Мелинда Ли – Последняя клятва (страница 71)

– Конечно, – вышла на крыльцо Бри. Холодный ветер сразу же задул в дырочки ее вязаного свитера. Бри потерла руки.

– Не думаю, что дети меня простили, – начала Стеф.

– Вы лично ничего плохого не совершили, – прервала ее Бри, но она и сама не знала, как отреагируют ребята на приход Стеф. Они знали, что их мать убил Зак, но Бри не посвящала их в подробности.

Да, черт возьми! Ей и самой необходимо было время, чтобы оправиться ото всего происшедшего. Хотя бы неделя тишины и спокойствия! А лучше месяц…

– Мой муж убил Эрин. А я даже не знала этого, – голос Стефани звучал так, словно она до сих пор не верила в это. – Прошло уже два дня, а я так до конца всего не осознала.

– Я понимаю, что вы испытываете, – Бри тоже все случившееся казалось до сих пор почти сюрреалистическим.

– Но, как бы там ни было, я бы хотела поблагодарить вас.

– Вам есть, где жить? – спросила Бри. Дом Стеф все еще оставался опечатан.

– Да, – всхлипнула Стеф. – Меня пустила к себе пожить одна девушка из салона. Я думаю продать дом. Не смогу там жить.

– Как вы себя чувствуете?

Стеф погладила живот:

– Вроде нормально. Только как я скажу малышу, что его отец хотел убить нас обоих?

– Не знаю…

– Извините. Я забыла… – Стеф прикрыла рот рукой.

– Ничего, все в порядке. Мы не можем изменить своего прошлого. Нам надо научиться с ним жить.

Бри пока тоже не рассказала Люку и Кайле о том, что их отец вымогал у их матери деньги, спекулируя на них. Но рано или поздно ей придется им все рассказать. Гораздо хуже будет, если они узнают о Крейге от чужих людей. Но пока их хватало плохих новостей, и Кайла была еще слишком маленькой. Она вообще ничего не знала о своем отце. Сказать по правде, Бри страшилась того дня, когда ей придется все рассказать девочке.

Стеф спустилась на одну ступеньку вниз:

– Я только хотела сказать вам «Спасибо». И еще… я очень сожалею, что все так вышло. Берегите себя!

– Вы тоже!

Стеф сошла с крыльца и села в машину. Помахав ей на прощание рукой, Бри проводила ее взглядом. Но не успела она зайти обратно в дом, как на подъездную аллею вырулил потрепанный «Бронко» Адама. Брат припарковался перед домом, открыл багажник и вытащил оттуда холст. Бри придержала ему дверь, Адам занес картину в гостиную, и их тут же обступили ребята.

– Это не та картина, над которой ты работал, – констатировала Бри; она поняла это по одному размеру холста.

– Я закончил ее в тот же день, когда ты увезла детей домой. Эрин сотню раз просила меня нарисовать для нее ферму, – Адам раскрыл картину. – Получилось не очень, но я старался.

Бри в молчании воззрилась на полотно. На картине Эрин одной рукой держала за повод Ковбоя, а другой поглаживала его морду, а Люк и Кайла чистили коня. Эрин счастливо улыбалась, ветерок нежно теребил кончики ее темных волос. За ней и детьми проглядывала конюшня, вокруг которой расстилался луг, усеянный красочными цветами. А с бирюзового неба на них проливало свои теплые лучи яркое солнце.

– Этот тот самый день, когда Эрин привела с аукциона Ковбоя, – пробормотал Адам.

Люк встал рядом с Бри:

– Ковбой был в жутком состоянии. Тощий, грязный, весь в царапинах. Мама сказала – не купи она коня, и его на следующий день отправили бы на живодерню.

Бри перехватила брошенный на нее исподволь взгляд Адама, заметила промелькнувшую на его губах улыбку и поняла: это он дал деньги на коня. И, возможно, не только на этого, но и на всех остальных. На картине Ковбой стоял, расслабившись – чуть отведя в сторону заднюю ногу и низко склонив голову. Конь явно понимал: он спасен и теперь в безопасности.

Адам запечатлел эту сцену с позиции постороннего наблюдателя, стоявшего на заднем крыльце. В груди Бри шевельнулось неприятное беспокойство. Неужели брат действительно так себя ощущал? Посторонним для других, даже близких людей?

И все же… Большинство его работ были мрачными и тревожными. Но эта картина вся лучилась светом – тем ослепительным и жизнеутверждающим светом, которого так не доставало остальным полотнам Адама. Она сверкала всеми цветами радуги! Никаких, даже малейших намеков на внутренних демонов, которые привыкла лицезреть Бри в искусстве брата.

– Я подумал: может, вы захотите ее взять себе, – пожал он плечами.

– Конечно! Спасибо! Только почему ты считаешь, что она не получилась? – по мнению Бри, это была самая прекрасная из всех работ Адама, но она не решилась его озвучить. Брат мог обидеться или даже оскорбиться. Да и много ли она понимала в искусстве?

Адам нахмурился:

– Это не плод моего разума или воображения. Не я ее создал. Это просто список с реальности.

Его точка зрения обескуражила Бри. Брат считал – раз картина реалистическая, а не интерпретирует его мысли и чувства, значит, она не представляет большой ценности. Как же сильно он ошибался! Бри взяла Адама за руки:

– Ты и только ты создал эту картину! Каждый квадратный сантиметр полотна! И оно прекрасно! Ты уловил самую сущность натуры Эрин! Ты запечатлел всего один миг ее жизни, но сумел передать ее доброту, великодушие, оптимизм! – все то, что Бри хотелось сохранить в памяти о своей младшей сестре. – У тебя получилась потрясающая, замечательная картина! Как ты ее назовешь?

Адам на секунду повернулся к картине, в его глазах блеснула влага:

– «В безопасности».

Бри обняла брата. Она больше не допустит, чтобы он искал прибежища в своем мрачном искусстве. Она постарается вытащить его на свет!

– Останешься на ужин?

Адам потупил взгляд на ботинки:

– Гм… Я хотел начать новую картину…

– Ты только что закончил целых две!

Мимо них прошла Дана. И, подхватив со стола поваренную книгу, заявила тоном, не терпящим возражений:

– Конечно, он останется! Я приготовила запеканку!

Адам встретился глазами с Бри, и во взгляде брата она прочла легкую панику. Ха! Он не знал, как возразить Дане, а она не собиралась его выручать! Бри приобняла его одной рукой:

– Детям хочется почаще видеться с тобой. Так что придется тебе, братец, регулярно заезжать к нам на ужины. Я на это рассчитываю.

– Еженедельные семейные ужины пойдут ребятам на пользу, – не выпуская из рук кулинарную книгу, Дана снова устремилась на кухню. – В любой подходящий для всех вас день. А для меня теперь все дни одинаковые.

Оставив Люка и Кайлу рассматривать картину, а Адама выбирать место, куда ее лучше повесить, Бри последовала за Даной на кухню:

– Ты знаешь, мне предложили должность шерифа.

Налив воды в стакан, Бри вкратце пересказала подруге свой разговор с Тоддом и Мардж.

– Из тебя получится отличный шериф! Ты умна, за твоими плечами немалый опыт, и ты умеешь ладить с людьми. Сначала думаешь, потом говоришь и делаешь. И вдобавок ты не обременена никаким придурком, который стал бы вставлять тебе палки в колеса, требуя внимания к своей персоне …

Бри поперхнулась водой. Вытерев подборок салфеткой, она сказала:

– Н-да… Только, согласившись на их предложение, я не смогу включить этот довод в свою ответную речь. В этом управлении женщины никогда не служили даже помощниками шерифа.

Дана округлила глаза:

– Ты это серьезно?

– Абсолютно.

– Тогда тебе придется там все поменять, – усмехнулась подруга.

– Не заставляй меня пожалеть о своем решении!

Впрочем, Бри вовсе не считала, что ее работа шерифом – дело решенное. Ведь то, что Мардж когда-то состояла при губернаторе секретаршей, не значило, что он согласится назначить ее шерифом.

Их с Даной разговор прервал стук в дверь. На заднем крыльце стоял Мэтт. Бри открыла ему дверь и… ахнула. Рядом с Мэттом переминалась с лапы на лапу большая черно-белая собака. Едва завидев Бри, собака бросилась к ней. Мэтт был наготове и удержал ее на коротком поводке. Но Бри все равно отскочила назад, а ее сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

– Милашка, сидеть! – велел собаке Мэтт твердым голосом.

Грузный зад псины плюхнулся на пол. Высунув язык, Милашка обвела кухню огромными карими глазами.

– Что это? – спросила Бри.

– Ваша спасительница!

– Что?