Мелани Роун – Принц драконов (страница 35)
— Нет. Он улетел.
— Хорошо. Я рад. — Мальчик отвернулся и начал кулаками вытирать слезы. — Он еще маленький. Он не знал, что мы не обидам его.
Рохан кивнул.
— Ну что, на ногах стоять сможешь? — Он опустил Мааркена наземь. — Слушай, давай уберемся отсюда, пока братья и сестры этого дракона не заявились, чтобы посмотреть, что тут за возня. — Он поглядел на Сьонед и Яни. — Как там, все нормально?
— Да, — отозвалась Сьонед, помогая мальчику встать на ноги. Он обеими руками держался за ее запястье; слезы его успели высохнуть. — Похоже, отделался парой синяков. Но все могло закончиться гораздо хуже, правда? — Изогнув бровь, она по очереди посмотрела на мальчишек, и Рохан скрыл улыбку, когда оба сконфуженно отвернулись.
— Пусть это будет вам уроком, — сказал Рохан. — Пошли, пора спускаться.
Спускаться по осыпи оказалось куда легче, чем подняться, но к тому времени, когда они достигли дна ущелья, Чейналь был уже там. Он сгреб сыновей в охапку, стиснул так, что чуть не задушил, обозвал неисправимыми маленькими убийцами, пригрозил привязать их к лошадям и разорвать на части, а затем снова прижал к груда, закрыл глаза и безмолвно зашевелил губами, вознося благодарственную молитву.
Рохан мгновение следил за ним, а затем обернулся к Сьонед. Она шагнула к тропе, и принц едва успел схватить ее за руку.
— Ты куда?
— Ты забыл наверху меч. Я хотела сходить за ним. Он положил руку на пустые ножны.
— Будь я проклят… Я даже не заметил. Я сам схожу, Сьонед. Ты ведь не причислена к моим слугам, — с еле заметной улыбкой добавил он.
В ее глазах снова заиграли веселые искорки.
— Ты обещал побыть со мной наедине, но я не знала, что для этого понадобится столько усилий! Рохан фыркнул.
— Ладно, но только я пойду первым. Там еще может появиться пара дракончиков.
Он полез наверх. Усталые мышцы протестующе ныли. Добравшись до края карниза, Рохан осторожно выставил голову, прислушался, но не обнаружил никаких следов драконов. Тогда он подтянулся, влез на карниз и обернулся, чтобы помочь Сьонед. Однако девушка уже стояла рядом, отряхивая пыль с ладоней и оглядываясь по сторонам.
— Просто чудо, что никто из нас не сорвался, — заключила она и покачала головой. — Тебе нужен свет?
Не дожидаясь ответа, она сотворила заклинание, и у входа в пещеру вспыхнуло пламя. Мысль о том, что девушка правильно поняла причину, по которой ему захотелось подняться наверх, заставила Рохана улыбнуться. Может быть, она и сама обожает открытия. Он заглянул в темноту, но за исключением остатков скорлупы не увидел никаких следов драконов.
— Неужели здесь был только один? — спросила она. — А что же случилось с остальными яйцами?
— Сейчас покажу. Пошли. — Крохотный огонек освещал их путь, и вскоре они остановились в центре пещеры. Шероховатые стены смыкались высоко вверху. — Здесь было около двенадцати яиц. Но только один из вылупившихся оказался достаточно силен, чтобы выжить.
— Но… Ох! — Она с трудом проглотила слюну, увидев обмякшие крылья и пятна засохшей крови. — Ты хочешь сказать, что тот, которого мы видели, выжил, потому что…
— Именно. Правда, странно, что из всего выводка уцелел лишь один. Похоже, он абсолютно безжалостен. — Рохан пожал плечами и ткнул остатки скорлупы носком сапога. — Знаешь, они не так уж отличаются от нас, — задумчиво сказал он. — Просто нам нужно вырасти, чтобы начать убивать себе подобных. А если ты хорошенько подумаешь, то поймешь, что мы тоже пожираем друг друга.
— Нет уж, спасибо. И думать не желаю… Может быть, прибавить света?
— Пожалуйста.
Пламя стало ярче, и они увидели зазубренные стены и высокий потолок. Пещера была достаточно велика, чтобы вместить драконшу и ее самца. Рохан провел пальцами по камню.
— Когда-то, много веков назад, здесь протекала река. Она проточила мягкий камень. А драконы просто расширили пещеру. Видишь отметины от их когтей? — Он указал на глубокие царапины, бороздившие стены. — Обломками скал они замуровывают вход.
— А потом новорожденные проламывают стену. Вылупившимся первыми достается большая часть работы, они устают и становятся легкой добычей тех, кто родился позже.,
— Блестяще. Мы-таки сделаем из тебя настоящего дракона Пустыни! — Он наклонился, набрал пригоршню песка и просеял его сквозь пальцы. То, что осталось на ладони, ярко сияло в свете Огня «Гонца Солнца».
— Красиво, правда? — пробормотала Сьонед.
— Дай мне свой бурдюк, — отрывисто сказал Рохан. Девушка подчинилась, и он вынул затычку зубами. Вылив несколько капель на ладонь, принц потер песок пальцами. В его руке остались сверкающие зерна. Рохан что-то пробурчал себе под нос, вылил воду из своего бурдюка и принялся сыпать песок в его узкую горловину.
— Что ты делаешь? — спросила удивленная Сьонед. — Разве не ясно?
— Рохан, неужели в Стронгхолде не хватает песка?
— — Глянь-ка сюда, Сьонед. И посмотри на скорлупу. Она подняла палец вверх, и Огонь стал ярче. Этот свет заставил пещеру заискриться. Сьонед подобрала первый попавшийся кусок скорлупы и осмотрела его.
— Вот следы когтей рвавшегося наружу дракона, — медленно сказала она. — А с этой стороны все гладко, как будто ее… расплавили.
— Да. Новорожденным драконам нужно высушить крылья и заставить их затвердеть. Чтобы сделать это, они изрыгают огонь. Кроме того, они плюют пламенем друг в друга. Жареное драконье мясо — их первая еда. Сьонед задохнулась.
— Продолжай…
— К зиме они теряют эту способность. Но погляди, что случается, когда они дышат огнем на собственную скорлупу. — Он тщательно заткнул бурдюк и принялся ворошить пальцами блестящий песок.
— Рохан… — прошептала она. — Это не может быть золотом…
Он положил на ладонь полный песка бурдюк и прикинул его вес.
— Когда приедем домой, для верности я проделаю кое-какие опыты. Но ты понимаешь, что будет, если я окажусь прав?
— Ты не сможешь позволить убивать драконов… О Богиня, но ведь никому нельзя и заикнуться об этом, иначе через несколько дне!? сюда ринутся армии всех принцев на свете!
— Я что, похож на дурака? — Он поднялся на ноги и улыбнулся.
Сьонед засмеялась.
— Нет, ты похож на человека, у которого сбылось самое заветное желание. Никогда не думала, что ты такой жадный!
— О, еще какой! — Рохан рассмеялся в ответ, возбужденный своим открытием и теми возможностями, которое оно сулило. — А мое заветное желание сбылось еще в начале лета. Вот оно, стоит передо мной, грязное и потное!
— Ты что, пытаешься обольстить меня? — лукаво спросила она.
И тут все его возбуждение как рукой сняло.
— Ты ведь все знаешь об обольщении, правда? Кем он был, Сьонед? Она заморгала.
— Что?
— Кем он был? — требовательно спросил Рохан. — Мужчина, который учил тебя…
— Я не знаю. И никогда не стремилась узнать. Какая разница?
— Он что, лежал с тобой в плаще и маске? Не сказал ни слова, чтобы ты не узнала его голос? Думала, мысль о том, что ты была с другим, придется мне по душе?
Зеленые глаза Сьонед загорелись гневом, и вызванный ею Огонь заметался из стороны в сторону.
— Ты считаешь, что мне есть чего стыдиться? Это случилось давным-давно и не имеет к нам никакого отношения!
— И сколько их было, Сьонед? Она задохнулась от негодования.
— Как ты смеешь! У тебя нет права спрашивать меня об этом, даже если бы все мужчины Крепости Богини прошли через мою постель! Разве я когда-нибудь спрашивала о твоих женщинах?
Он так испугался, что даже забыл разозлиться.
— О чем ты говоришь?
— Думаешь, меня не интересует, сколько женщин Стронгхолда побывало в твоей постели? — прошипела она. — У девственников не бывает ни таких рук, ни таких губ! Это произошло всего один раз, ночью, в полной темноте, было частью подготовки фарадима и случилось еще до того, как я увидела твое лицо в Огне! — Тут Сьонед широко раскрыла глаза и шагнула к нему вплотную. — Так вот почему ты тянешь со свадьбой? Хочешь убедиться, что я не объявлю тебя отцом чужого ребенка? Как ты посмел спросить, сколько их было? А сколько было у тебя? Но обещаю тебе, милорд принц: теперь, когда ты стал моим, у тебя не будет других женщин! Может, я и не имею права спрашивать тебя о прошлом, но твое будущее принадлежит мне!
Она вылетела из пещеры, унеся с собой Огонь, и потерявший дар речи Рохан оказался в полной темноте. Он простоял так несколько минут. Здравый смысл подсказывал принцу, что он свалял дурака. Но какой-то более мудрый внутренний голос довольно хихикал. Когда Рохан осторожно выбрался наружу, его все еще разбирал смех. Он Поднял с земли нарочно оставленный здесь меч, вложил его в ножны и помедлил на краю карниза, следя за поспешным бегством Сьонед. Мало — помалу смех утих, но всю долгую обратную дорогу до Стронгхолда с лица Рохана не сходила улыбка.
Сьонед захлопнула дверь перед носом испуганной Камигвен и снова бросилась на зелено-голубое покрывало. Она не хотела объяснять, почему отклонила приглашение на вечерний пир, и не желала, чтобы ее уговаривали изменить решение. Молотя кулаками ни в чем не виноватую подушку, она дала выход гневу и прокляла всех мужчин на свете, а Рохана в особенности. Глупые, надутые индюки, толстокожие, ревнивые собственники…
Стук в дверь прервал это увлекательное занятие.
— Отстань! — крикнула она и снова принялась вымещать свою злость на подушках.
Дверь открылась, и тихий голос, совсем не похожий на голос Ками, спросил: