Мелани Роун – Звёздный свиток (страница 34)

Грациозные в полете, на земле драконы должны были бы казаться неповоротливыми чурбанами. Но ловкость в воздухе не шла ни в какое сравнение с изяществом их танцев на песке. Покачиваясь из стороны в сторону с плавностью колеблемой ветром ивовой ветки, красно-коричневый дракон сложил крылья, затем расправил, снова ударил ими и принялся расхаживать по песку. Вскоре к нему присоединился черный дракон с розово-коричневыми подкрылками; за ним последовали золотой, коричневый и второй золотой. Последовательность их движений была такой же регулярной и упорядоченной, как цвета «Гонцов Солнца»; эти движения по очереди повторяли все драконы, ритуальным шагом выступавшие друг за другом и время от времени взмахивавшие крыльями.

Песок летел ввысь и в стороны; драконы расхаживали по песку, каждый метил свою территорию, каждый вздымался во весь рост, растопыривал крылья, а затем снова опускался и продолжал шагать по дюнам, изящно покачиваясь, пока не наставала его очередь исполнять танец. Молодые самки пробовали покачиваться в такт, иногда сбиваясь с ритма, когда их внимание привлекал другой самец, выполнявший иное па. Драконши постарше перестали притворяться равнодушными, но все еще сидели на задних лапах, ожидая новых впечатлений.

Черный дракон устал первым. Он сбился с шага и сложил правое крыло, чтобы поддержать равновесие. Освободившееся пространство увидел пепельно-серый самец и ринулся вниз, насмехаясь над незадачливым соперником. Черный зарычал, но слаженность действий цепочки нарушилась, и он не мог восстановить ее. Черный неохотно сделал несколько шагов назад, захлопал крыльями и уступил место в шеренге тому, кто бросил ему вызов. Серый самец со свежими силами энергично вступил в танец. Его живость тут же привлекла молодых самок, и их ряды начали перестраиваться.

Но когда серый случайно зацепился крылом за передний коготь, юные драконши свистом выразили ему свое разочарование и переключили внимание на других самцов. Вскоре один из золотых сдался и уступил свое место еще одному коричневому с ослепительными красно-золотыми подкрылками. Другой дракон, очень молодой и не имевший на шкуре боевых шрамов, набравшийся дерзости присоединиться к цепочке, хотя там и не было места, растопырил крылья, в знак того, что он не обращает внимания на неодобрительное фырканье самок постарше. Похоже, этот выскочка прекрасно знал, что зеленовато-бронзовая чешуя, подчеркнутая очень редко встречавшимися серебристыми подкрылками, делает его прекраснейшим из самцов, и намеревался воспользоваться своим преимуществом.

Теперь они двигались порознь, медленно, осторожно, и вместе с ними двигались самки. Танец продолжался. Красновато-коричневый дракон, который был первым, все дальше и дальше уходил от помеченной им территории; он закончил танец и пересчитал завоеванных подруг. За ним вперевалку шли семеро молодых самок, тяжелых от яиц. Настала очередь самца делать вид, что он не обращает на них никакого внимания: это была сладкая месть за то безразличие, которое раньше напускали на себя они. Одна из драконш жалобно вскрикнула, вторая заторопилась вперед и нежно укусила своего повелителя за кончик хвоста, но тот и виду не показал, что замечает их. Это произвело сильное впечатление на одну из самок постарше, которая тоже пошла вслед за ним. Через мгновение за ней последовала другая.

Группа отошла на значительное расстояние от остальных, когда вожак одним мощным ударом крыльев взмыл в воздух и тут же приземлился позади взрослых самок. Однако его попытки гнать их вслед за остальными семью были встречены протестующим ревом и злобным рычанием. Одна из самок обошла его и отправилась обратно. Вожак было рявкнул на проходившую мимо, но, видно, рассудил, что гнаться за ней не стоит; он издал пронзительный вой, очевидно, означавший оскорбление, в ответ на которое она оскалила зубы. Тогда красно-коричневый собрал своих восьмерых подруг, они дружно взлетели и взяли курс на пещеры располагавшиеся выше Скайбоула.

Этот ритуал повторился еще семь раз. Каждому из восьми самцов досталось от пяти до девяти самок. Однако еще пятеро к концу танцев так и не нашли себе подруг; от злобных криков отвергнутых дрожал песок, а наблюдавшие за ними люди кутались в плащи.

Мааркен, следивший за танцами драконов как зачарованный, внезапно ощутил нежное прикосновение знакомых, любимых цветов, испуганно посмотрел на запад и успокоился: над холмами Вере еще стояло солнце.

— Тырычал бы так же, если бы я отвергла тебя? — лукаво прозвучало у него в мозгу.

— Громче! — ответил он, принимая в себя сверкающие цвета Холлис и закрепляя полотно солнечного света. — И давно ты следишь за ними?

— Нет, недавно и совсем не так самозабвенно, как ты. Я связалась с тобой только с четвертой попытки! Но они великолепны, правда?

— В следующий раз ты будешь наблюдать за ними вместе со мной. Где ты была весь день?

— С самого утра помогала твоему фанатику-брату переводить те свитки, которые привез Меат. Странно, что я еще могу произносить слова, которым меньше четырехсот лет!

— Есть несколько слов, которые я не прочь услышать прямо сейчас, — пошутил Мааркен и улыбнулся, поняв по цветам Холлис, что она рассмеялась. — Но я скажу их первым, потому что я рыцарь, лорд и мужчина. Я люблю тебя!Сьонед знает это, хотя я и не назвал твоего имени. Если понадобится, она поможет нам.

— Легендарная принцесса-фарадим… Она действительно так прекрасна, как о ней говорят?

— Да — для тех, кому нравятся рыжие. Я предпочитаю блондинок. Холлис, я сказал родителям о Белых Скалах. Они знают, что я собираюсь жениться. Почему бы не поговорить с ними прямо сейчас?

— Мааркен, я люблю тебя, но… Пусть они сначала посмотрят на меня. А вдруг я им не понравлюсь?

— Не смеши меня. Что бы ты ни говорила, я женюсь на тебе.

— Даже вопреки родительской воле?

— Если понадобится. Хотя до этого не дойдет. Раз ты так хочешь, я подожду до Риаллы, но от Последнего Дня тебе никуда не деться.

— Ах, Мааркен… Черт побери, меня зовет Андри! Надо идти. Береги себя, любимый. Храни тебя Богиня.

Мааркен увидел тревожно теребившего его рукав Поля и вздохнул. Пряди расплелись, он снова был в Пустыне… Поль прошептал:

— Ты был «Гонцом Солнца», да?

— Да, — кивнул молодой лорд.

— Куда ты летал? Далеко? Кто с тобой разговаривал?

— Отвечаю по порядку: летал далеко, отсюда не видать, а кто со мной разговаривал, тебя не касается. — Он смягчил свои слова улыбкой, встал, потянулся всем телом и увидел, что остальные делают то же самое. Гибкий, как все подростки, Поль вскочил и побежал к родителям делиться впечатлениями о таком потрясающем событии, как танцы на песке. Мааркен подошел к отцу с матерью и усмехнулся, когда увидел, что поднявшийся на ноги Чейн потирает зад.

— Как может тело онеметь и болеть одновременно? — жалобно спросил отец. — Я слишком стар для таких фокусов!

— Ничего, пока пешком дойдешь до лошадей, все как рукой снимет, — сказала Тобин. — Поль и Рохан собираются в пещеры. Мааркен, не хочешь составить им компанию?

— Я обещал Сьонелл и Янави до обеда дать им полный отчет о происшедшем, так что поеду вместе с вами в Скайбоул.

— Где мои старые кости смягчат несколько бутылок оствелевского кактусового пива, — добавил Чейн и крикнул Рохану: — Если придешь поздно, можешь быть уверен: тебе не достанется ни капли!

— Как, ты ничего не оставишь своему принцу?

— Ни глоточка! Это по твоей милости я жарился здесь, как старая овца на вертеле!

— Не как старая овца, дорогой, — нежно промурлыкала жена, — а как молоденький барашек.

— Тобин! — Чейн взял в каждую руку по длинной косе и притянул ее к себе для поцелуя. — Ты смущаешь детей.

Мааркен улыбнулся, представив себе, как они с Холлис тем же способом «смущают» собственных детей. В один прекрасный день люди произнесут их имена с таким же вздохом, с каким они произносят «Чейн и Тобин» или «Рохан и Сьонед». И настанет этот день очень скоро.

ГЛАВА 9

Когда речь зашла о золоте, жители Скайбоула как воды в рот набрали, словно имели дело не с принцем и его наследником. Мужчины и женщины, которые еще вчера тепло приветствовали их, всего лишь вежливо поклонились, когда Рохан и Поль привязали своих лошадей в ущелье Серебряной Нити. Покинув равнину, которую облюбовали драконы, отец с сыном поднялись в холмы, свернули на север и по узкому оврагу выехали на тропу, соединявшую Скайбоул с пещерами.

Ветер и песок придали скалам самые странные формы; ущелье заросло огромными кактусами, мясистые зеленые пластины которых щетинились иголками размером с гвоздь. Глубоко под землей еще сохранялась вода, но ничто здесь не напоминало о реке, которая когда-то проточила этот мягкий камень.

Нижние пещеры Серебряной Нити использовались для очистки золота, которое добывалось наверху. Поль догадался об этом, увидев слабые отсветы горевших внизу костров. Когда они спешились и пошли наверх, отец подтвердил правильность его догадки, но от себя не добавил ни слова.

Мальчик искоса поглядывал на узкие карнизы, соединенные тропой, достаточно широкой, чтобы по ней прошла лошадь с грузом. Рабочий день уже заканчивался, и большинство мужчин и женщин спускалось вниз. Они приветствовали двух принцев еле заметными кивками, означавшими, что их увидели и узнали; один-другой улыбнулись им, но никто не сказал ни слова. Поль удивлялся этому, но еще больше его изумляло поведение отца: казалось, это молчание его ничуть не беспокоит. Юный принц умирал от любопытства.