Мелина Боярова – Талисман для князя. Глава рода (страница 3)

– «Нина, ничего не бойся. Доверься мне. Расслабься, – донесся убаюкивающий голос Алима, – это часть ритуала, ты не умрешь.  Не здесь и не сейчас. Разреши этому миру защитить тебя. Освободи сознание. Позволь свету слиться с тобой».

Брату я верила, однако выполнить просьбу оказалось непросто. Рефлексы сильнее воли. Тело отчаянно сражалось за жизнь, и эта борьба приносила боль, давила на грудную клетку, выворачивала суставы.

Разум отключается, когда срабатывают инстинкты выживания. В момент гибели организм выбрасывает в кровь тонну адреналина, использует скрытые ресурсы для спасения. Однако наступает момент, когда человек выдыхается и понимает – это конец. Обидно, что из-за паралича, который имперский целитель наложил на тело, никто и не заметил этой схватки. Словами не передать, какой ужас я испытала от собственной беспомощности и осознания, что близкие рядом, переживают, смотрят и не видят агонию. Я сдалась с отвратительным ощущением того, что магия небезгранична. Ни амулеты, ни заклинания или способности не спасут, если ты не в состоянии ими воспользоваться.

Алим не обманул, я не умерла. Вода не хлынула в легкие вместе со вздохом. Меня окружил свет, заполонил изнутри и лентами обвился снаружи. Подхватил за запястья и щиколотки, подтолкнул наверх. Когда я всплыла, то поняла, что временный паралич исчез, суставам вернулась подвижность, а магические каналы наполнились бодрящей энергией. Она пульсировала в жилах, рвалась наружу и побуждала к действию. Однако стоило подумать, что этого делать нельзя, как магия послушным зверьком свернулась в клубочек и притаилась в области сердца.

Неужели, так действуют печати? Как Алим умудрился наложить их на виду у зрителей, и этого никто не заметил? Я осмотрела себя магическим зрением и не обнаружила прежней сетки энергетических каналов. Но я знала наверняка – магия не исчезла!

Первым, кого увидела после ритуала, был великий князь Стужев. Мужчина держал в руках подбитый мехом плащ и, как только я вышла из купели, накинул мне его на плечи. Я машинально укуталась и зябко переступила босыми ногами.

– Как вы себя чувствуете, Нина Константиновна?

– Б-благодарю, уже лучше. Неожиданная встреча. Спасибо за помощь, Семен Павлович, я бы не удержала щит. Его величество не пострадал?

– Нет! И это ваша заслуга. Я вмешался уже после взрыва. Снова предчувствие сработало?

– Ваше сиятельство, сестре необходим покой и отдых, – избавил меня от ответа Алим, которого родичи снова усадили в инвалидную коляску, – мы бы хотели вернуться в гостиницу.

– Ваше сиятельство, – отзеркалил Стужев, на холодном лице которого не отразилось ни одной эмоции, – здоровье Нины Константиновны – вопрос государственной важности. Его величество озаботился судьбой девочки, выделил целителя и любезно предоставил покои во дворце. Герр Фердинанд лично присмотрит за пациенткой. Разумеется, вам выпишут пропуск, чтобы беспрепятственно навещать боярышню Забелину.

– Прошу прощения, князь. Вы, наверно, оговорились? – не моргнув глазом, ответил брат. – Речь идет о моей сестре, княжне Наами Леви. Насколько мне известно, Нина Константиновна Забелина погибла около полугода назад, а семья Забелиных вычеркнута из книги родов. Разве что-то изменилось с тех пор?

– Хм, нет, не изменилось, – недовольно поджал губы мужчина, – но приказ императора…

– Я могу с ним ознакомиться?

– Пожелание Франца Леопольда, – исправился Семен Павлович, – чтобы храброй спасительнице оказали надлежащий уход…

– И мы с удовольствием исполним императорскую волю, – вмешался Зарах Леви, сообразив, что меня намереваются забрать, – Наами – наша гордость. Ее имя навсегда останется в памяти ашкеназского народа. Сегодня люди истово молились за здоровье спасительницы, и Бог нас услышал. Видите, девочке уже лучше!

– Вижу, поэтому решил засвидетельствовать почтение и выразить восхищение самоотверженностью и стойкостью, с которой ее светлость спасала наши жизни. К тому же, у Наами сегодня день рождения, – князь снял неприметный перстенек с мизинца и протянул мне.

– Благодарю, – я приняла подарок, рассматривая золотое колечко с черным агатом, – оно… милое.

– Не старайтесь, – хмыкнул Стужев, – кольцо обыкновенное, за исключением того, что знающим людям расскажет о моем личном покровительстве.

– С чего вдруг такая честь? Вашей жизни ничего не угрожало, – я с недоверием уставилась на мужчину.

– Империя нуждается в одаренных, а я стою на страже интересов нашего императора. Пройдет пять-десять лет, и вы станете верной опорой трону и украшением высшего общества. Мой долг позаботиться, чтобы вы дожили до этого дня, а у империи появился бы маг с такими удивительными способностями.

Глава 2

Я нервно улыбнулась, сжимая колечко в руке. Этим покровительством князь негласно объявил, что имеет на меня планы и другим тут делать нечего. Вот только, как он отреагирует, когда целитель сообщит о потере дара? Алим не зря торопился и провернул финт с печатями на глазах Стужева.

– Спасибо за подарок, – скрипнув зубами, учтиво поклонилась, – и за заботу.

Князь Холода принял благодарность, как должное, и повернулся к Алиму.

– Что же, приятные дела закончились, перейдем к другим, менее приятным. Великий князь, раз уж вы теперь занимаете это почетное место, то следующий вопрос к вам.

– Быть может, поговорим в другом месте? – брат жестом обвел пространство вокруг и бросил взгляд на притихших ашкеназцев.

– В другой раз я бы сам настоял на этом, но не сегодня. В Вену меня привели недавние небезызвестные вам события. К сожалению, у империи имеются враги, и они рассчитывали пошатнуть власть Его величества Федора Алексеевича, лишив государство главной опоры. Нити тайного заговора тянутся в Австрийскую империю. Сегодня я получил убедительные доказательства, что к взрыву в Екатеринбурге причастны люди, напавшие на кортеж Франца Леопольда. Герр Штольц!  – обратился Стужев к кому-то, и из толпы вышел неприметный человек.

Глянешь на такого, и взгляд соскользнет, пройдешь мимо. Однако среди местных мужчина заработал определенную репутацию. Вокруг незнакомца в сером пальто сразу образовалась пустота, а просторный зал храма загудел от шепотков.

– Вы привезли приказ?

– Да, Ваше сиятельство, – протянул бумагу с сургучной печатью князю, – с этого момента я в вашем полном распоряжении.

– Вот и отлично! Ознакомьтесь, – князь передал документ Алиму, а сам принялся раздавать приказы. – Распорядитесь, чтобы никто не покинул помещение, и доставьте сюда всех, кого успели перехватить в городе.

– Как будет угодно, – Штольц сухо кивнул, сделал шаг в сторону и растворился в толпе.

Ну, точно маг! И отвод глаз мощный, не всякий одаренный распознает. Вот только, что это означает?

Алим опередил, поинтересовавшись у Стужева, что происходит.

– Видите ли, Алим Осипович, –  Семен Павлович небрежно щелкнул пальцами, и ему тут же притащили массивный стул, на котором князь вольготно расположился, –  Российская империя, да и весь мир ценит выходцев из ашкеназского народа. Безупречная репутация и спектр услуг юридического дома Кальман вынуждают действовать с оглядкой и трижды перепроверять информацию, порочащую доброе имя. По моим сведениям, среди вас затесались предатели, виновные в сегодняшних беспорядках. Выдайте их добровольно.

Слова князя Холода произвели убийственный эффект. В храме присутствовали родовитые ашкеназцы, члены совета и главы родов с семьями. Часть спасалась от огненного дождя в храме, заявившись поглазеть на «Венское знамение», а остальные спешно прибыли, чтобы поприветствовать великого князя. Простой люд толпился снаружи, зализывал раны или же угодил в застенки полиции. Император поднял гарнизон по тревоге, который наводнил город и отлавливал подозрительных личностей. Также Его величество пообещал позаботиться о семьях погибших, а для лечения раненых прислал лекарей из ближайшей магической академии.

– Это серьезное обвинение, – брат ничуть не удивился, но я невольно ощутила внутреннее напряжение. – Необходимы веские доказательства. И еще… по договору с Российской империей, ашкеназцы не подлежат суду или допросу. Преступников, если таковые найдутся, покараем сами.

– Верно, – Семен Павлович усмехнулся краешками губ, – такой договор заключен и с Австрийской империй. Но обратите внимание на пункт тридцать девять подраздел седьмой: если представитель ашкеназского народа совершит преступление против короны, то такого человека необходимо передать императору для следствия и суда.

– А этим документом, – Алим стиснул свиток Штольца, – Франц III Леопольд наделил вас полномочиями действовать в интересах Австрийской империи?

Патовая ситуация. Отдай Алим ашкеназца, даже преступника, на чужой суд, и это настроит против него верхушку общества. Они признают власть брата, но этот поступок ляжет грязным пятном на репутацию.

Однако члены совета признали право Алима именоваться великим князем и сами захотели провести публичный обряд, которому помешало происшествие на площади. Кажется, самое время устроить еще одно представление.

– Брат, позволишь сказать?

Алим вскинул голову, пристально вглядываясь мне в глаза. Его губы дрогнули в зловещей усмешке, когда он прочитал в мыслях, что я задумала.

– Говори, Наами, – любезно разрешил великий князь, – устами ребенка глаголет истина.