Мелани Морлэнд – Это Началось с Поцелуя (ЛП) (страница 54)
— Ты права.
_____________
Я расправил плечи и постучал в дверь. Я мог слышать приглушенные голоса, легко выделяя голос Эйвери. Затем за стеной я услышал мою Мэгги, зовущую маму.
— Папочка! Вучка слишком высоко, мамочка.
Я опустился на колени и повернул ручку, немного нажав на дверь, чтобы помочь ей.
Милое личико Мэгги и широкая улыбка приветствовали меня, когда дверь распахнулась.
— Папочка! — закричала она, хлопая в ладоши. — Ты пвишел!
Я протянул ей небольшой букет из крошечных розовых роз.
Розовые розы для моей Мэгги Роуз.
Ее маленький рот сформировал идеальное «О», пока она смотрела на них. Она всегда любила, когда я дарил Эйвери цветы, окуная маленькую головку в соцветия и принюхиваясь. Это был первый раз, когда она получила собственные цветы.
Я начал традицию.
— Так квасиво! — прошепелявила она, глядя на меня.
— Как и ты, принцесса. Это новое платье?
Она кивнула, взволнованно кружась. Я наклонился, чтобы остановить ее от удара о дверь после второго поворота. Она была похожа на свою мать и слишком хорошо знакома с полом и краями мебели. Я поднял ее на руки, наслаждаясь маленькими поцелуями на своем лице. Это была ее любимая игра: схватить меня за лицо и целовать его, пока я не засмеюсь. Это была и моя любимая игра.
— Смотви! — заверещала она, указывая на свои ноги. — Мама купила мне новые туфельки!
Я поднял крохотную ножку, любуясь розовыми туфельками с белыми бантиками.
— У меня есть бантик, папочка! Как на волосах! Они одинаковые!
— Мамочка сделала это для тебя?
— Да. Я поцеловала ее за это.
— Хорошо. Мама заслуживает много поцелуев.
Эйвери появилась из кухни, улыбаясь и качая головой.
— Я вижу, прибыл твой кавалер, мисс Мэгги, и он уже говорит о поцелуях. Тск, тск, тск.
Мэгги захихикала — сладкий пронзительный девичий смешок, который всегда вызывал у меня улыбку.
— Он забавный, мамочка.
Любящие глаза Эйвери встретились с моими. Эти серебристо-зеленые озера с глубокими эмоциями внутри них все еще лишали меня дыхания, когда она смотрела на меня.
— Он забавный, — она накрыла мою руку, губами скользнув по моей щеке, — и замечательный, — выдохнула она мне в ухо.
Я пересадил Мэгги на другую руку, чтобы обнять свою жену.
— Все готово?
— Да, — Эйвери подмигнула мне и поцеловала Мэгги. — Ты берешь с собой свои цветы, юная леди?
Мэгги кивнула.
— В вестован.
Эйвери улыбнулась и медленно повторила слово.
— Рес-то-ран.
Мэгги нахмурилась.
— Я так сказала.
Усмехнувшись, я поцеловал Эйвери в голову.
— Да, мамочка. Она так и сказала, — посмотрев на Мэгги, я улыбнулся. — Готова, принцесса?
Она нетерпеливо хлопнула в ладоши.
— Да, папочка!
Мы спускались по ступенькам, когда Эйвери позвала.
— Помнишь, что я говорила тебе о свидании, Мэгги!
— О, да, — Мэгги серьезно посмотрела на меня, когда я посадил ее в автомобильное кресло. — Я должна быть дома к семи. Это мое время для сна.
Я взглянул на часы. Три часа.
Я оглянулся на Эйвери.
— К восьми!
Она засмеялась, возвращаясь в дом. Моя жена знала меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что трех часов не будет достаточно с моей девочкой.
Всей жизни не хватит.
_______________
Любимые песни Мэгги из «Холодного сердца» играли на повторе в машине. К счастью, мы добрались до ресторана прежде, чем мой голос сел. Мы спели много дуэтов. Это была еще одна традиция, когда мы ехали в машине.
Я понес ее внутрь, поскольку она не хотела, чтобы ее новые туфельки потерлись. Я посадил ее в специальный стульчик, и как только она удостоверилась, что ее цветам было хорошо в стакане с водой, который любезно предоставила официантка, я заказал ее любимый ужин — пицца с сыром на двоих. Поскольку это было наше первое свидание, в качестве угощения я также заказал ее любимый напиток — шоколадное молоко.
Она выпила пару глоточков, и я улыбнулся, запустив пальцы в ее кудри, рассыпанные по плечам. У Картера и Дилана был красно- коричневый цвет волос, как у меня, но Мэгги была даже светлее, чем ее мать. Ее волосы были массой белоснежных кудрей, становясь светлее на солнце. Ее глаза были цвета лесного ореха, чаще более зеленые, чем синие, в то время как ее братья унаследовали мои синие ирисы. Они всегда возвышались над ней, в то время как она оставалась маленькой и прекрасной, как и ее мать.
— Ты готова? — спросил я, зная, что она хотела, чтобы я сказал.
Она кивнула.
— Давай!
Дальше начался наш ежедневный ритуал. Который был у меня со всеми моими детьми.
Это было их время, чтобы рассказать мне все, что произошло, пока я был вдали от них. Я искал каждого из них по одному, чтобы выслушать. Хотя, как правило, это происходило так, что в конечном итоге я оказывался на полу, и все трое наваливались на меня, говоря все сразу. Я любил слышать их возбужденные голоса и смех.
Мэгги более чем компенсировала отсутствие своих братьев, не переставая без устали лепетать. У нее был такой волнительный день шопинга, исследования, открытия нового вида джема для тостов, который мамочка позволила попробовать и даже нашла ее потерянную кнопку, которую мы искали весь вечер. Она проинформировала меня о том, что Дилан вредничал — совсем не сюрприз, Картер ругал его, мамочка сделала печенье после обеда, а бабуля заезжала в гости. Ее глаза были серьезными, когда она уверяла, что сама «очень усевдно» чистила ушки перед нашим свиданием.
— Видишь? — потребовала она, наклоняясь и поворачивая голову.
Я осмотрел гладкую кожу и наклонился, фыркнув ей в ушко. Ее громкий смех заставил меня смеяться, и мы все еще улыбались, когда прибыла пицца.
Безостановочный монолог продолжался за ужином. Я постоянно перебивал ее, пытаясь положить кусочек пиццы в ротик, зная, что Эйвери не будет счастлива, если узнает, что Мэгги не ела. Я бессовестно подкупил ее десертом, если она закончит свой ужин, и она, наконец, покончила со своим кусочком. Десерт исчез значительно быстрее. Я едва съел ложку мороженого.
Опять же, как и ее мама — и у меня не было никакого другого пути. Мои девочки владели мной. Полностью.
Вернувшись в машину, я переобул Мэгги, и мы пошли в парк. Мы не могли играть из-за ее «квасивого платья», как она мне сообщила, но качели и качели-балансиры в любом случае были ее любимыми «пойдем поигваем». Я раскачивал ее выше и быстрее, обожая ее смех. На качелях-балансирах я был вознагражден ее хихиканьем, когда «толкал» ее достаточно сильно, чтобы она «подпвыгивала» на сидении.
Мы закончили большой порцией мороженого, сидя под деревом. Я посадил ее к себе на колени, изредка облизывая конус, когда он таял, сохраняя ее новое платье от полного уничтожения.