряя копытами грязный проход.
— Хороший мальчик, — пробормотал он тихим голосом. Конь выгнул шею и фыркнул, как дракон. — Красавчик, — Тодд подошёл к нему, взял за уздечку.
Гомер торопливо прошёл по проходу и взял уздечку у Тодда.
— Спасибо, — он повернулся к коню, который, по-видимому, ни о чём не жалел. — Дурачина ты эдакий, — сказал Гомер, но его голос был полон любви. — Куда лезешь с твоими-то швами.
— Простите, что напугал его, — Тодд отошёл в сторону.
— Похоже, вы знаете лошадей.
— Я вырос здесь, в деревне. В семье моего лучшего друга были лошади. Мы всё время катались и всё время с них падали. Не знаю, храбрыми мы были или глупыми.
— Может, и то, и другое. — Гомер присел, чтобы осмотреть переднюю ногу коня. Рану чуть выше колена стягивали швы. — Он хороший. Обычно спокойно себя ведёт. Просто немного спятил оттого, что несколько дней проторчал тут взаперти. Обычно мой сынишка каждый день выжимает из него уксус. Стойло — сущий ад для лошади, у которой больше сил, чем мозгов.
— Он великолепен, — Тодд погладил коня по шее и готов был поклясться, что животное реагирует на комплименты.
Тодд представился, Гомер кивнул и указал на коня:
— А это Космос, полностью Мистер Космический Пилот.
— Пап, всё хорошо? — крикнул кто-то.
— Да, всё в порядке, — Гомер почесал коню лоб. — Просто большой кретин ищет, как бы ещё что-нибудь себе сломать, — он указал на человека, бегущего к амбару. — А это мой сын Эван.
Эван замедлил шаги, приближаясь.
— Я же говорил тебе, что с жеребцом ты не справишься.
Гомер посмотрел на сына.
— Я развожу и дрессирую лошадей. Вот чем я занимаюсь. Вот чем я занимался всю жизнь. Если я не смогу этого делать, я никто. В таком случае можешь вывести меня в поле и пристрелить.
— Я же сказал, что займусь его ногой, — вид у Эвана был усталый.
— Мой конь, мои проблемы, — Гомер хмыкнул. Эван потёр затылок.
— Когда ты уже мне доверишь бизнес?
— Когда помру, — Гомер плюнул в грязь. — Уйду отсюда я только в сосновом ящике.
Эван вздохнул. Ему было лет сорок, загорелый мужчина с глубокими морщинами вокруг глаз. Видно было, что он много времени проводит на свежем воздухе.
— Упрямый старик.
— И ты это знаешь, — Гомер кивнул. Он говорил порывисто, но Тодд чувствовал в его тоне тепло и заботу, а не гнев. Он повернулся к Гомеру.
— Мне нужно задать вам несколько вопросов о вашей соседке, Камилле.
Гомер поморщился и с тяжёлым вздохом передал уздечку сыну.
— Через десять минут ногу надо перевязать.
— Пап, ну уж с этим-то я справлюсь! Думаешь, он до сих пор мне не доверяет?
Тодд подозревал, что Гомер боится не того, что сын не справится, а того, что он сам почувствует себя ненужным. Эван повёл коня обратно в сарай. Глядя на них, Гомер скрестил руки на груди.
— Вроде не хромает. Не знаю, чего я о нём так уж беспокоюсь. Лет ему не так и мало, пусть бы вышел на покой да волочился за дамами.
— Давно он у вас?
— Купил его маму на аукционе пятнадцать лет назад. Просто немыслимо, что лошадь с такой родословной чуть не попала на бойню, — Гомер опустил руки, сжал пальцы в щепотки. — Я не знал, что через месяц ей рожать. Я видел, как Космос пришёл в этот мир. В своё время этот парень выиграл немало гонок, — с гордостью сказал Гомер. — Так что вы хотите узнать?
— Я размышлял о стоимости фермы Камиллы и решил, что у вас может быть об этом какая-то информация.
Гомер почесал подбородок.
— Несколько месяцев назад здесь рыскал застройщик, желавший скупить землю для строительства каких-то причудливых поместий, — последнее слово он произнёс с таким выражением, будто выругался. — Денег мне он предложил прилично, но я с фермой расставаться не собираюсь. Странно, что Камилла не подумала о продаже — она-то едва счета оплачивала. Но, с другой стороны, может быть, ей некуда больше было идти. Этого я не знаю.
— Судя по налоговым отчётам, Камилла владела фермой двадцать лет.
Гомер кивнул.
— Именно тогда её папа умер и оставил это место ей, — он присвистнул. — Её братец до того взбесился, что пытался оспорить завещание в суде, — уголки его рта недовольно опустились вниз. — Уж, думаю, старик вправе решать, кому оставить ферму, тем более что и занималась-то ей Камилла. Бернард давно перебрался в Скарлет-Фоллс, там и жил с семьёй. Камилла осталась на ферме, но Бернард всё равно считал, что имеет право на свою долю.
— Я так понимаю, суд он проиграл? — спросил Тодд.
— Ага, — Гомер кивнул. — У суда не было времени на его глупости. Камилла заработала эту ферму тяжким трудом.
— Значит, отношения между Камиллой и Бернардом были напряжёнными?
— Это верно, — ответил Гомер. — В последнее время он как будто захотел наладить связь. В прошлом месяце пришёл на день рождения к Камилле с дочками и внуками. Она была так рада. Она обожала этих детей, — Гомер снова нахмурился.
Тодд понял, что за этой фразой последует «
— Но оказалось, что все они пришли только затем, чтобы выпросить у неё денег, — Гомер покачал головой. — Камилла смеялась, когда об этом мне рассказывала. Всё, что у неё было, это ферма. Они предложили её продать. Сказали, что ей самой станет легче жить. Но она отказалась продать свой дом. В нём была вся ее жизнь. Что бы она без него делала? — какое-то время он раздумывал об этом, явно сравнивая положение Камиллы со своим собственным.
— Камилла разозлилась? — спросил Тодд. Гомер помолчал, морща лоб и обдумывая вопрос.
— Нет. Не разозлилась. Если только немного огорчилась.
— А брат? Он рассердился, что она ему отказала?
Гомер кивнул.
— Он всегда был эгоистом, сукин сын. Когда старик болел, за ним только Камилла ухаживала, брат ей почти не помогал. Он ведь не в другой стране живёт, а в соседнем городе.
— Она сказала, зачем им деньги?
Гомер покачал головой.
— Нет. Просто они начинали подбивать к ней клинья, только когда чего-то хотели. Вряд ли она удивилась, что Бернард ведёт себя как засранец. Он всегда таким был. Эгоистичный, пафосный сноб. Но девчонки Камилле нравились.
— Вы можете ещё что-нибудь рассказать мне об этой семье?
Гомер покачал головой.
— Вряд ли.
— Тогда спасибо, что уделили мне время, — Тодд вышел из амбара и направился к машине.