Мелани Роун – Принц драконов (страница 98)

— Не будет никакой опасности, отец. Никакого отряда, который мог бы встревожить Ролстру. Я справлюсь.

— Когда мосты загорятся, на них будут люди. Эти люди умрут. — Он дождался того, что Мааркен посмотрел на него, и выдержал взгляд ярко-голубых глаз. — Я не хочу, чтобы ты отвечал за это.

— Андраде — союзница Пустыни. Она тоже против Ролстры, — напомнил Мааркен.

— Но не для того, чтобы убивать.

— Но ведь ты убиваешь, — последовал спокойный ответ. — Вот твое оружие. — Он поднял меч. — А моим оружием станет Огонь.

— Нет! — закричал на сына испуганный Чейн. — Если ты не видишь разницы, то вообще не воспользуешься ни тем, ни другим, пока я могу остановить тебя! Я хочу, чтобы ты вырос и в один прекрасный день стал лордом Радзина, а не человеком вне закона, осужденным за злоупотребление даром фарадима, который вовсе не должен быть для тебя главным!

Меч вырвался из рук Мааркена и с серебряным звоном ударился о лежавший на ковре щит.

— Значит, вот как ты считаешь, — прошептал сын. Щеки его побелели. — Так, да?

— Да. И мне понадобилось много времени, чтобы понять это. — Чейн сокрушенно покачал головой. — Ты понимаешь, что наделала Андраде, когда устроила свадьбу своей сестры с твоим дедом?

— Я думал об этом. Меат, Эоли и принц Ллейн сделали все, чтобы я хорошенько задумался. Я родился таким как есть и не могу измениться, даже если бы и захотел. Но ведь я не один такой, правда? Когда у Сьонед появятся дети, они тоже будут наделены даром. Принц и «Гонец Солнца» одновременно. Как ты думаешь, кем мы будем, отец? Безумно сильными и готовыми убивать каждого встречного? Ты так думаешь обо мне? — горько спросил он.

Чейн закусил губу, а затем промолвил:

— Я думаю, что у меня есть сын, которым я могу гордиться. Маркен, мир меняется, и меняют его такие люди, как ты. Одни рождаются для одного вида власти, другие — для другого.

— Но только не мы с Андри. Мы вырастем и будем управлять землями, которые ты дашь нам, или будем под началом у Андраде? — Его глаза стали задумчивыми.

— Так кем же я должен стать, отец?

Рохан понял бы его, внезапно подумал — Чейн. Рохан любил драконов, но был вынужден убить одного из них, и после этого решил жить, руководствуясь не правом меча, но правом закона. Рохан бы понял метания Мааркена. А Сьонед поняла бы его еще лучше, потому что каждый день сталкивалась с необходимостью выбирать…

Чейн имел право сделать этот выбор за сына, и он его сделал.

— Я твой отец и твой командир. Ты вдвойне обязан подчиняться мне. Ты не зажжешь Огонь, Мааркен. Я запрещаю. Понял?

Какое-то мгновение в Мааркене шла борьба между сопротивлением и облегчением, однако вскоре он послушно склонил голову.

— Да, отец…

Однако оба они знали, что это только отсрочка. Выбор был неизбежен, и однажды Мааркен сделает его сам.

— Пойдем, — сказал Чейн. — Пора ложиться, даже если мы и не уснем. Первое правило войны: солдатам должно казаться, что у их командира не бывает бессонницы…

В Стронгхолде не было лучшего места, чтобы следить за приближением врага, чем Пламенная башня. Тобин и Маэта стояли у окон, наблюдая за сотней конных меридов. Боевая упряжь сверкала в последних лучах заходящего солнца. Женщины обменялись взглядами.

— Они начнут штурм ночью или отложат его на утро? — спросила Тобин.

— На рассвете, — ответила женщина-воин. — Погляди-ка, они разбивают лагерь прямо в тени крепостных стен! Самодовольные кретины. Они ведут себя так, словно уже подняли над Стронгхолдом свой флаг. — Она зловеще улыбнулась. -Добрая будет битва!

Они начали спускаться вниз, и Тобин сказала:

— Чейн тоже порадовался бы их беспечности. Между прочим, Маэта, я неплохо стреляю. Там у ворот есть прекрасная маленькая ниша. Мне в ней будет удобно, как в собственной перчатке.

— Если ты хочешь спросить, не боюсь ли я твоего мужа, то так и спроси. Нет, не боюсь. Пусть кричит сколько угодно за то, что я позволила тебе принять участие в бою. Это место твое, как и те мериды, которых ты сумеешь уложить. — Она засмеялась. — Неужели я забыла, что стрелять тебя учила моя мать?

Очевидно, школа Мирдаль была достаточной рекомендацией, чтобы тебя приняли в любой отряд.

— Я подыщу себе лук нужного веса и к рассвету буду готова.

— А как насчет твоих мальчишек? Знаешь, запереть их в комнате не удастся. Может, разрешишь им подносить стрелы? Я поставлю их первыми номерами эстафеты, они встанут на внутреннем дворе и будут там в безопасности.

— Спасибо. Я понятия не имела, что с ними делать. А так они будут при деле и не полезут на стены.

Задолго до рассвета Стронгхолд безмолвно изготовился к отражению штурма. Тобин в костюме для верховой езды, украшенном драгоценными камнями, устроилась в узкой нише у ворот, предназначенной как раз для этой цели. Праща на спине, у ног второй колчан со стрелами, с которыми она провозилась всю ночь, прикрепляя к ним красно-белые перья. Пусть мериды знают, что здесь дерутся люди лорда Чейналя. Когда ее пятьдесят стрел закончатся, она возьмет стрелы с цветами Рохана. Однако лучников, обученных самой Мирдаль, было двадцать, а меридов всего сто, и Тобин боялась, что к тому времени, когда кончатся красно-белые стрелы, у нее просто не будет цели.

Все началось с того, что из ущелья показался мерид в шлеме и подъехал ко входу в тоннель. Он натянул поводья и поднял руку с таким напыщенным видом, что Тобин фыркнула. Желание расхохотаться стало непреодолимым, когда мерид звонким голосом (из-за которого, конечно, ему и доверили эту миссию) прокричал:

— Эй вы, захватчики Стронгхолда! Сдавайтесь, и мы сохраним вам жизнь! Не надейтесь, что сможете выстоять против нас! У вас не будет помощи ни с севера, ни с юга! Открывайте ворота полноправным властителям Пустыни!

Только потому что она ожидала этого, Тобин услышала тихий свист стрелы и успела проследить за ее полетом. Стрела вонзилась в седло глашатая на расстоянии пальца от его бедра и задрожала. Надо было отдать мериду должное: он не пытался уклониться, однако опешил и быстро развернул лошадь.

Затем последовало короткое затишье. Тем временем солнце поднялось над Долгими Песками, тени сместились и стали более четкими. Тобин захотелось глотнуть свежего морского ветерка из Радзина. Пропотевшая туника прилипала к коже. В ту же минуту со стороны дороги донесся топот копыт, Тобин забыла обо всем и схватилась за лук.

О нет, мериды вовсе не были такими глупцами, какими считала их Маэта. Не только воины, но и лошади были надежно защищены кожаными доспехами, отделанными бронзовыми пластинками. Изготовление их и вызвало такую долгую отсрочку. Тобин грустно подумала, что за эти доспехи уплачено золотом Рохана. Оружейники из Кунаксы, славившиеся своим искусством, тоже извлекли из этого немалую выгоду. Принцесса пообещала себе, что сегодня единственной добычей меридов будет гора их собственных трупов…

Она насчитала шесть рядов по шесть человек в каждом; лошади сомкнутым строем двигались по всей ширине ущелья. Когда первые ряды падут, это вызовет панику и помешает движению остальных. Всадники приблизились на расстояние по лета стрелы. Она видела в прорезях шлемов даже цвет их глаз.

Наконец высокий протяжный звук разорвал жаркую тишину — то затрубил рог, сделанный из кости дракона. Пронзительный вой напугал лошадей. Стрелы полетели не только с надвратной башни, но и со стороны ущелья: таков был план Маэты. Лошади ржали, вставали на дыбы, пытаясь избежать укусов острых наконечников; кричали и ругались всадники, чьи кожаные доспехи пробила сталь. Тобин вставляла стрелу, натягивала лук и отпускала тетиву с равномерностью боевой машины, и еще двадцать человек делали то же самое.

Восемь всадников рухнули с коней, девять, десять… Теперь она поняла, почему Маэта ждала, пока из ущелья не выйдет последняя шеренга. Раненые подталкивали других вперед, а упавшие лошади перекрывали путь к отступлению.

Но мериды не торопились отступать, и внезапно один из одетых в кожу защитников крепости с криком упал с надвратной башни и рухнул на твердый песок. Чуть выше себя и наискосок Тобин увидела дюжину лучников. Они заняли позицию на карнизе, нависшем над ущельем. Но гадать, как они там оказались, было некогда: она услышала свист, и железный наконечник расплющился о стену у ее плеча. Принцесса устремилась к другой бойнице, успела выпустить стрелу и услышала голос Маэты, приказывавшей всем, кто был по эту сторону ворот, сделать то же самое. Позиция остальных не давала им возможности ответить на эту новую атаку.

Еще один из лучников Стронгхолда полетел вниз, словно дракон со стрелой в груди. Всадники штурмом взяли первые ворота и устремились вперед по длинному тоннелю. Маэта отдала приказ отходить к следующему двору, где они будут недосягаемы для луков меридов, а сами смогут расстреливать всадников, которые станут ломиться во внутренние ворота.

Тобин схватила второй колчан и выругалась — наполовину от досады, наполовину от боли. Оказалось, что стрела задела ее бедро, а принцесса заметила это только сейчас, когда надо было побыстрее двигаться. С трудом выбравшись из нищи, она захромала в сторожку, сыпля на ходу проклятиями.

По узкому проходу она добралась до амбразур над внутренними воротами. Здесь собрались все лучники. Лица их были мрачными: надежда на легкую победу не оправдалась. Старая Мир даль стояла посреди двора и кричала на слуг, вооружавшихся кто копьем, кто щитом — всем, что не сумели забрать с собой в Ремагев Оствель и другие защитники крепости.