Мелинда Ли – Кости не лгут (страница 40)
– Конечно, – нажал на газ Ланс. И завершил разговор.
А Шарп уже набирал Дженни со своего мобильника.
– Не отвечает, – покачал он головой.
Ланс еще сильнее надавил на педаль. Его мать всегда отвечала на звонки Шарпа.
– Может, она медитирует или занимается йогой, – схватился тот за подлокотник на крутом повороте.
– Может…
Но ни один из них в это не верил. Дженни Крюгер была слишком предсказуема. И не меняла заведенный порядок.
Ланс выиграл три минуты на скорости. Его сердце застучало уже быстрее, чем мотор джипа. Шарп еще дважды набрал номер Дженни, но она так и не ответила.
Ланс с ревом свернул на подъездную дорожку. И открыл свою дверцу машины прежде, чем ее припарковал. Они с Шарпом бросились к входной двери. Ланс вставил в замок ключ и распахнул дверь. Из фойе парень заглянул в пустую, темную гостиную. В доме матери было тихо. Непривычно тихо. Большую часть своего времени Дженни Крюгер проводила в своем кабинете в задней части дома. Но абсолютную, тревожную тишину дополняла странная застылость, от которой на затылке у Ланса зашевелились волосы.
Что-то было не так. Совсем не так.
Чуя нутром неладное, Ланс двинулся вперед по коридору:
– Мама?
Тишину нарушили только шум включившегося холодильника и эхо сердцебиения в его ушах.
Шарп последовал за Лансом по пятам, в такт ему убыстряя шаги, как будто тоже предвидел беду:
– Дженни?
С паникой, стеснившей его легкие, Ланс ворвался на кухню. Чистая комнатка была пуста, но один стул стоял отодвинутым от стола.
– Мама? – Голос Ланса задрожал от мрачного предчувствия, когда он устремился в короткий коридор, что вел к спальням. Кабинет его матери некогда был третьей спальней. Настольная лампа на рабочем столе горела, но компьютерные мониторы были погашены.
Ланс выбежал из кабинета и бросился к спальне матери. Дверь была закрыта, но в щель снизу просачивался свет. Ланс постучал.
Но не успела эта мысль пронестись у него в голове, как Ланс уже ее отверг. Дженни Крюгер принимала душ по утрам. Она не меняла своих привычек в угоду временной прихоти.
Ланс постучал в дверь:
– Мама, это я. Открой, пожалуйста, дверь.
Он сжал плотнее кулаки и снова постучал, на этот раз намного громче. Тишина…
– Я захожу! – крикнул Ланс, его спина увлажнилась от пота.
Дверь была заперта. Ланс провел рукой по верхней притолоке, где со времен его детства хранились простые, цилиндрические ключи от внутренних дверей. Нашел ключ и приложил его к кнопочному замку. Дверь открылась.
Матери в спальне не было…
С Шарпом, дышавшим ему в затылок, Ланс метнулся по ковру к ванной комнате. Постучал всего раз, потом дернул за ручку. Та не поддалась. Ланс отпер замок и толкнул дверь. Она приоткрылась на несколько дюймов и застопорилась – что-то не давало ей раскрыться до конца.
– Мама! – Ланс надавил на дверь и просунул в щель голову.
Не что-то! Его мать!
Она лежала на полу, скрючившись в позе эмбриона – ноги на коврике, туловище и лицо на кафеле. Ее лицо было отвернуто от Ланса, но тело выглядело неподвижным, а кожа слилась своим оттенком с плиткой цвета слоновой кости.
На долю секунды Ланс застыл на месте, его сердце зашлось перебоями, взгляд сфокусировался на ее грудной клетке, пытаясь различить хоть какие-то признаки дыхания. Но ничего не заметил.
Она не могла умереть! Не могла!!!
Пока Шарп набирал 911, Ланс, снова надавив на дверь, открыл ее ровно настолько, чтобы можно было пролезть в щель. Опустившись на одно колено, он приложил к шее матери два дрожащих пальца. Их кончики уловили слабый пульс, а глаза Ланса наконец-то увидели, как всколыхнулись ее ребра при мелком вдохе.
Облегчение пронзило его тело, как реактивный истребитель:
– Она жива.
Шарп сообщил диспетчеру адрес, вызвал «Скорую помощь», а затем переступил через Дженни и присел на корточки с другого бока от нее в маленькой ванной. Ланс нащупал у матери пульс, посчитал удары, а затем, передвинув ее ноги, раскрыл полностью дверь. Схватив в спальне одеяло, он закутал в него неподвижное тело.
– Может, она упала и ударилась головой. – Шарп осторожно провел рукой по волосам Дженни. – Я не чувствую никаких шишек или крови, но это ничего не значит.
Ланс встал и окинул глазами ванную комнату. Когда он протиснулся в нее, он смотрел только на тело матери. Теперь его взгляд задержался на раковине и двух оранжевых пузырьках из-под какого-то лекарства в белой миске.
Оба открыты. И оба пусты.
Она не могла!
Глаза Ланса вновь обратились к лицу матери.
Шарп проследил за его взглядом. Он всегда отличался отменной выдержкой, но его лицо заметно побледнело, когда он взял в руки два пустых пузырька.
Ланс рухнул на колени:
– Ох, мама!
Он склонил голову и положил руку ей на лоб, потом убрал с лица прядку волос. Дженни не отреагировала. Ее веки даже не дрогнули.
– Такого поворота я не ожидал, – пробормотал Ланс.
Шарп сжал его руку:
– В этом нет… твоей вины.
– Знаю. – Ланс взял руку матери в свою. Ее пальцы были холодными. Парень натянул одеяло ей на плечи, затем снова проверил пульс и дыхание.
– Когда я от нее уехал, она выглядела совершенно нормально. Как я мог не заметить никаких признаков? Я же был здесь всего несколько часов назад!
– Она дышит, – произнес Шарп. – Не хорони ее раньше времени.
Пульс Дженни оставался прежним, но дыхание замедлилось. Шарп сосчитал ее вдохи, нащупал пальцами точку пульсации на шее и приготовился в любой момент начать сердечно-легочную реанимацию, если Дженни перестанет дышать или ее сердце остановится.
Время словно замедлилось.
Даже с учетом продолжительной и нелегкой болезни матери Ланс не мог себе представить, чтобы она захотела свести счеты с жизнью.
Прошло еще десять минут, и до их ушей донеслись звуки сирены. Ланс кинулся к двери и впустил парамедиков в дом. Те затолкали носилки в спальню и, оставив их у двери в ванную, начали осматривать Дженни. Стиснув от отчаяния пальцы в кулаки, Ланс замер в дверном проходе.
Шарп положил ему на плечо руку и потянул назад:
– Освободи им место.
Медики проверили основные жизненные показатели Дженни и поставили внутривенную капельницу. Их поспешность в действиях засвидетельствовала серьезность ситуации.
Шарп почесал рукой свой затылок. На лице детектива отразилось неверие.
– Это совершенно не похоже на твою мать. Даже в моменты обострений ее психического заболевания она никогда не проявляла суицидальных наклонностей. Наоборот, когда у Дженни усугублялось тревожное состояние, она лишилась способности ясно мыслить и только пряталась в каком-нибудь темном закутке.
– Я даже не знаю, что думать, – признался Ланс.
– А что именно она приняла? – поинтересовался один из парамедиков.
– Пузырьки в раковине, – ответил Ланс. – Один препарат от депрессии. Другой она принимала при обострении тревожности и панических атаках. Я как раз заправил их на прошлой неделе, так что пузырьки были почти полными. Анксиолитики, относительно новые.
Раньше Дженни принимала еще и другие препараты, но новое лекарство оказалось достойной заменой нескольких старых. Ланс опустил голову и сцепил за спиною руки.
– Ты в порядке? – нахмурился Шарп.