Мелани Роун – Принц драконов (страница 69)

— Ты не совсем здорова, так что даже и не думай об…

— Я приду, — упрямо повторила она, — Только попробуй остановить меня!

— Сьонед… — принялся уговаривать он.

— Не валяй дурака, Рохан! — потеряла терпение Андраде. — Она должна быть там.

Тобин пришла к выводу, что следует вмешаться, и предпочла переменить тему,

— Тетя, почему сегодня утром меня не пустили к тебе в шатер?

Леди обуяло мрачное веселье.

— У меня гость, который не ценит гостеприимства. Принцесса Пандсала.

Наставшая вслед за этим гробовая тишина не принесла Андраде особого удовольствия. Она кратко пересказала случившееся, и хотя голос ее звучал сухо и деловито, в глазах. стояли ужас и отвращение. Закончив рассказ, она пристально осмотрела всех присутствовавших, уделив особое внимание племяннику.

— Кажется, Янте мы недооценили. Не знаю, чему предпочел поверить Ролстра, но Пандсала говорит правду. Весь этот мерзкий план придумала Янте. Она сидела там, холодная, как облако, и на лице ее не было ни следа раскаяния. Я уверена, что она и не чувствует за собой никакой вины, поскольку получила то, к чему стремилась… хотя бы частично.

— Но не Рохана, — мстительно, улыбнулась Сьонед.

— Что ж, у нее есть и другие способы приобрести власть. Нам придется не спускать с Янте глаз несколько лет. Говорят, Ролстра отдал ей замок Феруче…

— Нет! — яростно воскликнул Рохан. — Феруче должен быть моим! Я не отдам этой суке и меры своей земли!

— Здесь ты бессилен, — резко сказала Андраде. — Поставь командовать ближайшим к нему гарнизоном того, кому ты полностью доверяешь. Это единственное, что тебе остается.

— Изволь не вмешиваться в мои стратегические планы, — столь же резко ответил он.

Сьонед положила на его руку свою нежную кисть.

— А что случилось с остальными, миледи? Моряки, слуги и те несчастные женщины… Они спаслись?

— Моряки-да. Слуги-большей частью. А что касается женщин и их детей, этого я не знаю. Все утро я пыталась обнаружить их след, но… — Как принято поступать в непонятных случаях, Андраде пожала плечами, однако в глазах ее стояла холодная ярость. — Верховному принцу и его дворне предстоит долгий, тяжелый обратный путь в замок Крэг. Думаю, ты будешь в большом выигрыше, Чейн. Я слышала, ты поднял цены на лошадей?

— Это случилось еще до того, как я узнал о пожаре! — яростно запротестовал Чейналь. — Черт побери, пусть этот ирод идет домой пешком! Как может человек сжечь женщину, которая родила ему детей?

— Дочерей, — мягко поправила его Тобин. — В этом вся разница, Чейн.

— Нет, — возразила им обоим Андраде. — Палила умерла, потому что была виновна в измене.

— Так же, как и Янте, — указал Рохан. — Ролстра самонадеян, но не глуп. Он должен был догадаться, кто главный заговорщик. Пандсала достаточно умна, чтобы рассчитать несколько вариантов, но составить такой план под силу только Янте. Ролстра оценил это и в награду отдал ей Феруче. — Принц с силой сжал руку Сьонед. — Ролстра сделал это сознательно. Он дал ей возможность действовать против нас. Вернее, против тебя, любимая.

— Тогда тем более нужно появиться на вечерней церемонии, как мы с тобой и собирались. Это будет ей еще одной пощечиной, — ответила Сьонед и заставила себя улыбнуться. — Я не боюсь ее, Рохан. И ты тоже.

— Верно, — поддержала Тобин> стоически выдержав яростный взгляд брата. — Несмотря ни на что, она должна появиться сегодня вечером здоровой и улыбающейся. По всем лагерям прошел слух об этом… как ты сказала, тетя?..

— Дранате. Замолчи, Рохан. Они обе правы.

— Чем здесь можно помочь? — вмешался в разговор Чейн.

Андраде еще раз внимательно посмотрела на Сьонед.

— Ты ужасно выглядишь. Тобин, вам с Ками придется как следует повозиться с ее лицом и прической.

— Для начала ей необходимо как следует отдохнуть, — решила Тобин.

— Чейн, Рохан, марш отсюда!

— Я никуда не уйду, — заупрямился Рохан.

— Послушай меня, любимый, — проговорила Сьонед. — Я не смогу отдохнуть, если ты будешь сидеть здесь, злой и мстительный, как дракон.

Чейн взял Рохана за воротник и поднял на ноги.

— Пойдем. Тебя тоже не мешает принарядить. Вальвис принесет нам твою одежду и все остальное. Дай девушке как следует выспаться. Богиня знает, что ты всю ночь не позволил ей сомкнуть глаз!

Рохан еще поупирался, но в конце концов дал зятю увести себя. Сьонед встретила взгляд Тобин и прошептала:

— Он был так счастлив… И вот чем все обернулось… — Ты скоро вылечишься, — сказала ей Андраде.

—  — И станешь самой счастливой в мире, — подхватила Тобин. — Закрой глаза, Сьонед. Мы с Камигвен обо всем позаботимся.

На закате дня Сьонед посмотрела в зеркало и увидела там незнакомку. Глаза ее были подведены темно-зеленым карандашом, а золотая пудра на щеках оттеняла необычный цвет радужек. Тобин и Ками подкрасили бальзамом ее щеки и губы. Короче говоря, понадобились все ухищрения косметики, чтобы придать девушке ее обычный здоровый вид. Они сделали Сьонед прическу из множества мелких косичек, которые были уложены вокруг головы и спускались на шею, напоминая сплетенный огонь. Сьонед казалось, что она никогда не была так прекрасна.

— Где Вальвис с драгоценностями? — проворчала Камигвен, пока Тобин помогала Сьонед надеть платье.

— Ты что думаешь, мой балбес братец уже кончил наряжаться? Да он и думать забыл об изумрудах!

Сьонед закончила шнуровать юбку и с удивлением посмотрела на себя. Платье оказалось именно таким, о каком она мечтала в палатке торговца шелками.

— Так должна выглядеть принцесса?

— Прекрасно… — промолвила стоявшая сзади Ками.

— Я тоже так думаю, — мягко сказал Рохан. Сьонед обернулась. Принц стоял перед ней, одетый в строгий черный мундир наподобие того, который он носил в Стронгхолде, и черную шелковую тунику без рукавов с разрезом спереди от талии до колена, перехваченную серебряным поясом. Они со Сьонед пристально смотрели друг на друга, пока не вмешалась Тобин, которая со смехом сказала:

— Сейчас же верните глаза на место!

— Неужели под всем этим действительно моя Сьонед? — с комическим ужасом спросил Рохан.

— Тебе нужны доказательства? — Сьонед подняла руку с изумрудным перстнем.

— На, смотри!

— Ну нет, пожалуй, перстнем тебе не отделаться! — рассмеялась Ками.

Сьонед покосилась на нее, а затем подошла к Рохану и поцеловала его в губы. Между ними тут же полыхнул Огонь. Девушка не осмеливалась обнять его, да и Рохан старался держаться подальше. Теперь они знали тела друг друга, и близость сводила их с ума. Когда Сьонед отошла от него, обоих била дрожь.

— Да, это ты, все в порядке, — пробормотал он, закрыв глаза. Затем Рохан встряхнулся и полез в карман. — Тобин, надень на нее… это. У меня трясутся руки.

Через несколько мгновений Сьонед посмотрела на себя в зеркало и ахнула. Ее озарял зеленый свет. Не было видно ничего, кроме изумрудов, в которых пульсировала собственная жизнь. Позади выросла черная тень, увенчанная копной золотых волос, положила девушке руки на плечи и встретилась с ней глазами.

— Только одной вещи не хватает, — сказала Тобин, выходя вперед и протягивая брату два серебряных обруча, представлявших собой застегивавшиеся сзади диадемы. Рохан удивленно моргнул, а затем улыбнулся и поцеловал сестру в щеку.

— Не одной вещи, а двух, — сказал он и загадочно добавил:

— Вторая будет позже.

Сьонед мечтательно улыбнулась.

— Только не уходить без нас! — предупредила Тобин. — Сейчас мы с Чейном тоже будем готовы. Кстати, где он?

— Уже оделся и ждет тебя, — задумчиво сказал Рохан, вертя в руках обручи.

— Сьонед, все в порядке? Правда?

— Правда, — ответила она.

— Тогда давай сегодня ляжем спать пораньше, хорошо? Сьонед подмигнула в зеркало, и он улыбнулся.

— Вот теперь я вижу, что это ты!

Осторожно, чтобы не испортить прическу, Рохан водрузил на ее голову обруч, охвативший лоб над бровями, затем застенчиво улыбнулся и вручил ей вторую диадему. Сьонед закусила губу: вот же оно, ее видение! Девушка надела на принца знак его верховной власти и прикрыла золотыми волосами так, чтобы обруч был виден только спереди. Это была важная церемония. Принцесса по всей форме, она молча смотрела в глаза своего принца, и взгляд этот был долгим, спокойным и безмятежным. Все сбылось…

Андраде оставила Уриваля с Пандсалой и девочкой, зная, что первая не убежит, а у второй будет кормилица. Уриваль пришел в настоящий ужас, и хоть Андраде было жаль оставлять его наедине с безумной принцессой, новорожденным младенцем и девицей, выбранной не за мозги, а за бюст, но делать было нечего. Никто другой не смог бы держать Пандсалу в узде. Принцесса дважды пыталась убежать и добралась до самого края лагеря Рохана, прежде чем фарадим поймал ее. Обычные стражники боялись прикоснуться к дочери самого верховного принца, но сенешаль не был так щепетилен. Андраде надеялась, что за этот вечер Уриваль сумеет научить ее уму-разуму. Эта девушка не так порочна, как ее сестра, подумала Андраде. Вот Янте — та настоящая змея; странно, как она умудрилась не отравиться собственным ядом…

Выйдя из шатра, Андраде принюхалась. В воздухе аппетитно пахло жареным мясом и свежим хлебом; у реки готовилось угощение для двух других пиров. На одном соберутся высокородные рангом пониже, на другом — слуги. Кроме людей лорда Визского, конечно, потому что те будут прислуживать на пиру, который Джервис устраивает для принцев на вершине того самого холма, где утром проходила свадебная церемония. Пир Последнего Дня! К тому времени, когда Андраде добралась до подножия холма, она умирала от жажды. Увы, увы! Пришлось ограничиться чашкой фруктового сока: она все еще не могла забыть обильные возлияния да пиру у Рохана, мучения на барке и мертвого Криго… Она хорошо помнила его — гордого, честолюбивого, желавшего занять важный пост, способного «Гонца Солнца», погубленного принцем Ролстрой и его дранатом.