Мелина Боярова – Счастье за гроши, или Трюфельный бизнес попаданки (страница 43)

— Это случилось в тот день, когда меня нашли в лесу и принесли в таверну. Простите, но второго такого удара по голове я не выдержу.

Как и ледяного равнодушия, с каким вы требовали с меня плату за спасение, — добавила мысленно.

— Видимо, на фоне пережитого стресса дар пробудился и случился магический выплеск, — предположил граф. — Можно спросить совета у магистра Элиаса, но я бы рекомендовал сначала отдохнуть и набраться сил, а уже после проводить магические эксперименты. В любом случае рассчитывайте на мою помощь.

— Благодарю, господин Эстариан. Я очень ценю это, — устало улыбнулась.

— Тогда возвращаемся в поместье? Здесь больше нечего делать.

— Ну, что вы? Дел как раз хватает. Нужно посмотреть, что уцелело, проверить сараи, составить список необходимых на первое время вещей, оценить ущерб. Да и к поверенному не помешает сходить, чтобы побыстрее оформить бумаги на развод. Хочу скорее освободиться от всего, что связывало с Келлианом.

— Полагаю, твои помощницы прекрасно справятся с подсчетом уцелевшего добра. А к поверенному могу тебя сопроводить.

— Не нужно, — покачала головой. — Вы и так сделали для меня слишком много. А с прошлым я должна сама разобраться. Это будет правильно. Но я ценю ваше предложение. Очень ценю, поверьте.

Покинув постоялый двор, я плотно прикрыла входную дверь и с тоской посмотрела на остатки «Сытого кабанчика». Лион отправился к себе, девочкам я дала задание проинспектировать уцелевшие хозпостройки, а Дьюка оставила с ними и велела охранять. Мой же путь лежал к господину Монтьеру.

— Госпожа Верлиана? — увидев меня, поднялся навстречу поверенный. — Как вы? Я слышал о таверне…

— Благодарю, я в порядке и пришла к вам не по этому поводу. Мне нужно сообщить важную новость.

Мужчина предложил мне располагаться, велел секретарше подать чаю с печеньем, а сам устроился за столом.

— Прежде чем мы начнем, позвольте выразить сочувствие. Я крайне сожалею о случившемся. Ваша таверна была одним из немногих мест, куда хотелось приходить снова и снова. Так чем могу быть полезен?

Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, и приступила к рассказу. Скрывать было нечего, разве что уловку графа, благодаря которой у преступников развязался язык. При девочках я остереглась спрашивать, но позже непременно выясню, что за зелье Лион подлил в графин.

Поверенный слушал внимательно, делая пометки в записной книжке. На его невозмутимом и обычно спокойном лице мелькало то изумление, то легкий гнев. Когда я закончила, в кабинете повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь скрипом пера.

— Итак, госпожа Верлиана, — Кайл Монтьер оторвался от записей и внимательно посмотрел на меня, — у нас есть публичное признание в поджоге, сговоре и покушении на убийство. Это серьезные обвинения, которые грозят преступникам суровым наказанием.

— Все так, — я вздохнула. — Но что это значит для меня?

— Для вас, госпожа Верлиана, это означает гарантированный развод. Ваш муж не только оставил вас с долгами в трудной ситуации, но и покушался на жизнь. Подобные деяния аннулируют его права на вас и ваше имущество. Вы получите компенсацию за моральный ущерб и возмещение всех убытков.

— Развод! — я просияла. — Наконец-то я буду свободна! — Эта мысль окрыляла и позволяла с надеждой смотреть в будущее. Особенно, когда к нему прилагалась материальная компенсация.

— А на что я могу рассчитывать? Потеря таверны и кража фамильяра оставили меня без средств к существованию.

— Точных цифр пока не назову. Но мы будем требовать ее не только с вашего бывшего мужа, но и с господина Тарвека, который нанес финансовый ущерб. Сомневаюсь, что у него найдутся средства, чтобы оплатить стоимость таверны. Скорее всего, его постоялый двор отойдет вам в качестве возмещения убытков.

— Постоялый двор? — я удивленно распахнула глаза. Однако вспомнив это грязное и убогое заведение, тяжело вздохнула, представив, сколько сил уйдет на то, чтобы просто его отмыть и привести в божеский вид. — Не самое приятно приобретение, но отказываться не буду. Хоть какая-то крыша над головой.

— Но это еще не все, — продолжил поверенный. — Мы предъявим иск семье Векран. Подстрекательство к убийству — веское обвинение, которое скажется на их репутации. И поверьте, компенсация будет намного более значительной.

— Я хочу, чтобы они ответили за свои преступления. За каждый подлый поступок и браное слово, сказанное в мой адрес. Скажите, сколько будут длиться эти процедуры?

— Сегодня я подготовлю бумаги, а завтра утром подам в суд. Дальше уже будет зависеть от уважаемого герцога. Тесса Векран из благородного рода, только он вправе решать ее судьбу. Ну а господин Дарвиль и Тарвек тесно с этим делом связаны, так что Его сиятельство тоже удостоит их своим вниманием. Полагаю, дело решится в течение недели. Затягивать нет смысла, когда вина очевидна и есть признания преступников. Вы наберитесь терпения и постарайтесь отдохнуть. Самое трудное уже позади.

— Благодарю, господин Монтьер. Я не ошиблась, когда пришла к вам за помощью.

Покинув контору поверенного, я медленно брела по улице, сжимая в руках несчастный клочок баннера. В груди теплилась надежда, что скоро все наладится. Я еще не знала, какая сумма компенсации полагается, но твердо решила восстановить таверну. Именно она ассоциировалась у меня с новой жизнью в этом мире, а «Усталый лис» вызывал негативные воспоминания. Постоялый двор можно продать новому хозяину или же нанять управляющего, который взял бы на себя все хлопоты. Но этими вопросами займусь позже, когда немного приду в себя и дождусь суда.

Я не обратила внимания, как из-за угла навстречу вырулила странная пара. Высокий пузатый мужчина с надменным лицом и худенькая женщина в дорогой, но заношенной одежде. Завидев меня, их лица исказились гневом, они кинулись наперерез, завопив на всю улицу.

— Ах, вы только посмотрите! Вот она! — визгливым голосом заголосила женщина. — Бессовестная девка, погубившая нашего мальчика! Только посмотрите, какую невинность она из себя строит!

Я опешила, не ожидая подобных нападок от посторонних людей. Не сообразила сначала, какого такого мальчика загубила. Поняла только тогда, когда мужчина грубо схватил за руку и, тыча в лицо толстым пальцем, заорал:

— Это все ты! Ты довела нашего Келлиана до такого позора. Околдовала, заставила, завлекла! Вот уж не думал, что за наивным личиком скрывается такая… — чуть не задохнулся от негодования.

— Не смейте ко мне прикасаться! — Я отшатнулась, ощущая, как холодная волна негодования закипает в груди. — И оскорблять! Ваш сын признался, что хотел меня убить. Он. Признался. В убийстве! — отчеканила я, привлекая внимание прохожих. — В присутствии капитана Ренара и других свидетелей рассказал, как заранее продумал и спланировал способ от меня избавиться. Келлиан бросил меня в лесу умирать, а после, когда узнал, что выжила, повесил кучу долгов и приходил поиздеваться надо мной. Это не я довела, а он сам погубил себя своей жадностью и подлой жестокостью. Теперь я вижу, кто воспитал такого монстра.

— Не верьте ей, люди! — завопила дамочка. — Это все навет и злобные происки! Ее и проклятого колдуна!

— Госпожа Дарвиль, — произнесла я голосом, звенящим от гнева, — правильно ли я понимаю, что вы намеренно оскорбили господина Эстариана, назвав его «проклятым»? — Осмотрелась, замечая, как вокруг потихоньку собирается народ. — Все слышали? Вы ответите за подлую клевету! Если я услышу еще хоть одно оскорбительное слово в свою сторону или в адрес Лиона Эстариана, то подам иск, и вы ответите перед законом за каждое слово. А судьбу вашего сына решит герцог Вольмар, и только он определит, виновен Келлиан или нет.

— Суд! Ты нам угрожаешь? — еще больше разъярилась госпожа Дарвиль. — Нам известно, что ты хочешь развестись с нашим мальчиком, чтобы вытрясти из семьи все деньги и жить припеваючи. Никакой чести! Совсем нет совести. Ты опоила его запрещенным зельем, вот он и оговорил себя. Ты… Ты ведьма!

Я стиснула кулаки и до крови закусила губу, чтобы не накинуться при всех на дамочку и не расцарапать ей лицо.

— Довольно! — вдруг раздался убийственно холодный голос графа. Возле меня возникла высокая широкоплечая фигура, отбрасывая могучую тень на дорогу. — Госпожа Дарвиль, вы забываетесь. Признание ваш сын сделал под воздействием эликсира правды. Его показания были подтверждены и зафиксированы поверенным и жандармами. Попытка убийства и подстрекательство к поджогу — за эти преступления он ответит по всей строгости закона. Ваши инсинуации в адрес госпожи Зейрис — клевета, которая будет стоить вам гораздо дороже загубленной репутации.