Мелани Морлэнд – Контракт (страница 65)

Глядя на выражение ее лица, я хихикнул и поцеловал ее в лоб.

– Нет. Судя по всему, у него уже есть покупатель. Я благодарил его за то, что он позволил тебе вернуться, и мы поговорили о том о сем. Куда он переезжает и так далее.

Она пожала плечами и повернулась к воде.

– Что рисуешь?

Она подняла блокнот.

– Ничего. Наслаждаюсь видом.

Я обнял ее за талию и крепко прижал к себе.

– Вид великолепный.

– Мы с Пенни обычно разводили костры, готовили на них ужин и любовались закатом.

– Мы тоже можем так сделать.

– Ты бы съел хот-дог, нанизанный на палочку?

– Только если есть горчица. А потом маршмеллоу.

– Ах.

Я наклонился и прикусил кожу на ее шее.

– Думаешь, я никогда не бывал на природе, Кэти? Вчера вечером я развел огонь.

– Интересно, где ты научился разводить огонь.

– Это мужская работа. Это умение заложено в нас на генетическом уровне.

Она обернулась и закатила глаза.

– Угу.

Я рассмеялся и откинул волосы с ее лица.

– В школе мы ходили в походы. Нас учили разводить костер, ставить палатку и тому подобное.

– Ты занимался этим в школе?

Я уткнулся подбородком в ее плечо.

– Когда я подростком оставался в школе на весенние каникулы, они организовывали самые разные мероприятия. Мне нравился кемпинг. И да, хот-доги мне тоже нравились. Я не безнадежный сноб.

Я ожидал услышать очередную остроумную колкость, но вместо этого она повернулась и погладила мою щеку.

– Ты предпочитал оставаться на каникулы в школе, а не ехать к родителям?

– Если у меня был выбор, то да. Они легко мирились с тем, что я не приезжал домой, – для них важнее всего было объяснить людям, что я на школьной экскурсии или что-то в этом роде. В четырнадцать я не был дома целое лето. Я поехал на школьную экскурсию, потом в лагерь на месяц. Это было лучшее лето в моей жизни.

– Мне жаль, дорогой.

– Не надо меня жалеть, – фыркнул я.

– Мы это уже обсуждали. Мне жаль того брошенного ребенка. – Она вскочила на ноги. – А вы, мистер Ванрайан, опять грубите.

Она зашагала прочь, зажав под мышкой альбом для рисования. Я вскочил и догнал ее в пару прыжков. Слава богу, ее изящные ножки не позволяли ей передвигаться с такой скоростью, как у меня. Я схватил ее за талию, развернул и прижал к себе.

– Я опять веду себя как урод. Позволь мне извиниться.

Она уперлась взглядом в мою грудь.

– Кэти.

Она подняла голову и посмотрела мне в глаза.

– Прости. Я огрызаюсь, не задумываясь. Я не привык говорить о своем прошлом; я не привык, что кого-то волнует, что я чувствовал тогда или чувствую сейчас.

– Меня это волнует.

Я приподнял ее, чтобы ее лицо оказалось на одном уровне с моим.

– Знаю. И стараюсь к этому привыкать, понимаешь? Не будь ко мне так строга. – Я поцеловал уголок ее рта. – Я в этом деле новичок, но пытаюсь стать хорошим парнем.

Ее взгляд смягчился, и я снова ее поцеловал.

– Это была наша первая размолвка?

– Не уверена, что сюда применимы такие слова как «первая» или «размолвка». – Она ухмыльнулась. – И все-таки без примирительного секса не обойтись. А ты как считаешь?

Она старалась выглядеть строгой, но на ее лице заиграла озорная улыбка.

Я подхватил ее на руки, как новобрачную, и направился к коттеджу.

– Идемте, миссис Ванрайан. Позвольте мне загладить перед вами свою вину. А после вернемся в город за хот-догами и маршмеллоу.

– И горчицей.

Я швырнул ее на кровать и через голову стянул с себя рубашку.

– И горчицей.

Я бросил в камин еще одно полено и скрестил ноги. Кэти свернулась калачиком рядом со мной и опустила голову мне на плечо. Я похлопал ее по колену.

– Тебе тепло?

Она кивнула и плотнее закуталась в одеяло.

– Темнеет и становится холодно.

– Это осень.

– Знаю.

– Сколько еще ты хочешь здесь пробыть?

Она вздохнула, теребя пальцами одеяло.

– По-моему, нам пора возвращаться.

Я приехал сюда три дня назад. Впервые в моей взрослой жизни мне не нужно было находиться где-то в конкретном месте – у меня не было ни офиса, куда можно было пойти, ни запланированных встреч, ни распорядка дня. Единственное, на чем я должен был сосредоточиться, так это на Кэти. Мы не покидали курорт, если не считать пары коротких вылазок в город за продуктами. Мы гуляли по пляжу, заглядывали в крошечную игровую комнату, где я пытался научить ее игре в шашки, но потерпел неудачу, и использовали время, чтобы лучше узнать друг друга. Мы разговаривали, часто часами. Она знала обо мне больше, чем кто-либо в моей жизни. Она умела так задавать вопросы, что мне хотелось рассказать ей то, что я никогда никому не рассказывал. Она в свою очередь делилась историями из своей жизни до и после встречи с Пенни. Когда она вспоминала те времена, когда она жила одна на улице, я крепко обнимал ее и благодарил то божество, которое услышало ее молитвы, за то, что с ней ничего не случилось.

Мы занимались любовью. Часто. Я никак не мог ею насытиться. Тело, которое я когда-то считал непривлекательным, стало для меня воплощением совершенства. Она идеально мне подходила, и я испытывал к ней бешеную страсть. Отсутствие у нее опыта делало ее реакцию на меня еще более эротичной. Мне нравилось наблюдать за тем, как она открывает для себя свою сексуальность.

Однако она была права. Пора было возвращаться к нашей жизни или к тому, что от нее осталось, и понять, что ждет нас в будущем.

– Почему бы нам не задержаться здесь еще на пару дней? Я слышал по радио, что погода меняется, так что мы все равно будем торчать в коттедже. Не то чтобы я возражал, – усмехнулся я, наклонился и поцеловал ее. – Не имею ничего против того, чтобы сидеть в доме и от нечего делать валяться с тобой целыми днями в постели.

– Хорошо, – согласилась она с тихим смешком, а затем посерьезнела. – Мне еще предстоит развеять прах Пенни.

– Ты готова, милая?

– Осень была ее любимым временем года, – объяснила она, глядя куда-то вдаль. – Она не любила летний зной. Она с нетерпением ждала приезда сюда – так же как и я. Думаю, она хотела бы остаться здесь.

– Тогда скажи, как будешь готова.