Мелина Боярова – Талисман для князя. Глава рода (страница 26)

– Но… он же… весь род… под корень, – на глаза навернулись слезы. – Нет, вы не переубедите меня! Никто не собирается разорять предприятия Шумских или увольнять сотрудников. Уберем тех, кто окажет сопротивление, проведем аудиты, поставим на места руководителей надежных людей.

– Наивная простота! Никто не позволит безнаказанно развалить древний род. Общественность всколыхнется, придут в движение такие силы, о существовании которых вы не подозреваете. Империи строятся на крови, держатся за счет договоренностей или же личностных качеств главы рода, его предков. Глупо рассчитывать, что, бездумно ломая работающую систему, вы построите на обломках новую. Неуязвимых людей нет, от вас попросту избавятся и разорвут активы Шумских на части.

– Если уж считаете меня таким ничтожеством, зачем нужен этот брачный союз? Тем более, заключенный вопреки моей воле? Нацелились на сокровищницу рода? Земли? Хотите усилить род древней кровью? Ничего не выйдет. Достояние нашей семьи принадлежит полноправным наследникам. И магического дара вы не получите, потому что он проявляется только в тех потомках, кого зачали в любви и согласии. Принудив меня к браку, вы обрекаете род на вымирание.

– А ты не допускаешь мысли, что между вами с Артемием возникнут теплые чувства? Род Стужевых прежде выживал без защитниц и вроде бы справлялся, – усмехнулся князь. – Не слишком ли много на себя берешь, Нина Константиновна?

– Ну… э… прошу прощения, вы правы. В чем-то. И все-таки, почему я?

– Ты – единственная ниточка, связывающая Артемия с прошлым. Если уж тебе не удастся пробудить чувства, то этого уже не сделает никто. Я прошу лишь не отталкивать внука, и взамен готов предложить поддержку рода. Мое расположение и вытекающие из него плюсы, – заключение видока было вновь извлечено из-под обшлага и вспыхнуло пламенем, пепел от которого мужчина небрежно смахнул на пол.

– Почему же вы не попросили помощи? – определенно, чтобы понять ход мыслей Стужева, мне еще расти и расти. – Я ведь не отказала бы. Почему так важно пробудить чувства? Это… это же так непредсказуемо, никаких гарантий.

– Из-за особенностей дара, разве не понятно? Артемий слишком рано впустил холод, не познал радостей жизни и загнал себя учебой во имя благополучия рода. Другой бы радовался такому усердию наследника, но я слишком хорошо знаю, к чему это приведет.

– Я помогу! Постараюсь наладить отношения и подружиться. Если это перерастет во что-то большее, так тому и быть. Со своей стороны, сделаю, что в моих силах, но пообещайте одну вещь! Если вдруг встречу человека, которого полюблю, вы не станете препятствовать или вредить.

– Я обещаю не вмешиваться, но за Артемия этого пообещать не могу. Мы, Стужевы, никогда не выпустим из рук то, что считаем своим, – усмехнулся. – Надеюсь, не нужно напоминать, чтобы разговор остался только между нами?

– Алим узнает правду, иначе ничего не получится, – с вызовом посмотрела на великого князя.

– Но только он, – выдержав паузу, согласился Стужев. – Пообщайся пока с мальчиком, успокой, а то защиту почти проломил. Решил, будто я тебя тут пытаю.

Только сейчас с удивлением заметила, как по стенам и окнам расползлась сеточка изморози. Белоснежная паутинка рассыпалась со звоном и растаяла, не успев долететь до пола, как в палату ввалился Ильсор на пару с младшим Стужевым.

– Ваше сиятельство, вы в порядке? –  маг огляделся с нескрываемым беспокойством.

– Все нормально, Ильсор, не волнуйся. Мы с Семеном Павловичем разговаривали, – нервно улыбнулась, настороженно глядя на застывшую Ледышку.

– Дед? – зыркнул на родственника Артемий. – Ты обещал!

– А разве же я нарушил слово? Сам посмотри, Наами жива и здорова, волосок в моем присутствии не упал. Ты пообщайся с девочкой, а мы в коридоре подождем, – Стужев похлопал по плечу Ильсора, подталкивая его к выходу.

На пороге князь обернулся, окидывая нас внимательным взглядом, но ничего не сказал и прикрыл за собой дверь.

Артемий застыл на том месте, где стоял, не решаясь подойти или присесть. Засмущался? По застывшей маске на лице сложно понять.

– Привет! Присаживайся, – улыбнулась, догадываясь о трудностях великовозрастного мальчишки, у которого мало опыта в коммуникации с женским полом.

– Добрый день! – отмер младший Стужев и, воспользовавшись предложением, устроился на месте, где недавно сидел старший родственник. – Как… как себя чувствуешь?

– Жить буду, – моя улыбка стала еще шире.

Прийти-то Артемий пришел, а вот с внятным общением возникли проблемы.

– Что там на полигоне творилось? Ну, после того как я…

– Забегали, будто на пожаре! – оживился парень, обрадовавшись, что нашел тему для разговора. – Суеты много, а толку – никакого. Лешка… то есть, Алексей Федорович пообещал, что этого так не оставит. Кочетков и раньше зарывался, а это явный саботаж и подрыв авторитета императорской семьи. В общем, ждут преподавателей академии квалификационные экзамены. Сочувствую.

– В каком смысле?

Младший Стужев посмотрел на меня укоряющим взором холодных голубых глаз.

– Ну, как же? Преподаватели ненадолго окажутся в шкуре учеников. Их вынудят вспомнить молодые годы и поволноваться на предмет знания учебного материала. Думаешь, они воспылают благодарностью после этого?

– Так, ведь это же их работа! – вытаращилась изумленно. – То, с чем ежедневно имеют дело и обучают других! Что же тут сложного? По-моему, никаких проблем с этим возникнуть не должно.

– Ты забываешь, что большинство из учителей – аристократы. Подвергнуть сомнению их квалификацию, значит, нанести личное оскорбление. Кто-то нормально отнесется, но парочка гнилых личностей заимеет зуб.

– Пришла беда, откуда не ждали, – приуныла. – Это же не моя вина, что господин Кочетков сорвался! Я и так пострадавшая сторона. Нет, ну а чего ты ожидала? – пробормотала под нос. – Где я и где справедливость?

– Не переживай, я переговорю с Лешкой… – принялся утешать Артемий.

– А вот этого не надо! – вскинулась и случайно дернула рукой, зашипела от боли. – Я способна за себя постоять.

– Э… я помочь хотел, – растерялся Стужев и подскочил с места, нервно одергивая форму. – Не надо, так не надо. Я… в общем, чего заходил. Васька там, и ребята тоже привет передавали и пожелания скорейшего выздоровления.

– Спасибо! Передай и от меня большой привет, пожалуйста.

– И я тоже… выздоровления желаю. И еще… сказать хотел, что ты молодец. Наталья Алексеевна теперь твоя поклонница. В-вот. Ты действовала, как состоявшийся боевой маг. Рисковала, где нужно, не сомневалась и не паниковала. Это приходит с опытом. Человека убить непросто. Нас к этому готовят, приучают постепенно. Так вот некоторые парни в первый раз мучаются угрызениями совести, пускаются в загул – переживают как-то. А ты?

– А я радуюсь тому, что жива, и не считаю себя виновной в смерти преподавателя. Он попал под собственное заклинание, став жертвой интриг и непомерных амбиций. Сам факт, что погиб талантливый маг, удручает и не доставляет удовольствия. Однако терзаться угрызениями совести не собираюсь. Сегодня этот человек напал на меня, а завтра, повинуясь воле хозяина, придет жечь дом и угрожать семье?

Взгляд Стужева заледенел. Он вытянулся по струнке, кивнул, прощаясь, молча развернулся и вышел из палаты. Я озадаченно уставилась на хлопнувшую дверь, гадая, не переборщила ли с откровениями. В то же время, зачем скрывать свою позицию в таком щепетильном вопросе? Пусть охают и льют слезы раскаяния чувствительные особы, готовые принять любую судьбу. А я больше никому не позволю отнимать жизни близких. Глотку перегрызу, пусть только сунутся.

К тому времени, как вернулся Алим, я успела успокоиться и подремать. Кажется, кто-то даже заходил проверить мое состояние. Но я не почувствовала угрозы, да и Ильсор не пропустил бы никого чужого. Вероятно, целитель навещал. Проснулась я отдохнувшей и полной сил.

Пока ехали домой, едва перемолвились с братом парой слов. Он переписывался по магической почте, что-то обдумывал, строчил в блокноте, тогда как я бездумно пялилась в окно на мелькающие улочки. Разговор со Стужевым-старшим оставил отпечаток, требовал осмысления и пересмотра некоторых, прежде незыблемых, вещей. Неужели Алим не понимал, к чему приведет месть Шумскому? Почему же ни разу не остановил? Не заставил задуматься? Сомневаюсь, что ашкеназец не знал о рисках и последствиях. И совершенно точно уверена, более надежного человека нет в целом мире. Тогда, что это? Нежелание спорить? Затрагивать животрепещущую тему? Попытка уберечь?

– Ну, давай уже, спрашивай! Сопишь, как паровоз, – первым начал разговор Алим, когда вернулись домой и, не сговариваясь, поднялись в рабочий кабинет. – Вижу, ты места себе не находишь после беседы со Стужевым.

– Будет лучше, если ты сам посмотришь, – подошла к брату и уселась на край стола. – С самого начала испытаний.

– Хорошо, если настаиваешь, – ашкеназец поднялся, заключил мое лицо в ладони, касаясь указательными пальцами висков, прикрыл глаза и замер.

Я расслабилась, вытаскивая из памяти события этого дня. Мне хотелось, чтобы Алим увидел цепь рассуждений, почувствовал, что верю брату и ни в коем случае не сомневаюсь в его преданности.

Момент, когда ашкеназец закончил считывание, я ощутила по его пристальному взгляду, изучающему меня с щемящей нежностью. Мужчина пригладил непослушные волосы, которые теперь топорщились в стороны, лезли в глаза и щекотали шею. Поцеловал в лоб и крепко прижал меня к себе, поглаживая по плечам.