Мелани Морлэнд – Это Началось с Поцелуя (ЛП) (страница 29)

— Все в порядке, Спрайт. Хлоя меньше тебя. Намного.

Она повернула голову и прижалась поцелуем к моей руке, прямо над татуировкой.

— Ей девять месяцев.

— Ага. Подумай об этом. Ты будешь возвышаться над ней еще много лет.

Ее низкий смех заставил меня улыбнуться, и мы присоединились к моей семье.

______________

Я был неправ. Они не полюбили ее. Они переступили этот рубеж и полностью боготворили ее. Она околдовала их менее чем за десять минут. Всех их. Мне нравилось наблюдать, как она взаимодействует с моей семьей, и видеть, что они приняли ее. Это согревало мое сердце.

Через час после нашего приезда Эйвери уже ворковала с Хлоей, уютно разместившейся на ее коленях.

Моя сестра была так занята хвастовством, что сожгла блинчики, заставляя Стивена бегать открывать окна, чтобы выпустить немного дыма.

Мама сидела рядом со мной, спрашивая не-таким-уж-тихим голосом, когда мы с Эйвери подарим ей еще одного внука, так как у нас получатся красивые малыши.

Отец откинулся на спинку кресла, ухмыляясь, когда сообщил мне, что я получил все свои качества от него, и неудивительно, что Эйвери не смогла сопротивляться мне.

Послышался смех и подначивания, и посреди всего этого сияла моя девочка.

— Даниэль сказал мне, что твои родители живут на севере, Эйвери, — заявила мама. — Ты, должно быть, скучаешь по ним?

Эйвери кивнула, ее глаза затуманились.

Я обнял ее за плечи, даря комфорт. Я знал, как сильно она скучает по родителям и как одиноко ей бывает время от времени.

— Очень. Они приезжают каждый год, и я езжу к ним в отпуск, но этого очень мало.

Мама сочувственно погладила ее руку.

— Им там нравится, и климат подходящий.

— Я уверена, что они тоже скучают по тебе.

— Я знаю, но они счастливы, и это главное.

Мама поймала мой взгляд, ее брови слегка приподнялись. У меня было ощущение, что она будет счастлива заполнить пустоту в жизни Эйвери. Я уже мог видеть, как легко она войдет в эту область моей жизни и станет частью нас. Эйвери уже вошла в мое сердце.

Родители знали, как мы познакомились. Наши с Кейтлин ставки росли с каждым годом. Эйвери громко смеялась, когда Кейтлин рассказала ей о пари, которое я проиграл, и о том, что мне пришлось пойти на мужской стриптиз, сидеть в первом ряду и совать деньги некоторым исполнителям. Кейтлин сидела рядом со мной, все время неудержимо смеясь, и пихала деньги мне в руки, указывая на следующего — это было безумно смущающим для меня.

Затем Кейтлин рассказала ей историю о пари, которое она проиграла.

— Мне пришлось держать змею и паука, — она поежилась. — Они меня пугают.

— Разве ты не должна работать с ними в клинике?

— Нет, — объяснил я. — Есть ветеринарная клиника для экзотических домашних животных недалеко от Торонто. Я рекомендую ее для людей с необычными питомцами.

Эйвери сочувственно посмотрела на мою сестру.

— Что произошло?

Кейтлин усмехнулась.

— Даниэль отвез меня в магазин, все приготовил, чтобы заставить меня пройти через это; но когда он увидел, как я испугалась, он держал их. Хотя мне пришлось прикасаться к ним, и он сказал, что это считается.

Эйвери с нежностью посмотрела на меня.

— Ты слишком милый.

Я пожал плечами.

— Это перестало быть веселым, когда я увидел, как ей страшно, я имею в виду, она буквально оцепенела от страха и дрожала. Я думал, что она просто прикоснется к ним. Хотя я заставил ее съесть перец халапеньо на обед. Она ненавидит острую пищу.

Эйвери наклонилась, целуя меня в щеку долгим поцелуем.

— Ты хороший человек, Даниэль Спенсер.

Я наклонил голову и схватил свой кофе. Мне нравилось, что она так думала.

Папа откашлялся.

— Я думаю, что это, пожалуй, лучшая ставка для всех, да? Полагаю, мы все выиграли, — он пристально посмотрел на нас с Кейтлин. — Может быть, пора положить конец пари.

Я потянулся за кофейником.

— Мечтай, папа.

Он засмеялся.

— Стоило попробовать.

— Хорошая попытка.

Все шло замечательно, кроме смущения, которое испытала моя семья, когда Кейтлин поставила на стол тарелку с подгоревшими блинами.

— О, Дженни и Крис пригласили нас позже. Сегодня день рождения Эмили, и у них там целый цирк организован на заднем дворе! Мы можем пойти после того, как поедим!

Одним плавным движением я опустился на колени перед Эйвери, забирая Хлою, прежде чем она могла уронить малышку, и сжал ее руку. Все замерли, наблюдая, как я покачал головой Эйвери.

— Никаких клоунов, — заверил я ее приглушенным голосом. — Ничего не будет.

Эйвери кивнула, сохраняя спокойствие, но побледнела.

Мама наклонилась, сочувственно поглаживая плечо девушки. Она посмотрела на меня, нахмурив брови.

— Что такое, Даниэль?

— Эйвери небольшой… эмм… любитель клоунов. Вы, ребята, можете идти. Мы останемся здесь.

Мама посмотрела на меня и Эйвери и покачала головой.

— Я останусь с тобой, — прошептала она заговорщически. — Эти маленькие ублюдки жуткие. Они как дьяволы в женском обличии со всем этим макияжем. Только Бог знает, что они могут вытащить из своего кармана! — она немного вздрогнула. — Твой отец любит их. Он может пойти, — она поцеловала Эйвери в лоб и забрала Хлою из моих рук, передав ее Кейтлин.

Отец хмыкнул и поднял на нас брови, пожимая плечами.

Увидев, как обожание наполняет лицо Эйвери, я никогда не любил мою мать больше, чем в тот самый момент.

Я также не был уверен, что когда-нибудь слышал слова “маленькие ублюдки” из ее уст.

_________________________

Мы отправили всех к Уилсонам, пока сами убирали на кухне. Я слушал, как мама с Эйвери общаются и смеются, очищая посуду, и это заставляло меня улыбаться. У мамы был способ вытягивать информацию из Эйвери без осознания этого. Я протирал стол и застонал, когда она предложила Эйвери свои услуги в качестве няни, и конечно, мы могли оставить наших детей на весь день, когда те станут старше.

— Оставь нас в покое, мама, — проворчал я. — Ты ее напугаешь, — бросив тряпку на столешницу, я прижал Эйвери к себе, целуя в лоб. — Я только нашел ее.

Эйвери посмотрела на меня глазами, наполненными эмоциями.

— Она не пугает меня. Все хорошо.

— Да? — я старался не ухмыляться, как сумасшедший. Я понятия не имел, почему не убегаю в панике. Я знал ее всего несколько дней, и все же, каким-то образом мысль о том, как Эйвери светится, нося моего ребенка — нашего ребенка — заставляла меня испытывать головокружение. Казалось, с ней все встало на место с такой легкостью, и я мог видеть всё это. Жить, любить и стареть вместе в доме, который я построил, который станет домом, когда она будет жить там со мной. Я видел, как дети бегают по двору, обучаются верховой езде, как я рассказываю сказки на ночь и целую их пухлые щечки.

Я хотел это. Все это. С ней.

И так, как она смотрела на меня, думаю, что она тоже хотела этого.