Мелани Роун – Принц драконов (страница 9)

— Давай сначала кое-что уточним. Я не «мальчик» и не «князек». Я чту твой сан и то, что ты моя тетя, но и ты помни, кто я есть.

Она иронически поклонилась.

— Прикажешь забыть, что я вытирала тебе нос и бинтовала разбитые коленки?

И тут он впервые рассмеялся.

— О Богиня, я заслужил это, правда? — Рохан сел и свесил кисти между колен. — Хорошо, Андраде. Давай поговорим как нормальные люди, а не как надменный принц и леди Крепости Богини. Когда я вступлю в брак, то буду нуждаться в жене не меньше, чем она во мне. Что я приобретаю, беря в жены одну из твоих фарадимок?

— Ты мог сделать и худший выбор. Куда более худший. — Она пыталась не показать виду, как довольна этим разговором. Андраде не подозревала в нем такого чувства собственного достоинства, но радость ей доставило не столько это, сколько умение принца посмеяться над собой. Высокомерие — или его видимость — поможет ему править страной, а смех — пока принц на него способен — позволит сохранить здравый взгляд на вещи. — Ты ведь не присмотрел себе какую — нибудь другую красавицу, правда?

— Только вчера я жаловался на то, что их слишком много. — Он снова пожал плечами. — Понимаешь, я сам не знаю, что чувствую. Например, я не хочу, чтобы умирал отец. Знаю, что должен был бы бояться сесть на трон, но не боюсь. Прости меня. Богиня… Андраде, я хочу власти. Слишком многое надо завершить. Но почему отец должен умереть, чтобы я мог взяться за дело?

— Ты устал находиться в одном шаге от трона, на который имеешь законное право. Это только естественно, Рохан, особенно если у тебя есть мечта. Один костер догорает, другой зажигается. Ты хочешь расправить крылья, и это прекрасная черта…

— Особенно для сына дракона, — вставил он. Меткость реплики заставила ее фыркнуть.

— Давай пока не будем об этом, хорошо? Я хотела сказать только одно: стремление к полету похвально. — Она сделала паузу, а затем резко спросила:

— Эта девушка вызывает у тебя отвращение?

— Нет! — быстро прозвучало в ответ. — Она прекрасна. — Рохан тут же спохватился и вспыхнул. — Любой дурак мог бы сказать это. В моем возрасте мужчины слабо разбираются в женщинах.

— Значит, физически она тебе не неприятна. Для начала неплохо, — лукаво усмехнулась Андраде. — Итак, мы договорились, что она не ведьма, а обыкновенная женщина…

— В самом деле? — Он слегка улыбнулся. — Это ты так говоришь, а лицо в огне кричит о другом. Если она не ведьма — значит, вроде волшебницы. Разве в Крепости Богини бывают обыкновенные женщины?

— Блестяще! — насмешливо ответила она, еле сдерживая смех. Удовольствие от разговора нарастало с каждой минутой. — Ты где-то учился остроумию, или оно у тебя от природы? А что касается этой девушки, так она прекрасная пара сыну дракона. Ваши дети были бы чудом света.

От пытливого взгляда Андраде не укрылось, что эти слова вогнали Рохана в краску. Он встал и снова подошел к окнам, пытаясь успокоиться.

— Одного из них мы отдадим тебе в уплату за сватовство. Это будет наша церковная десятина.

— Не шути с этим. — Андраде подождала, пока он снова не повернулся к ней лицом, а потом продолжила:

— Именно такого отношения к браку я от тебя и ожидала. Но ты слишком богат, и мало кто может претендовать на твою руку и твою постель. — На этот раз он не вспыхнул, и Андраде удостоверилась в правильности своей догадки: Рохан-принц мог спокойно говорить о таких вещах, которые смутили бы Рохана-юношу. — Если говорить о знатнейших лордах и принцах, лишь у немногих есть дочери подходящего возраста. О большинстве их речь не идет: они либо уже просватаны, либо слишком уродливы, либо откровенно глупы. Никто из нас не хочет женить тебя на дурочке.

— Ты вежливо намекаешь на то, что без посторонней помощи мне в этом деле не обойтись?

— В детстве ты был очень одинок, — сказала Андраде с удивившей ее самое нежностью. — Я не хочу, чтобы ты остался одиноким и в зрелости. — Чтобы справиться с необычным чувством, она продолжила более весело:

— Почти все достойные тебя невесты — это дочери верховного принца.

Рохан скорчил гримасу.

— Спасибо, нет. Сын дракона не женится на дочери ящерицы. Уж лучше, как ты выражаешься, прожить зрелость в одиночестве, чем не прожить ее вовсе!

— Что ты имеешь в виду? — холодея спросила она. Неужели Рохан сам обо всем догадался?

Он привел тетке почти те же доводы, которые она сама привела Милар, и Андраде вознесла хвалу Богине. В случае женитьбы на дочери Ролстры Рохан не смог бы и пальцем шевельнуть без ведома тестя, либо стал бы жертвой людей, более искусных в интригах, чем он. А таких среди придворных и союзников Ролстры хватало. Когда он закончил краткое перечисление причин, по которым после рождения на свет потомства от дочери Ролстры его жизнь не будет стоить ни гроша, Андраде одобрительно улыбнулась.

— Как бы там ни было, а голова у тебя работает, — именно такими словами выразила она свою похвалу. — Но раз уж ты сумел додуматься до этого, сам объясни, что ты получишь от женитьбы на «фарадимской ведьме».

Рохан немного помешкал с ответом, но когда заговорил, слова полились из него сами собой.

— Во-первых, информацию… А во-вторых, сеть фарадимов, разбросанную по всему континенту. Это было бы очень полезно!

— С чего ты взял, что я позволю тебе пользоваться этой сетью? — Подозреваю, что ты уже составила для меня грандиозный план, согласно которому следует использовать всех и все, что ты можешь прибрать к рукам. Андраде, я знаю, почему ты уговорила свою сестру выйти замуж за моего отца, и все знаю про твоих шпионов — разумеется, речь идет не о легальных «Гонцах Солнца». — Он крепко сжал зубы. — Чего ты добиваешься? Зачем показала мне это лицо, заранее зная, что я найду его прекрасным? Как ты собираешься использовать нас?

— Если я и ты проживем достаточно долго, то все увидим сами. Я делаю лишь то, что велит мне Богиня.

— Драконье дерьмо, — беззлобно выругался Рохан. Его глаза отливали нестерпимым блеском голубого льда. — Она велит тебе только то, что ты хочешь услышать. Ты заставляешь меня вступить в борьбу с Ролстрой. Почему?

— Неужели твои глубокомысленные занятия не позволяют ответить на такой простой вопрос? — огрызнулась она, слегка испуганная проницательностью племянника.

Рохан шагнул к разделявшему их костру. С лица принца тут же слетели и веселье, и мягкость.

— Что ты придумала для меня, Андраде? Годы, ответственность, старая вражда, старые надежды и мечты — все это разом нахлынуло на Андраде и прикрыло ее, словно стальной броней.

— Рохан, все объясняется тем, что ты сказал о дочерях Ролстры. Я боялась, что предложение придет до того, как мне удастся поговорить с тобой. Твой отец не прислушался бы ни к одному моему слову. Он никогда полностью не доверял мне.

— Думаешь, со мной все будет по-другому? — ледяным тоном спросил он.

— Если ты не будешь доверять мне, то доверишься Сьонед.

— Так у нее есть имя… Поразительно.

— Рохан, она очень дорога мне. Но я здесь ни при чем. Много лет назад она увидела твое лицо в Огне.

— В самом деле?

— Разве ты ничего не почувствовал, когда увидел ее сегодня?

— Что я почувствовал, тебя не касается. Ты уже послала за ней?

— Она скоро будет здесь.

— И ты называешь высокомерным меня? Нет, это в крови у всех нас — не в пример дару фарадимов, которым обладает Тобин, но которого нет у меня. Именно этого ты хотела от моих родителей, так ведь? Принц-фарадим! Извини, что разочаровал тебя. А сейчас ты решила предпринять вторую попытку, верно? И Сьонед знает об этом. Я правильно догадался?

Андраде стоически выдержала взгляд племянника, не обращая внимания на его саркастический тон, потому что слышала, как он произнес имя девушки — по слогам, словно школьник, пытающийся приучить язык и ухо к незнакомому, но очень важному слову.

— Если девушка не придется тебе по вкусу, ты вовсе не обязан жениться на ней. Когда она приедет, вы все решите сами.

— Тебе, наверно, и в голову не приходит, что я откажусь? — Но в следующий миг выражение лица Рохана изменилось, и он пробормотал:

— Извини…

Андраде пристально смотрела на этого мальчика-мужчину с обманчиво кроткими глазами, на «князька», который вскоре будет править безбрежной Пустыней, и думала о том, что случится однажды — если только ее туманные видения верны и Богиня не дразнит свою служанку обманчивыми грезами… А пока вполне достаточно, если Рохан и Сьонед найдут общий язык. Они были созданы друг для друга: в этом Андраде не сомневалась.

— И ты извини меня за резкость, — сказала она. — Ты прав — я действительно должна помнить, кто ты.

— Нет, все правильно. Я и вправду больше не мог сидеть здесь и переживать про себя. Знаешь, это очень тяжело. Ждать смерти отца. Бояться и быть вынужденным скрывать это. Быть одному. Я не могу сказать об этом никому, кроме тебя. Ты понимаешь?

Она кивнула, думая о том, что день, когда Рохан сможет обо всем сказать Сьонед, будет последним днем его одиночества.

— Иди вниз и немного поспи. Зехава проживет еще несколько дней. Он слишком упрям, чтобы позволить смерти быстро забрать его. Ты нужен матери. Она нуждается в поддержке.

Рохан грустно улыбнулся.

— Никому я не нужен, пока не стану править Пустыней. А тогда я понадоблюсь всем сразу, и они потребуют от меня больше того, что я смогу им дать. И сколько бы я ни дал, им будет мало, потому что они станут сравнивать меня с отцом…