Мелани Морлэнд – Это Началось с Поцелуя (ЛП) (страница 44)

— От того, что я видела раньше, это очевидно. Постарайтесь сдерживаться, пока Даг рядом. У него дергается глаз.

— Я могу сделать это.

— Хорошо. Принесите кофе, когда он будет готов. О! Кексы. Любимое лакомство твоего отца. Это поможет.

Я посмотрела ей вслед, когда Даниэль завернул меня в свои объятия.

— Приказ твоей матери, — он поцеловал меня в голову.

Кофеварка просигналила, и он взял кофейник.

— Давай разберемся с нашей проблемой.

Я налила немного сливок в кувшин.

— Хорошо.

Даниэль

Наконец я понял выражение «резать напряжение ножом». Что бы я ни делал, каким бы вежливым ни пытался быть, я не мог заставить отца Эйвери поговорить. Все, что у меня было — несколько хмхм и бормотания на мои вопросы об их поездке. Даг Коннор был крепким орешком.

Не то чтобы я мог его винить. Я знал, как это выглядело, когда я открыл дверь. Ну, на что это было похоже. Я провел день, трахая его дочь. Я видел, как его взгляд пронесся по квартире, задержался на кусках разбитой лампы, сдвинутой вазе и ворохе бумаг, как попало сваленных на столе у двери — и разбросанных конфетах. Я сглотнул, подумав о ванной комнате. Если он доберется туда раньше меня и увидит занавеску на полу и разбросанные вокруг полотенца, впитывающие лужи воды, я, несомненно, буду, как и боялась Эйвери, мертвецом.

Эйвери сидела рядом со мной, беспокойно теребя пальцами длинный подол футболки. Я знал, что она пялилась на мятные конфеты, разбросанные по всей комнате, но не хотела вставать и поднимать их.

Я скользнул рукой в карман, выудил одну и опустил ей на ладонь.

С небольшим вздохом она сунула конфету в рот, с хрустом пережевывая. Это было самым большим показателем. Если она сосала конфету, это было для удовольствия. Если съедала — она была напряжена. Судя по звуку раздавленной конфеты, я бы сказал, что она была сверх напряженной. Не заботясь о том, что ее отец наблюдает за нами, я взял девушку за руку и поднес к своим губам, целуя костяшки пальцев, а затем положил наши переплетенные пальцы на бедро.

Он уставился на мою ногу, но я отказался отпускать пальцы Эйвери. Я знал, что он пытается сделать, но не позволю ему запугать меня.

Наконец, он опустил кружку, с громким стуком.

— Чем ты занимаешься, что уехал за город, Даниэль? Конечно, кроме того, что проводишь выходные с моей дочерью.

Я не отреагировал. Вместо этого осушил свою кружку, сжал руку Эйвери и поцеловал ее в висок.

— Отличный кофе.

Затем я повернулся к ее отцу.

— Я ветеринар. У меня своя клиника, в которой я работаю со своим шурином и сестрой.

— Замечательно, — отозвалась Джанетт.

— Ты живешь с ними? Вот почему ты сбежал на выходные? — спросил Даг язвительно.

Эйвери начала говорить, но я поднял руку.

— Нет, сэр. У меня свой собственный дом. Я управляю клиникой в качестве равноправного партнера. Мой грузовик оплачен в полном объеме, у меня есть хороший инвестиционный портфель и нет огромных долгов. Я близок со своей семьей, и для записи, я обычно не бываю здесь по выходным. Эйвери остается у меня, так как любит отдыхать за городом.

— Много ли женщин остается в твоем доме?

— Папа, — прошипела Эйвери. — Прекрати.

Я отмахнулся от ее возражений.

— Эйвери — первая женщина, которую я привел в свой дом. У меня нет случайных связей, мистер Коннор. На самом деле, я оскорблен тем, что вы думаете, будто Эйвери будет участвовать в подобном. Мне казалось, вы лучше знаете свою дочь.

— На самом деле?

— Да. И еще, хотя я сожалею, что мы встретились при таких, эмм, неудобных обстоятельствах, я рад познакомиться с вами. Эйвери очень много для меня значит, и я надеюсь, в какой-то момент мы сможем быть друзьями.

— Друзьями? — фыркнул он.

— Девушка, с которой я проведу остаток своей жизни, будет моей семьей, поэтому ее семья станет частью моей. Друзья — это самое малое, кем, я надеюсь, мы станем.

Глаза Эйвери расширились от моей декларации. Ее мать охнула и сжала свои руки.

Плечи ее отца немного опустились.

— Ну, давайте не будем забегать вперед, — пробормотал он. — Я просто спросил. Это моя работа, знаешь ли.

Я откинулся на спинку, не выпуская руку Эйвери.

— Понятно. Однако, я не Томми Форсайт, — заявил я, напоминая ему о первом подростковом свидании Эйвери, которого он напугал много лет назад. — Вы не сможете так легко запугать меня. — Отпустив ее руку, я обнял за плечи, привлекая ее ближе. — Я люблю вашу дочь, и она уже слишком взрослая для вашего комендантского часа.

— Ты так думаешь, молодой человек?

Я встретил его взгляд.

— Я знаю это.

— Мы еще не закончили.

— Я едва ли мог рассчитывать на это. Просто привожу свои доводы.

Эйвери наклонилась вперед.

— Вы закончили, отец. Я люблю его. Он лучшее, что случалось со мной. И он обращается со мной как с королевой.

— Получить небольшое предупреждение было бы неплохо.

— Это касается и тебя.

Он поджал губы, изучая свою дочь.

— Это не совсем то же самое, юная леди.

Она улыбнулась; той самой кривоватой и сладкой улыбкой.

— Я еще не была готова делиться им. Я знала, что ты все еще гиперопекающий и сверхзаботливый. Я боялась, что ты появишься и будешь смущать меня.

Он подмигнул, потянувшись за кексом.

— Хорошо, что этого не произошло.

Казалось, что воздух стал в десять раз легче. Все расслабились, а я повернулся к Эйвери, млея от ее заявления. Уже два раза за сегодня ее слова пленили меня. Ее слова о любви что-то сделали с моим телом, вливая в него тепло и нужду всегда быть рядом с ней. Медленно я положил свою руку на ее шею, наслаждаясь ощущением мягкой кожи. Я знал, что за мной наблюдают, но в тот момент меня это не волновало. Я потянул ее к себе, оставляя поцелуй на ее пухлых губах.

— Спасибо, Спрайт. Я нуждался в этом.

— Всегда, — пообещала она.

Я усмехнулся возле ее губ.

— Будем надеяться, что это единичное явление.

Ее отец откашлялся.

Я не торопился отстраняться, отказываясь позволить ему диктовать, когда я могу демонстрировать Эйвери свою любовь. Мне слишком сильно нравилось прикасаться к ней. Я порылся в кармане, достал последний леденец и сунул его между ее губ. Она промурчала, на этот раз смакуя лакомство. Я завороженно смотрел, как она перекатила конфетку на языке, напевая от наслаждения. Это напомнило мне о душе и о том, как раньше она использовала свой язык на моем члене. Я зажмурился и выдохнул, чтобы контролировать реакцию своего тела на воспоминания в голове. Извинившись, я встал и поспешил по коридору в туалет, чтобы немного дистанцироваться от такой близости Эйвери и исправить комнату, прежде чем ее родители увидят разгром.

Я, возможно, победил Джанетт, но не был уверен насчет Дага.

Я уже высказал свою точку зрения, но не нужно было тыкать палкой в льва. Оставлю это на другой раз.

Даниэль

После возвращения из восстановленной ванной я некоторое время посидел с Эйвери и ее родителями. Затем нашел повод, чтобы уйти. Я знал, что ей нужно время с ними, чтобы обсудить перемены в ее жизни. Я не хотел оставлять ее, но должен был предоставить им уединение.