Мелани Морлэнд – Это Началось с Поцелуя (ЛП) (страница 41)

Мы едва добрались до ее квартиры, прежде чем я прижал Эйвери плотно к стене, заключая в ловушку своим телом. Ее слова о любви ко мне сделали меня диким. Я сдерживался, чтобы не напугать ее, двигаясь слишком быстро, но она была рядом со мной.

Я задрал юбку на талию, раздвигая бедра Эйвери вместе с кружевным бельем, и поднял девушку, обернув ноги вокруг моих бедер.

Мои брюки упали на пол, пряжка ремня издала громкий стук, и я был внутри нее. Я резко и глубоко вошел в нее, нуждаясь в ощущении ее вокруг меня.

Она вцепилась пальцами в мои волосы, ее тело дрожало, пока я врезался в нее. Ее стоны и всхлипывания были низким гулом в моей голове, нараставшим вместе с оргазмом в моем теле.

— Кончи со мной, детка. Я больше не могу сдерживаться, — умолял я, прижав рот к нежной коже ее плеча.

Она сжала ноги, выгибая тело и позволяя мне еще глубже проникнуть внутрь. Я взмахнул рукой, громкий треск раздался в комнате, когда упала лампа. Я ударился бедром об стол, и вазочка, в которой она хранила любимые конфеты, перевернулась через край, падая на пол, конфеты разлетелись по полу. Следом полетели бумаги и письма, создавая в комнате небольшое эхо. Она не сделала ничего, чтобы остановить меня.

— Я, черт возьми, уничтожу твой дом.

— Уничтожь меня, Даниэль. Трахни меня, — взмолилась она сиплым голосом.

Ее слова прикончили меня. Ее проклятия и мольбы бросили меня через край, и с низким рычанием я кончил так глубоко внутри нее, что знал — она будет чувствовать меня еще несколько дней. Я хотел, чтобы она чувствовала меня — знала, что она моя. Каждая ее частичка.

Эйвери уткнулась лицом в мою шею и закричала. Она потянула меня за волосы, кружа языком по моей коже, пощипывая ее губами.

Я подтолкнул к ней свое лицо, чувствуя боль от того, как зубы вонзаются в плоть.

— Да, детка, пометь меня.

Она вздрогнула, ее тело расслабилось и обмякло в моих руках. Эйвери смягчила боль от своего укуса дразнящими ласками языка, и я поцеловал ее в висок. Она потянулась к моим губам, и несколько мгновений мы целовались, интенсивная страсть смешалась с чем-то мягко-сладким.

Удерживая ее, я направился в гостиную и плюхнулся на диван. Стащил одеяло позади, укрыл нас и со вздохом расслабился. Она положила голову на мою грудь, крепко прижавшись, и мы спокойно сидели, позволяя эмоциям сойти на нет.

— Все хорошо, Спрайт?

Она посмотрела на меня, ее сонные глаза сияли.

— Я в порядке.

— Ты укусила меня.

— Ты трахнул меня.

— Туше.

— Что такое с тобой и стенами? В такие дни я чувствую себя начинкой из Эйвери в Даниэль-и-стены-сендвиче.

— Лучшая начинка, черт возьми, — я провел пальцем по ее щеке, смеясь. — И это не только стены. Любая твердая поверхность подойдет.

Она закатила глаза на мои слова.

— Я не знаю, — признался я. — Ты пробуждаешь во мне страсть, которую я никогда и ни с кем не испытывал. Я хочу тебя все время. Кроме того, — добавил я, опуская к ней голову, — так чертовски приятно чувствовать тебя, зажатой между мной и стеной.

— Или грузовиком, — съязвила она.

— Или грузовиком. Душем. Амбар тоже очень клевый.

Она снова засмеялась. Мне нравилось смешить ее. Я заправил за ухо блуждающий завиток.

— Я могу себя контролировать, если ты хочешь.

— Нет, — призналась она. — Мне нравится, что ты такой страстный со мной. До сих пор у меня никогда такого не было.

— Привыкай к этому, потому что я никуда не уйду, — я заправил еще один локон за ухо. — Я люблю тебя.

Ее улыбка была словно солнце.

— Я люблю тебя.

Я прижал ее к своей груди, поцеловав голову.

Она сместилась немного и поморщилась.

— Однако вся эта начинка делает меня немного грязной.

Я встал вместе с ней.

— Мне кажется, я слышу, как другая стена зовет меня по имени, Эйвери. Я помню, что в твоем душе хороший нескользящий коврик.

— Да, — она с радостью согласилась, целуя меня в плечо. — Очень хороший.

— Отлично.

_______________

Я проснулся, согретый и обнятый Эйвери. Мы провели остаток дня, занимаясь любовью, трахаясь, дремая и разговаривая. В основном первые два. Ее кровать была кучей беспорядка — одеяло валялось на полу, предметы на столике опрокинуты. Я также доказал ей, что кухонная столешница — отличное место, чтобы показать, насколько вкусной начинкой она была, своим ртом и пальцами заставляя ее кончить несколько раз, пока она не стала дрожащим комком нервов передо мной.

Я отнес Эйвери в ванную для еще одного душа. Пока регулировал температуру, она потрясла меня, прижав к стене со злобной ухмылкой.

— Моя очередь для Даниэль-начинки.

Когда она опустилась на колени и взяла меня в рот, я застонал, прижимаясь руками к холодной плитке. Это было неожиданно и очень сексуально. Она уставилась на меня с моим членом во рту и начала ласкать руками, обхватив яйца, растирая бедра и дразня меня своими губами и языком. Эротическое зрелище того, как она делает это для меня, пока на нас обрушивается теплая вода, и острое наслаждение от ее рта было перебором. Я кончил в ее горло, пытаясь рукой найти опору для равновесия, пока кричал ее имя. Я сбил занавеску и штангу вокруг нас, пока пар валил, а мой оргазм бушевал.

Пробормотав обещание убрать все повреждения, я потянул ее обратно на кровать, прикрыл нас одеялом, и мы заснули.

Я моргнул в ранних вечерних сумерках и взглянул на Эйвери. Она смотрела на меня с небольшой улыбкой, украшающей ее губы.

— Не думаю, что когда-либо проводил в выходные столько времени в постели, — прохрипел я сквозь сухое горло.

Она наклонилась и предложила мне бутылку воды. Я принял с благодарностью, осушая ее длинными глотками.

— Мы были очень ленивыми.

— Мы были очень разрушительными.

Она засмеялась в тусклом вечернем свете.

— Ничего серьезного. Мы все быстро уберем, — она нахмурилась. — Хотя я умираю с голоду.

Я допил воду.

— Я тоже. Я отвезу тебя?

— Не хочу.

— Может, пиццу? Я могу заказать.

— Да, это звучит хорошо.

— У тебя есть номер?

Она выскользнула из кровати и пошла в коридор, вернувшись через несколько минут с меню. Она положила мои брюки и рубашку на стул и протянула мне меню.

— Я подняла лампу, или, по крайней мере, то, что от нее осталось.

— Что еще сломано?

— Ничего. Я подняла чашку и документы, — она пожала плечами. — Я вроде пихнула все конфеты под стол. Разберусь с ними и ворохом документов позже.

— Я починю занавеску.

— Хорошо.

— И заменю лампу.