Мелина Боярова – Дочери Гнева. Печать ненависти (страница 4)

Лютобор переводил взгляд с Андреаса на меня. Он чувствовал невидимую нить, натянувшуюся между нами, и понимал, что сломать волю Туманова сейчас невозможно. А попытка сделать это лишит нас сильного бойца.

— Упрямый, как стадо баранов, — проворчал наконец Скуратов, но в его голосе я уловила нотки неохотного уважения. — Но в бою показал себя достойно. Твои щиты держали удар встречников.

Наставник тяжело вздохнул, признавая поражение в этом споре.

— Хорошо, Андреас, ты идешь с нами. Но если станешь обузой или выпустишь гнев из-под контроля, я сам тебя прикончу. Понятно?

— Предельно, — кивнул Андреас, и уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке.

— Тогда решено, — Креслав ударил ладонью по столу, ставя точку. — Мы разделимся здесь. Я с отрядом и младшими учениками пойду на запад, к тракту. Вы трое отправитесь на восток. Даю вам фору в полдня, прежде чем отправлю вестника к Радомиру с «печальной вестью».

Тихомир подошел ко мне. В его руках был небольшой кожаный мешочек, пахнущий полынью и зверобоем.

— Возьми, внучка, — он вложил оберег мне в ладонь. — Это скроет ваш след от поисковых артефактов, по крайней мере, на первое время. Лес будет хранить тебя, пока ты уважаешь его законы. Но помни: в диких землях люди бывают страшнее зверей.

Я обняла деда, вдыхая родной запах дома, который мне, возможно, больше не суждено увидеть. Прощание с Ирией и Славеном было коротким и болезненным. Мы не говорили громких слов, все читалось во взглядах. Славен сжал мою руку так, что хрустнули пальцы, и пообещал стать лучшим шпионом в чародемии. Ирия, глотая слезы, осенила нас знамением Сварога.

Когда дверь за ними закрылась, и мы остались втроем — я, Лютобор и Андреас — в избе стало пугающе тихо. Мы стояли на пороге новой жизни, отрезанные от прошлого ложью о собственной смерти.

— Собирайтесь, — скомандовал Лютобор, гася лучину. — Рассвет близко. А с ним начнется наш долгий путь в Казакоград. И да помогут нам древние боги, потому что живые от нас уже отвернулись.

Решение было принято. Мы становились изгнанниками, беглецами на собственной земле, но впервые перед нами стояла цель, которая не диктовалась чужой волей. Судьба, написанная в свитках пророчеств, начинала сбываться, но совсем не так, как ожидал князь Радомир. Он хотел уничтожить угрозу, но вместо этого собственными руками выковал клинок, который теперь направлен против него.

Нам предстоял долгий путь, и я знала, что он изменит нас навсегда. Сомнений не осталось — только дорога вперед, к неизвестным союзникам и забытому прошлому. И пока перстень с огненным соколом лежал на столе, обратного пути для нас не существовало. Теперь мы играли по-крупному, ставка в которой — судьба всего городища.

Глава 6

Я спрятала отцовский перстень под одеждой, поближе к сердцу, которое сжималось в тревоге от предстоящей разлуки и неизвестности. В избе пахло сушеными травами, зверобоем и дымом от прогоревшей лучины — запахами моего детства, которые я, возможно, вдыхала в последний раз. Вокруг царила суета сборов, но для меня время замедлило бег, позволяя запечатлеть в памяти каждую трещинку на бревенчатых стенах, каждый пучок душицы под потолком.

Опираясь на посох, ко мне неслышно подошел Тихомир. В его глазах сквозила печаль, которую он старательно скрывал за маской спокойствия.

— Пора идти, внучка, — прошелестел глухим голосом. — Нельзя медлить. Князь Радомир хитер, его ищейки могут быть ближе, чем мы думаем.

— Как же я не хочу никуда уходить, — слова вырвались сами сбой, хотя разумом я понимала необходимость принятых решений. — Здесь мой дом.

— Но ты должна! Здесь больше не безопасно, — коснулся мозолистой ладонью моей головы, ласково погладил. — Ты найдешь новый дом там, где сможешь себя принять и защитить. Тихомировка — не место для княжеской дочери. Ты — река, Гаяна, а реку нельзя запереть в колодце. Она все равно разыщет путь к морю, даже если придется размыть берега или сточить камень.

Я посмотрела на деда, стараясь сохранить в памяти каждую черточку. В его лучистых глазах светилась безграничная вера и никакого страха перед будущим.

— Обещай, что сбережешь себя, — попросила, ощущая, как к горлу подкатывает комок. — Если княжеские чаростражи придут…

— Если даже они придут, то найдут лишь старика, оплакивающего погибшую воспитанницу, — перебил он мягко. — Лес сохранит нас и не даст в обиду. Не тревожься обо мне. Беспокойся лучше о том, чтобы твой огонь не погас в долгом пути. Мы еще встретимся, я знаю. Это так же верно, что солнце взойдет через час. Нити наших судеб переплелись крепко, а узлы до сих пор не развязаны.

Дед благословил меня, по-отечески коснувшись лбом моего лба. На секунду я ощутила, как его спокойствие перетекает в меня, выравнивая бешеный ритм сердца.

Затем настал черед прощаться с друзьями, которые за прошедший год стали мне невероятно дороги. Ирия взволнованно теребила край одежды. Ее глаза покраснели и припухли, но она держалась, кусая губы, чтобы не разрыдаться в голос.

Славен возвышался рядом с подругой, мрачный и насупленный, сжимая кулаки так, что белели костяшки. Он напоминал мне молодого бычка, готового броситься на невидимого врага, лишь бы не признавать своего бессилия.

— Послушайте меня внимательно, — я подошла к ним, стараясь, чтобы голос звучал твердо. Мне нужно было дать им цель, якорь, который удержит их на плаву в океане лжи, который мы собирались создать. — Вы не просто возвращаетесь в чародемию. Вы идете на войну, только ваше оружие — не чары, а молчание и слух.

— Мы не подведем, Гаяна, — всхлипнула Ирия, порывисто обнимая меня. Ее тело дрожало, и я ощутила влагу на своей щеке — ее слезы. Это было проявление чистой, незамутненной привязанности. — Я буду самой прилежной ученицей. Никто ничего не заподозрит.

— Именно, — я отстранилась и заглянула ей в лицо. — Учитесь. Сдайте экзамены. Перейдите на второй курс. Станьте лучшими. Радомиру нужны сильные чаростражи, и это сделает вас неприкосновенными. Ирия, твои целительские навыки будут нужны, когда мы вернемся. А мы вернемся, слышишь?

— Я буду ждать, — твердо сказал Славен, протягивая мне руку. Его рукопожатие было крепким, мужским. — И я буду слушать. Каждая сплетня в казарме, каждый шепоток на рынке — все запомню. Если кто-то в городище замыслит против вас дурное, вы узнаете первыми.

— Береги ее, — кивнула парню на Ирию. — И себя береги, Славен. Не лезь на рожон. Геройство сейчас ни к чему, нужна хитрость.

Пока я прощалась с друзьями, в другом углу избы шло иное совещание. Лютобор и Креслав склонились над картой, расстеленной на столе. Две склоненные головы — одна темноволосая, с проседью, другая русая, стриженная по-военному коротко.

— Одежду придется испортить, — голос Лютобора звучал сухо, по-деловому, словно он обсуждал закупку овса, а не инсценировку нашей смерти. — Сделайте надрезы, будто от когтей вулкара. Опалите края чарами. Крови возьмите у забитой скотины, смешайте с грязью. Никто не будет проводить алхимический анализ останков, если сцена будет выглядеть достаточно убедительно.

— Понял, — кивнул Креслав, проводя пальцем по маршруту их «отступления». — Мы скажем, что нарвались на гнездо в секторе Семь. Там болота, тела могло затянуть в трясину. Это объяснит, почему мы не принесли доказательств. Только обрывки одежды и личные вещи. Твой медальон, Лютобор?

— Держи! Скажешь, что нашел на месте «схватки», — Скуратов снял с шеи простой амулет на цепочке и бросил его на стол. Металл звякнул, ставя точку в его прошлой жизни. — Это убедит Радомира лучше любых слов. Он знает, что я никогда не расстанусь с этой вещью добровольно.

— А как реагировать на допросы? — уточнил сотник. — Князь наверняка пошлет разумников проверить наши воспоминания.

— Ты — опытный воин, Креслав. Знаешь, как ставить блоки. Но лучше всего работает полуправда. Вспомни страх, который ты испытал у гревня, гибель Рогволда. Используй эти эмоции. Когда будешь рассказывать о нашей гибели, проецируй этот ужас. Чародеи почувствуют подлинный страх и горечь потери. Они поверят чувствам, а не картинкам.

Креслав тяжело вздохнул и выпрямился, пряча кулон наставника в поясной кошель.

— Это безумие, Лют. Но я сделаю это. Ради памяти Добромира. И ради девчонки.

— Не ради нее, — холодно поправил Лютобор, надевая кожаные перчатки. — Ради порядка. Если Радомир сошел с ума от страха перед пророчеством, он погубит городище быстрее любого Всплеска. Мы просто восстанавливаем баланс.

Глава 7

Сборы были закончены. Мы вышли на крыльцо, когда небо на востоке только начало сереть, предвещая рассвет.

Андреас ждал нас у калитки. В дорожной куртке и простой одежде он умудрялся выглядеть благородно: прямая осанка, чуть вздернутый подбородок, рука лежит на эфесе фамильного меча. В его ауре я видела всполохи нетерпения и решимости, окрашенные в ярко-алые тона. Он жаждал действий и доказательств, что сделал правильный выбор.

— Готовы? — спросил он дрогнувшим голосом.

— Отправляемся! — отозвался Лютобор, закидывая за спину походный мешок. В его движениях не было ни лишней суеты, ни пафоса. Только экономная, отточенная годами практики эффективность. — Долгие проводы ни к чему.

Мы миновали границу деревни, оставляя за спиной теплые избы, дым печей и безопасность. Впереди лежали дикие земли — территория хаоса и древней магии.