Мелани Роун – Звёздный свиток (страница 66)

— Похоже, путешествие из Кирста не доставило тебе особой радости, — лукаво заметила она. — Волог, кажется, кровь нашей бабушки в твоем роду еще не перевелась!

— У меня нет дара фарадима, ваше высочество, — быстро сказала Аласен, и от этой прямоты у Сьонед взлетели вверх брови. — От морской болезни страдают не только «Гонцы Солнца».

Волог пожал плечами.

— Разберемся позже, Сьонед. Думаю, тебе в любом случае будет приятно с ней познакомиться.

Сьонед правильно поняла намек: она должна разобраться, в самом ли деле у Аласен есть дар. На губах у нее вертелся вопрос, почему в таком случае Волог давно не отправил девочку к Андраде, но полный любви взгляд, которым он смотрел на дочь, объяснил все без слов. Аласен не нуждалась в этом, а отец не мог заставить себя отправить девушку на испытание против ее воли. Следовательно, оставалось обратиться только к Сьонед.

— Конечно, я рада с ней познакомиться, — улыбаясь, сказала она. — Если ты уже сносно себя чувствуешь и у тебя нет никаких других дел, не составишь ли мне компанию? Сегодня я собиралась на ярмарку. Муж запрещает мне покупать подарки сыну, чтобы не разбаловать его, но я и не собираюсь его слушаться.

Волог гулко расхохотался.

— Права матери важнее приказаний мужа, и это правильно! Богине ведомо, что мы с женой бессовестно баловали Аласен!

— Отец Рохана однажды сказал ему, что отцы должны позволять дочерям все; приучать женщин к дисциплине — это долг мужей. — Сьонед тихонько рассмеялась, но от ее внимания не ускользнуло, что при упоминании о мужьях губы Аласен сжались. — Не могу сказать, что принц Зехава сам следовал своему совету, потому что он баловал и дочь, и жену до самой своей смерти. Может быть, поэтому Рохан и не поверил ему! — Она обернулась к девушке. — Ну как, Аласен, пойдешь со мной на ярмарку?

Поняв, что над ней подшучивают, девушка успокоилась и подарила Сьонед прелестную улыбку.

— Я с радостью присоединюсь к вам, ваше высочество. Сьонед взяла Аласен за руку.

— Если тебе еще трудно называть меня по имени, то говори просто «кузина». Слава Богине, в данном случае это святая правда, не в пример большинству других, к которым я вынуждена так обращаться по этикету. — Она сморщила нос, и Аласен снова улыбнулась.

— Я понимаю, что вы имеете в виду. Каждый раз, когда мне приходится называть так принца Кабара, я напоминаю себе: какое счастье, что это неправда. — Наш дорогой гиладский кузен чересчур высокого о себе мнения, да?

— Он напыщен, нагл и совершенно невыносим, — сердито выпалила Аласен и вдруг вспыхнула. — Отец прав: меня так разбаловали, что я забываю говорить о других принцах с должным уважением.

— Говорить можно одно, а чувствовать совсем другое. Мы родня, Аласен, так что при мне можешь говорить все, что захочешь. — Сьонед подмигнула ей. — Богиня свидетельница, я всю жизнь так и поступаю!

Обе женщины были одеты по-будничному, и когда они присоединились к толпе, спешившей через мост, никто не отличил их от горожанок, торопившихся на ярмарку. О чинах и привилегиях в этот день никто не вспоминал; слава Богине, хоть раз в году можно было отдохнуть от соблюдения строгого этикета. Продавцы не жалели титулов, обращаясь ко всем одинаково — от служанок до блистательных принцесс, причем титул был тем громче, чем красивее была женщина. Однако все мужчины — что лорд, что конюх — на ярмарке именовались одинаково: «ваше превосходительство». Неписаный обычай диктовал всем приходить в простой одежде и не козырять чинами.

Однако рыже-золотистые волосы Сьонед были слишком хорошо известны, хотя огромный изумруд, с которым она не расставалась, был скрыт тонкой кожаной перчаткой. На почтительные поклоны она отвечала улыбками и кивками, что приводило только к новым почестям. Она вежливо отказалась пройти в голову толпы, ожидавшей, когда ее пустят на мост; тем не менее ей тут же освободили проход. Когда принцессы оказались на другом берегу реки, купцы бросали ради них других покупателей. Если этого не делали, она безропотно отходила в сторону, однако вскоре всю ярмарку облетела весть, что здесь сама верховная принцесса, которая не желает, чтобы ее узнали. Мало-помалу шумиха улеглась, и Сьонед смогла всерьез приступить к покупкам.

— Вас всегда так встречают?

— Да, на первых порах. Давно прошли те времена, когда мне удавалось оставаться неузнанной. Ты ведь впервые на Риалле, верно?

— Да, и мне здесь очень нравится! Конечно, я ездила в Порт Адни на тамошний рынок, но он не идет с этим ни в какое сравнение! — Она обвела рукой веселую суматоху вокруг палаток купцов, толпы покупателей, оруженосцев и пажей, бегущих с поручениями, подмастерьев, подтаскивающих новые товары взамен раскупленных… Ярмарка пестрела цветными навесами, всюду стоял шум и царило праздничное настроение, а в дальнем конце огромного поля находились загоны, благоухавшие крепким запахом овец, коз, коров и лосят. Их блеяние и мычание было почти таким же громким, как многоголосый говор заключавших сделки. Обе принцессы отправились посмотреть на животных.

— Посмотри-ка на этого теленка с белой звездочкой, — сказала Сьонед. — Когда он вырастет, то превратится в чудовищного быка и станет отцом многочисленного потомства, похожего на него как две капли воды.

— Откуда вы знаете такие вещи?

— Я выросла в поместье, а не во дворце, — улыбнулась Сьонед. — Этот малыш — потомок той породы, за которой я ухаживала, когда была девочкой. Эта кровь так же узнаваема, как кровь знаменитых жеребцов лорда Чейналя. — Словно поняв, что речь идет о нем, теленок шустро подбежал к ограде и понюхал протянутую руку Сьонед. — Ты принесешь Давви хороший барыш, маленький.

— С какой стати принцу интересоваться скотом? — удивилась Аласен.

— Принцу должно быть дело до всего происходящего, что бы это ни было. Разведение породистого скота — конек принцессы Пандсалы. Ей пришло в голову, что скрещивание лучших пород, имеющихся в каждой стране, может сильно улучшить стадо. А заодно и поднять цены на скот, — хихикнув, добавила она. — Может быть, разведение породистых коров не такое благородное дело, как разведение лошадей, но куда более практичное.

— Отец сказал, что в этом году здесь торгуют и ястребами. Это тоже идея принцессы-регента? Можно на них посмотреть?

— Именно туда мы и идем. А идея принадлежит мне, — сказала Сьонед, и они стали взбираться на поросший деревьями холм. — Когда я была девочкой, мы не могли позволить себе иметь ловчих птиц. Лучших из них разводили в Марке, и предназначались они только для очень богатых людей. Ястребы и сейчас дороги, но большинство уже может позволить себе такие траты.

В тени деревьев стояли клетки с птицами. Несмотря на удаленность от шума и сутолоки ярмарки, на головах некоторых были колпачки. Сьонед с удовлетворением смотрела на дело своих рук. Торговля шла бойко, о чем свидетельствовали прикрепленные ко многим клеткам таблички, свидетельствовавшие, что птица уже продана. На табличках были проставлены цвета принцев и атри. Ей было приятно видеть, что люди приходили сюда с самого утра.

Аласен как завороженная смотрела на прихорашивавшуюся самку ястреба с янтарной головкой. Длинное крыло было вытянуто на всю клетку, приглашая всех полюбоваться бронзовыми, зелеными и золотыми перьями.

— Ну разве она не прекрасна? — прошептала девушка.

— Мне всегда хотелось летать, — вполголоса откликнулась Сьонед. — А особенно в детстве, когда над Речным Потоком пролетали драконы.

— Наверно, полет дает поразительное чувство свободы, — мечтательно промолвила Аласен. — Все, что тебе нужно, это небо и солнце…

— Примерно то же испытывают фарадимы, — заметила Сьонед и увидела то, что ожидала. У Аласен моментально напряглись плечи, и она отвернулась от клетки. Старшая из принцесс предпочла сделать вид, будто ничего не заметила. — Я хочу побаловать сына и купить ему одну из этих птиц. Помоги мне выбрать лучшую.

— Но разве не все они принадлежат ему?

— Ему принадлежит право разводить их, которое мы за приличную сумму уступаем этим славным сокольникам, а они затем пожинают плоды своего труда.

К ним подошел бородатый молодой человек, низко поклонился, протянул руку, чтобы показать свой товар, и взмахнул широкими рукавами, как крыльями; это впечатление усиливалось острым, крючковатым носом и парой маленьких блестящих глаз.

— Ястреба для ваших величеств? Нигде не найдете лучше моих! Право получено лично от высокого и могучего принца Поля, из его собственных властительных рук. Скажу не хвалясь, мои ястребы рождены от предков, не уступающих родословной той паре, от которой родился сам юный принц — легендарной леди матери и могущественному владетельному отцу. Позвольте показать вам птиц, которых не далее как сегодня утром хвалила сама верховная принцесса, выдающийся знаток всего на свете, в том числе и ястребов, и говорила, что за любую из этих птиц не жаль отдать знаменитый изумруд с ее руки…

Сьонед тут же спрятала в карман руку в перчатке, скрывавшей «знаменитый изумруд».

— Может быть, может быть… Так сколько же ты хочешь за свою птицу?

Он назвал сумму, от которой Сьонед растерянно заморгала. Пандсала установила жесткую верхнюю границу отпускной цены. При покупке оптом эта цена значительно снижалась, и все же розничная цена значительно превышала эту границу. Идея заключалась в том, чтобы сделать птиц доступными, а не получать на них сверхприбыль.