Мелина Боярова – Дочери Гнева. Печать ненависти (страница 10)

— Еще немного… — прохрипел Андреас.

— Хватит! — скомандовал Лютобор. — Гаяна, уплотни щит прямо по телам! Андреас, назад!

Я попыталась исторгнуть еще хотя бы чарку, но не смогла и рухнула на пол от слабости. Защита все же вспыхнула — ее создал наставник. Твари с той стороны скреблись, выли и бились о преграду, но прорваться уже не могли.

В пещере воцарился полумрак. Свет пробивался лишь сквозь щели между телами анчугов, рисуя на стенах жуткие узоры. Шум снаружи стоял оглушительным — гневы бесновались, чувствуя добычу, но не имея возможности до нас добраться.

Лютобор тяжело привалился к каменной стене и медленно сполз вниз. Его грудь ходила ходуном, на доспехах не было живого места от царапин и слизи, но глаза оставались ясными.

— Купол Тишины, — прошептал он, доставая из поясной сумки небольшой кристалл-накопитель. — Иначе мы сойдем с ума от этого воя.

Он сжал кристалл, прошептал короткую формулу, и вокруг нас развернулась полупрозрачная сфера. Звуки внешнего мира отрезало, как ножом. Рев, скрежет, визг — все исчезло, сменившись звенящей, благословенной тишиной, в которой раздавалось только наше тяжелое, сорванное дыхание.

Андреас упал на колени, уронив меч. Он смотрел на свои руки, покрытые коркой чужой крови и сажи, и вдруг начал смеяться. Это был нервный, лающий смех, граничащий с истерикой, но в нем слышалось и облегчение.

— Мы живы… — хрипло выдавил он. — Мы их сделали… Наставник, вы видели? Я держал сектор!

Лютобор посмотрел на него. В этом взгляде не было тепла, но впервые за все время нашего путешествия там промелькнуло уважение.

— Видел, — кивнул он, вытирая лицо тыльной стороной ладони. — Ты справился. Не идеально, с перерасходом сил. Но ты слушал команды. А это главное качество для того, кто хочет дожить до седин в диких землях.

Андреас засиял, несмотря на грязь и усталость. Похвала скупого на эмоции воина значила для него больше, чем любые награды в городище. Боярич искал подтверждения своей силы, и сегодня он его получил.

Я лежала на полу и наблюдала за ними. Мое сердце билось ровнее, адреналин уходил, оставляя привычную пустоту и холодный анализ. Сегодняшний бой показал мне нечто важное: Андреас не безнадежен. Под жестким руководством его разрушительная сила превратилась в надежный инструмент. Его огонь мог согреть или сжечь, а Лютобор был тем, кто сумел направить мощную силу в нужное русло и удержать в повиновении.

— Отдыхайте, — тихо произнес Лют, закрывая глаза. — Они не прорвутся. К утру всплеск утихнет, и твари начнут жрать друг друга. Нам останется только выбраться.

В этой тишине, пахнущей смертью и потом, я вдруг поняла, что потерянная княжна, бывший княжеский проверяющий и боярский сын перестали быть просто случайными попутчиками. В крови и огне, в тесной каменной ловушке, рождалось нечто большее. Доверие. Хрупкое, но настоящее.

Я закрыла глаза, чувствуя, как сон накатывает тяжелой волной. Снаружи бушевал хаос, но здесь, за стеной из мертвых врагов и под защитой купола, было спокойно. Мы выжили. И завтра нам предстояло увидеть, что оставит после себя ночь Гнева.

Глава 15

Утро не принесло облегчения, оно ворвалось в сознание густым, тошнотворным смрадом, от которого к горлу мгновенно подкатил комок. Купол Тишины, спасавший наши уши от ночной какофонии, не мог защитить от запаха разлагающейся плоти. Воздух в тесной пещере сделался спертым и липким, пропитавшись испарениями сотен смертей.

Я открыла глаза, ощущая, как пульсирует затылок — верный признак того, что вчерашнее перенапряжение не прошло бесследно. Слабый, серый свет просачивался сквозь щели в нашей баррикаде, выхватывая из полумрака застывшие в неестественных позах конечности анчугов, которыми мы заложили вход.

Лютобор уже не спал. Он сидел у самой стены, методично чистил оружие и проверял снаряжение. Его движения были скупыми и точными: подтянуть ремень, проверить заточку кинжала, пересчитать метательные ножи. В полумраке его лицо казалось высеченным из гранита, лишенным даже намека на усталость, хотя я знала — он дежурил большую часть ночи. Заметив, что я пошевелилась, он коротко кивнул, указывая на флягу.

— Пей. Нам понадобятся силы, чтобы разгрести этот могильник.

Андреас завозился во сне, что-то неразборчиво бормоча, и резко сел, хватаясь за рукоять меча. Его глаза, еще затуманенные сном, лихорадочно шарили по пещере, выискивая угрозу. Осознание реальности накатило на него волной — я увидела, как его плечи опустились, а на лице проступило выражение брезгливости пополам с облегчением.

— Живые, — выдохнул он, проводя ладонью по лицу, размазывая вчерашнюю копоть.

— Пока да, — сухо отозвался Лютобор, поднимаясь во весь рост. — Но, если не выберемся отсюда в ближайшее время, задохнемся. Всплеск утих, но трупный яд в закрытом пространстве — верная смерть. Подъем. Работы много.

Разбор завала оказался испытанием не для слабых духом. Тела анчугов, сваленные в кучу, за ночь окоченели, сцепившись хитиновыми пластинами и когтями в единый, монолитный ком. Приходилось действовать рычагами, используя ножны и найденные в пещере крепкие палки, чтобы отдирать туши одну от другой.

Каждое движение сопровождалось влажным хлюпаньем и новым выбросом зловония. Андреас работал молча, стиснув зубы так, что на скулах играли желваки. Я видела, как его мутит, как он сдерживает рвотные позывы, но он не отступал, налегая плечом на холодную, склизкую тушу очередной твари.

— Тяни на себя! — командовал Лютобор, упираясь сапогом в груду мяса. — Еще! Рывок!

Мы навалились втроем, и пробка, наконец, поддалась. Верхняя часть завала рухнула наружу, открывая проход. В пещеру ворвался поток свежего, прохладного ветра, показавшийся нам слаще самого изысканного нектара. Мы выбрались наружу, жадно глотая воздух, и замерли, пораженные открывшейся картиной.

Склон, по которому мы вчера отступали, превратился в бойню. Земля была черной от крови и слизи. Сотни тел усеивали каменистую насыпь, но многие из них были растерзаны уже после смерти. Выжившие твари не побрезговали павшими сородичами — обглоданные кости и разорванные туши говорили о пиршестве, которое, вероятно, длилось до самого рассвета.

— Твари Изнанка пожирают себе подобных, — задумчиво произнес Андреас, глядя на это месиво. — Хаос не может созидать, он может только потреблять.

— Пафосные заявления оставь для салонов Казакограда, — прервал его Лютобор.

Он не смотрел на поле битвы. Его взгляд был прикован к кромке леса, откуда мы пришли. Наставник медленно спустился на пару метров, присел на корточки у большого валуна и провел пальцем по грязи.

Что-то в его позе заставило меня напрячься. Мой внутренний анализатор мгновенно переключился в режим боевой готовности. Лютобор не рассматривал следы анчугов — их здесь были тысячи. Он нашел что-то другое, выбивающееся из общей картины.

— Что там? — спросила я, подходя ближе.

Андреас последовал за мной, положив руку на эфес. Лютобор поднял голову. В его глазах застыл лед.

— След. Свежий. Оставлен уже после того, как основная волна схлынула.

— Какой-нибудь злыдень? Или переруг? — предположил Андреас, всматриваясь в грязь.

— Переруги не носят сапоги с подкованной подошвой, — отрезал наставник. Он указал на едва заметный отпечаток, частично перекрытый следом лапы анчуга. — Такую обувь выдают в гарнизоне Радомира. Кто-то наблюдал за нами. Кто-то пережидал бой в укрытии, пока мы держали оборону.

Внутри меня все похолодело. Если это человек Радомира, значит, приказ о моем устранении все еще действует. И этот кто-то видел, на что мы способны. Он не стал вмешиваться в бой, надеясь, что твари сделают работу за него. Но мы выжили.

— Шпион, — выдохнула я обреченно. — Один из людей Креслава? Тот, кто не поверил в легенду о моем происхождении?

— Или тот, кому плевать на происхождение, а важен лишь кошель с золотом, обещанный князем, — Лютобор выпрямился, отряхивая перчатки. Он медленно повернулся к лесу, сканируя пространство взглядом хищника. — Он ушел недавно. Судя по глубине следа, торопился. Неизвестно, знает ли он, что мы выжили, но рисковать нельзя. Если доберется до Радомира, то выдаст ему Креслава и остальных.

— И что же делать? — посмотрела на наставника настороженно.

— Избавиться от угрозы! — процедил он.

Андреас шагнул вперед, и его аура вспыхнула решимостью. Вчерашний бой изменил его. Он больше не был тем испуганным мальчишкой, что стоял в тумане. Он почувствовал вкус победы, и теперь жаждал действовать.

— Я пойду с вами, наставник. Мы догоним его. Вдвоем мы возьмем его в клещи. Я могу ударить огнем на упреждение, отрезать путь к отступлению.

Лютобор посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом. В этом взгляде я увидела то, что Андреас, в своем героическом порыве, заметить не мог: тень глубокой, застарелой усталости и… Заботы? Странной, извращенной, но заботы.

— Нет, — отрезал Скуратов.

— Почему? — вспыхнул возмущением Андреас. — Я доказал вчера, что могу драться! Я не подведу. Это враг, он хочет убить Гаяну. Я имею право защищать ее!

— Ты доказал, что можешь убивать монстров, — поправил парня Лютобора, чей голос сделался тихим, вкрадчивым, но от этого еще более опасным. — Монстров убивать легко. Они уродливы. Они хотят тебя сожрать. Ты не чувствуешь к ним ничего, кроме омерзения. Но это — человек. Возможно, ты делил с ним хлеб или спал, укрывшись одним одеялом. Возможно, ты знаешь его имя. Сможешь ли ты убить человека, который просто выполняет приказ, как и ты когда-то?